Седьмая могила без тела (ЛП)
- Ни черта не понимаю. Ты можешь объяснить, в чем, собственно, дело?
Рейес опустил глаза.
- Я точно не знаю, не станешь ли ты стопроцентным ангелом смерти, узнав свое имя.
- То есть ты боишься, что мое физическое тело перестанет существовать? Что я стану ангелом смерти и…
- Забудешь обо мне. У тебя будет работа. Ангелы смерти не славятся своими социальными навыками. Они всего-навсего выполняют свой долг, и больше ничего. Как бы это сказать? Они становятся… нет, лишаются всяческих эмоций.
Я знала, что это всерьез беспокоит Рейеса, но в глубине души не сомневалась: что бы ни произошло, что бы я ни узнала, я никогда его не забуду. Это так же немыслимо, как и думать о том, что мир превратится в пыль. Но пока я решила не ковыряться в этой теме.
- Ладно. Пусть это будет нашим тузом в рукаве.
- Вот и хорошо. А теперь давай посмотрим, на что ты способна. – Он сложил руки на широкой груди. Над ушами вились густые темные волосы, блестевшие даже в тусклом свете. – Просто подыграй.
- О’кей. Что делать?
Рейес опустил голову, посмотрел на меня из-под длиннющих ресниц и сказал тихим бархатным голосом:
- Представь, что я один из Дюжины.
- Один из Дюжины. Лады.
- А теперь уделай меня.
- Уделать тебя.
- Как сегодня утром.
- Ну уж нетушки! – заартачилась я. – Утром я поступила ужасно. Ты не мог дышать.
- Блестящее решение.
- Опрометчивое решение.
- Датч, - с нажимом произнес Рейес.
- Ладно-ладно! – Я закрыла глаза и начала мысленно превращаться в крутую, непобедимую боевую машину. Представила себя кофеваркой. Было сложно, но у меня получилось. Я открыла глаза и в упор посмотрела на Рейеса. – Значит, так. Ты – болезнь, а я – противовирусный препарат, который защищает клетки организма и не дает вирусу плодиться во все стороны.
С явным трудом поборов улыбку, Рейес поинтересовался:
- Где ты этого нахваталась?
- По большей части, из рекламы терафлю.
- Датч, - услышала я тот же предупреждающий тон, - или ты меня победишь, или пожалеешь, что не смогла.
В этом я ни капельки не сомневалась, хотя понятия не имела, что такого он может сделать, чтобы я пожалела. Глубоко вздохнув, я сосредоточилась и приказала себе победить Рейеса, который, между прочим, продолжал сверлить меня взглядом, дав последнее предупреждение:
- Датч.
Вот только я не знала, что делать. Не хотела причинять ему боль. Не хотела, чтобы из-за меня он снова переживал то, что пережил утром.
Я моргнула, и в этот самый миг Рейес напал. Схватил за горло и поднял меня над кроватью, как будто собирался с размаха впечатать меня в матрас. Не задумываясь, я замедлила время, приспособила его к скорости движений Рейеса, а потом и вовсе остановила. У меня появилось преимущество. Теперь я могла освободиться, развернуться и точно так же схватить за горло Рейеса, чтобы потом отпустить время и, использовав силу возврата, перебросить Рейеса через плечо прямо на пол.
Отпуская время, рев которого эхом отдавался от стен, я произнесла вслух одно простое слово, только чтобы убедиться, что преимущество останется за мной еще на несколько секунд:
- Excruci.
Как только боль врезалась в Рейеса, его спина выгнулась. Он запрокинул голову и зарычал сквозь стиснутые зубы. Мышцы напряглись, словно его с ног до головы свело судорогой. Пока время успокаивалось на положенном ему месте, я наблюдала за происходящим и думала: если я могу причинить боль, то могу ли сделать и наоборот? Могу ли вызвать наслаждение?
- Laetitia sine poena non habet, - сказала я. «Без боли не бывает удовольствия». Выпустив из легких весь воздух, я посмотрела на лежавшего у моих ног Рейеса и тихо добавила: - Voluptas.
