Галактика. Принцесса и генерал
— Я пойду с ней! — настаивал Башаров.
— Нет, профессор, с ней пойду я, — ровно, без малейшего всплеска эмоций произнес Хеш’ар.
Илья хмыкнул с сарказмом:
— И вас отпустят, х’шет?
— Мое непосредственное участие уже согласовано. Управление перейдет к куратору миссии Меш’ару и моему заместителю командору Рейш’ару.
Киш коротко кивнул, посмотрев на ученых. А я ощущала себя как в нескончаемом страшном сне — вижу, а проснуться не могу никак. Какие-то заключенные, десантники, горы серые… Может, пора уже ущипнуть себя да проснуться?
— Эй, ты чего щиплешься? — прошипел мне на ухо Лейс.
— Прости, — виновато пожала плечами, — я нечаянно. Хотела себя в чувство привести и ноги перепутала.
Он вновь подхватил мою ладошку и пожал:
— Меня радует скорость, с которой ты ко мне привыкаешь. Уже вон ноги путаешь.
— Да уж, — уныло вздохнула я.
Еще час у военных ушел на споры и переговоры с моими коллегами. Я в них почти не участвовала — ушла в себя, затаилась, слишком страшно было думать о предстоящей высадке на планету. Лишь тот факт, что Лейс будет рядом, не давал сорваться в истерику и в панике сбежать с совещания и вообще с этого корабля. Я совсем не герой. Совсем-совсем, увы.
* * *Открыв глаза, я потрясенно смотрела на мужчину, стоявшего у… хм… кровати, на которой я лежала, вернее, на спину этого мужчины. Судорожно сглотнув, я быстро огляделась: небольшая комната, выдержанная в золотисто-зеленых тонах, с огромной кроватью, занимающей почти все пространство. Справа, к моему неописуемому изумлению, увидела окно во французском стиле — от пола до потолка; белоснежные легкие занавески шевелит легкий прохладный ветерок, приятно овевая тело. Жаль, что не видно пейзажа за окном.
Я опять обратила внимание на мужчину и снова нервно сглотнула. Он повернулся ко мне лицом, и я невольно «ощупала» его взглядом сверху донизу, изучая, восхищаясь, можно сказать, облизывая.
Молочного оттенка кожа, под которой перекатываются тугие мышцы, широкие мускулистые плечи и грудь, сильные руки, сжатые в кулаки, бедра под тонкой шелковистой тканью штанов. Черный цвет этой единственной одежды невероятно сексуально сочетается с белой кожей. Серебристая дорожка волос спускается от пупка и дальше прячется под резинкой штанов. Пах напряженно выпирает, выдавая желание мужчины.
Я смутилась и быстро подняла взгляд к лицу с четкими, резковатыми, волевыми чертами, чувственными губами и упрямым подбородком. До зуда в пальцах захотелось провести по его переносице и прямому носу, обвести идеальные дуги серых бровей и бледные скулы, на которых разгорается лихорадочный румянец. Облизнула губы и тут же приковала к ним его жадный, почти плотоядный взгляд. Мужчина разжал ладонь, длинные пальцы скользнули к поясу штанов с явным намерением снять последнюю преграду.
— Не надо! — вскрикнула я, пытаясь остановить его.
— Что именно? — Воркующий баритон завибрировал у меня внутри на незнакомых ранее струнах.
— Раздеваться, — неуверенно выдохнула я.
— Но ведь ты уже разделась, а мне хочется присоединиться к тебе. — Чувственные губы раздвинулись в улыбке, показав белые ровные зубы.
Я недоверчиво посмотрела вниз, на себя, и предела моему потрясению не было. Словно нимфа разлеглась на сказочной красоты зеленом покрывале, ласкающем обнаженную кожу, идеально подчеркивающем золотистый загар. Полную грудь венчают призывно затвердевшие розовые вершинки, а ноги я развела в стороны, полностью раскрывшись перед мужчиной.
Первым порывом было прикрыться, но помешал пробежавший по комнате шелест тихого смеха. Мужчина смотрел на меня с улыбкой и… уже без штанов.
— Лейс, ты совсем рехнул… — Мой возмущенный вопль оборвался, стоило взгляду опуститься вниз.
Я на миг забыла обо всем на свете, разглядывая его ниже пояса. Природа щедро одарила моего х’шанца. Сейчас его мужское достоинство в окружении легкой светлой поросли гордо стремится вверх и слегка угрожающе покачивается.
— Какой ты… большой, — выдохнула я испуганно, — а-а-а… я передумала. Обещаю придумать что-нибудь другое…
Я оперлась на локти и начала отодвигаться от него в сторону изголовья кровати.
— Замри! — Лейс смотрел так горячо, что почти обжигал. Но ведь это неправда, это…
— Нет! Сам замри. Все, отстань, я передумала.
— Я тебя чем-то напугал, принцесса?
Виновато кивнув, я продолжила трусливо отползать. Лейс плавно нагнулся, опершись коленом о кровать, и потянулся ко мне:
— Моя храбрая принцесса испугалась вида обнаженного мужского члена? Детка, он доставит тебе неземное наслаждение, вознесет на вершины сладострастия…
— Фу, как пошло и пафосно, — скривилась я.
— Ты права, разговоры во время секса — зло, давай помолчим, — легко согласился этот Мистер Большой… Большое Самомнение.
Лейс сцапал мою лодыжку и резким движением, заставив вскрикнуть, дернул на себя. Навис надо мной, вглядываясь в лицо. Вблизи его глаза были не просто красивыми — прекрасными, и я буквально тонула в их сияющей, ласковой зеленой глубине, осененной длинными, чуть подрагивающими, густыми темно-серыми ресницами.
— Так нечестно, это не правда, это… — У меня кружилась голова.
Положив руки на кровать по бокам от меня, Лейс прижал мое тело своим обнаженным, подмял под себя. «Но ведь это не правда и не должно быть так…» — отчаянно билось где-то в уголке сознания. На самых задворках.
— Моя красивая вкусная девочка, расслабься, я доставлю тебе удовольствие.
— Перестань говорить мне подобную ерунду, — буркнула я, хотя брыкаться и пытаться выбраться из-под него передумала — замерла, ожидая продолжения.
— Поцелуй меня, — попросил он.
— Ты же сказал, что пока лучше не надо полного контакта…
— Тогда я сам. Сейчас нам можно все, принцесса.
Под его пристальным взглядом, казалось, даже кожа становится сверхчувствительной. А потом я сама зарылась руками в белоснежные волосы, потянулась к его губам. Коснулась… Чего-то не хватало, но поцелуй был невероятным. Губы покалывало от наслаждения, а воздух между нами словно искрился от напряжения.
Лейс стал более осторожным, тягуче страстным, но не таким необузданным, голодным и разрушающим все грани, каким был в спортзале недавно.
— Закрой глаза, принцесса… — Я сначала напряглась, но сделала, как он просил.
Твердая широкая ладонь коснулась моего живота и мягко, нежно погладила, даря потрясающие ощущения. Его губы сомкнулись вокруг одной вершинки груди, а вторую он приласкал ладонью. Контраст непередаваемый, я вскрикнула, и не думая сдерживаться. Мое тело словно прошивали сотни электрических разрядов, от которых я дрожала, покрываясь потом и чувствуя невероятное напряжение.
Не в силах утерпеть, я открыла глаза и уставилась на белоснежную макушку эльфа, занятого моей грудью. В душе что-то новое всколыхнулось, сродни животному. Я задыхалась от удовольствия, вцепившись в его волосы и прижимая к себе. Грудь отяжелела, ныла, а внизу живота скапливалось что-то горячее, терзающее, требующее освобождения.
Лейс оторвался от груди, снова посмотрел мне в глаза, а его ладонь скользнула вниз, проникла между моих ног и быстро преодолела сопротивление, когда я попыталась сжать бедра, спрятаться. Эльф соблазнял меня легко и непринужденно, лаская и разжигая чудесный огонь в моем теле.
Задыхаясь, я выгнулась дугой, подаваясь ближе, теснее — и, наконец, потерялась в невероятных ощущениях, а потом мой мир распался на тысячи осколков от яркого, первого в моей жизни оргазма…
— Ты невероятный мужчина, — выдохнула я, расслабившись, и — вернулась в реальность, где надо мной мерцал белесый плотный купол капсулы.
Включилась легкая подсветка, позволившая освободиться от датчиков и проводников, прикрепленных к моей груди, низу живота, голове и вдоль тела. Липучки отлеплялись с противным чмокающим звуком, а руки дрожали от пережитого удовольствия и эмоций. Да что там руки, у меня дрожала каждая мышца. Испробовав к двадцати семи годам несколько способов личного удовлетворения, я ни разу не достигла даже сотой доли удовольствия, испытанного сейчас.