Сделав шумный вдох, он снова запрокинул голову, и я ощутила, как от него исходит чистейшее, по-настоящему неземное наслаждение. Как только я присела рядом, он схватил меня за ногу. Другая рука слепо искала хоть какую-то опору, но нашла только одеяло на кровати и сжала его в кулаке, пока Рейеса волна за волной атаковало невообразимое удовольствие. Я должна была остановиться, должна была отпустить его, но меня несло тем же течением. Все, что испытывал Рейес, эхом отдавалось во мне. Наслаждение билось во мне так же, как и в нем, пульсировало внутри меня, разливалось между ног, заостряло соски, пока я громко не ахнула от того, как натянулась моя кожа.
И все же я не могла отвести взгляд от Рейеса. Корчась от смеси боли и удовольствия, каких я в жизни не испытывала, он был невероятно красивым. Под натиском созданной мной же силой мои ноги раздвинулись, и эта сила ударила в живот, разрослась там и потекла раскаленной лавой, сжигая меня изнутри. Направив ее глубже, в порыве чистой, примитивной похоти я залезла Рейесу в штаны и сжала в руке твердый, как камень, член. Под пальцами бушевала кровь, а наполнявшая меня власть была слаще всего на свете.
- Датч, - выдохнул Рейес, переживая текущий по венам и сжигающий нервы мучительный экстаз.
Нам обоим было больно, но эта боль была сладкой, как только что сорванная с ветки спелая ягода.
Однако мне этого было мало. Стянув с Рейеса штаны, я взяла его в рот до самого основания. Из его груди вырвался стон. Схватив за волосы, он попытался меня остановить или хотя бы замедлить, но мне хватило одной лишь мысли, чтобы пресечь любые попытки. Совершенно беспомощный, он накрыл ладонями лицо. Мы оба знали, что оргазм вот-вот заявит свои права.
- Датч, пожалуйста, - взмолился Рейес сквозь стиснутые зубы, и я засомневалась, знает ли он сам, о чем просит. Положить конец пытке удовольствием или чтобы оно, наоборот, длилось бесконечно?
Ощутив на языке солоноватую каплю, я поняла, что финал близок. Легко провела зубами по члену и мысленно приказала Рейесу кончить.
- Черт! – шумно выдохнул он, взорвавшись прямо у меня во рту, и одним рывком оказался еще глубже.
В этот самый момент огромной, сметающей все на своем пути волной поднялся мой собственный экстаз, заполнил меня до краев и пролился наружу ослепительно белым светом. Не помня себя, я цеплялась ногтями за Рейеса. В каждой клеточке пульсировала саднящая, но приятная боль, пока наконец сердце не забилось медленнее, а остатки света не согрели меня до самых костей.
Я рухнула на Рейеса. Никогда в жизни мне не приходилось испытывать такого удовлетворения. И никогда в жизни я не ощущала себя настолько могущественной.
- Ну и как тебе? – спросила я, искренне желая услышать, как Рейес оценивает мое выступление.
Наверное, больше любых слов говорил его взгляд. В основном о том, что Рейес в шоке.
- Ничего подобного никогда не испытывал.
- Я тоже, - сказала я, уткнувшись носом в широкую грудь.
- Датч, - Рейес приподнял мою голову и заглянул в глаза, - я серьезно. Представить не мог, что подобное существует на самом деле. Я знал, что силы в тебе хоть отбавляй, но ты умудрилась вывести меня из строя одной только мыслью и воспользовалась временем как вспомогательным средством. Иными словам, использовала весь свой арсенал, чтобы вырубить противника. Ты воин. Самая настоящая вэл-итх.
Я приподнялась на локте.
- А что такое вэл-итх?
Все еще ошеломленный, Рейес провел ладонью по лицу.
- Помнишь, я говорил тебе, что даже среди своего народа ты была особенной?
- Ага. Ты сказал, я вроде как королевских кровей.
- Но теперь ясно, что это еще не все. Ты вэл-итх. Еще до сотворения Земли и даже вашего солнца существовало всего лишь двенадцать вэл-итх. Каждые несколько миллионов лет один из них рождался в вашем мире. Получается, что ты тринадцатая.
- Тринадцатая? – переспросила я. – То есть тринадцатый воин, о котором ты прочитал в пророчестве?
- Точно не знаю. Интерпретировать пророчества однозначно практически невозможно, но…
- Выходит, я сама себя прикончу? А Антонио Бандерас ни при чем? – Да уж, сильнее разочароваться было бы трудно.
Рейес снова приподнял мою голову.