Кровь
Евгений Дмитриевич едва не задохнулся от нарисованного образа и расслабил узел галстука.
-- Анжела, перестань.
-- Позвать ее?
-- Я...
Анжела встала и вышла из кабинета. Кольский не мог пошевелиться. Через несколько секунд обе девушки вернулись.
-- Слушаю вас, Евгений Дмитриевич, -- сказала секретарь.
-- Я...
-- Верочка, Евгений Дмитриевич хочет с нами обеими заняться любовью прямо здесь и сейчас. Я не против. А вы? -- объяснила брюнетка положение дел.
Цвет лица секретарши начал походить на цвет ее волос. Подойдя к ней сзади, Анжела провела руками по ее животу и бедрам, приговаривая:
-- А ты сексуальная. Я люблю такие тела. И запах "Може нуар" на других женщинах мне нравится.
Она вытащила кофточку из юбки девушки, а та все еще не знала, как реагировать на происходящее. Только прикосновение к шее губ брюнетки заставило ее фактически сдаться и откинуть голову, подставляя себя под новые поцелуи. Через минуту она уже стояла в одном нижнем белье, а Евгений Дмитриевич все не мог прийти в себя.
Еще через некоторое время обе девушки лежали в объятиях друг друга, нежно обнимаясь и покрывая друг друга поцелуями. Не выдержав этой сцены, Кольский встал и дрожащими от нетерпения руками начал снимать брюки, однако это занятие снова прервал знакомый голос:
-- У вас, Евгений Дмитриевич, скоро кровь отнимут, а вы все женщинами балуетесь. Ну-ну!
"Кровь? -- подумал Кольский, -- какую кровь? Мою или донорскую?".
-- А это зависит от вашего поведения, которое мне пока очень не нравится. Не соответствуете вы, так сказать, моему представлению о человеке, который обладает вашей должностью и могуществом.
Евгений Дмитриевич вернул штаны на место и выдохнул:
-- Все, девочки, хватит! Я обеих вас очень люблю, но мне нужно работать.
Пока они одевались, Кольский сидел, закрыв глаза рукой, чтобы не видеть их обнаженных тел, раздумывая над голосом в своей голове и в то же время сдерживая свою страсть.
Через пару минут Анжела произнесла:
-- Что-то не так, Евгений Дмитриевич?
-- Анжела, -- отнял он руку от лица, -- мне нужна вся информация. Давай поговорим без твоих завихрений. Верочка, -- обратился он к секретарше, -извини, но нам нужно поговорить вдвоем.
Рыжая фотомодель, улыбнувшись Анжеле, с достоинством вышла из кабинета.
-- Все, успокойся! -- сказал Кольский то ли девушке, то ли себе и с удивлением обнаружил, что ничего под ее одеждой он не видит -- платье лежало аж на коленях.
-- Я вся внимание, -- откликнулась брюнетка.
-- Рассказывай, что было дальше.
-- Хм, дальше. То есть мы ехали, да?
-- Да.
-- Ну, по дороге я вышла купить воды, а когда вернулась, Кудрин уже был один в машине.
-- Как это, один? Куда же делись охранники и водитель?
-- А черт их знает? Он сказал, что надоел им, видите ли, и они ушли.
-- Бред какой-то.
-- Конечно, бред. Я сразу поняла. Но он же не станет рассказывать о том, как он Евдокимова, к примеру, в глыбу превратил. Я даже теперь не знаю... -- она задумалась на секунду, но Евгений Дмитриевич ее подстегнул:
-- Продолжай.
-- Я даже теперь не знаю, отчего у меня голова кружилась, когда я вела его к ребятам.
-- Расскажи поподробней, -- Кольский снова прикурил.
-- Да, черт его знает, че рассказывать. Вела я Кудрина из бильярдной в комнаты безопасности. Ну, он мне начал комплименты отпускать.
-- Ты, конечно, уши-то и развесила, -- заметил Кольский.
-- А че, он парень, что надо, и силой какой-то от него прет.
-- Физической, что ли, силой?
-- Да нет, физически он нормален, таких немало, хотя и симпатичный, конечно, но есть в нем что-то непонятное.
-- Это женщин загадочных любят, а мужчин...
-- Э-э не-ет! Мужик, если он на ладони весь умещается -- не мужик вовсе, а так -- попрыгунчик. Бегает вокруг тебя и приказы выполняет. Разве ж с таким не взвоешь от скуки? И потом, -- Анжела сделала скептическое лицо, -- если я его приручить могу, так и любая сможет. Мужик -- он самостоятельным должен быть, неожиданным что ли, взрывным.
-- Так что, Кудрин -- взрывной?
-- Хм, взрывной. Это хороший мужик взрывной, а Кудрин -- особенный. С виду -- интеллигент сентиментальный, а тронешь его -- ядерная бомба.
-- Ну ладно, понял. Комплименты он тебе начал отпускать, а ты и растаяла.
-- Да нет, не то чтобы растаяла, не успела, а вот голова почему-то закружилась.
-- Да ну, когда?
-- Ой, ну вы, прям, как Евдокимов, ей-Богу. Где да как, что чувствовала? -- Анжела передернула плечами.
-- Так Евдокимов тебя спрашивал об этом?
-- До последнего слова.
-- И что сделал потом? -- Евгений Дмитриевич был похож на охотника, загонявшего зверя.
-- Позвал Самоцветова, его о чем-то расспрашивал, а потом позвонил Грише, я по селектору видела, и Кудрина без сознания привезли обратно.
-- Без сознания?
-- Ну да.
-- Так-так-так. Это уже интересно. Продолжай.
-- Чего продолжать?
-- Господи, голова у тебя закружилась!
-- А-а, так закружилась и все.
-- Он тебя расспрашивал о чем-нибудь?
-- Тогда?
-- Да, тогда!
-- Ну о работе моей. Ой, да надоело все. Может, хватит вопросов, а? -Девушка в легком раздражении прикурила сигарету.
-- Анжела, голубушка, для меня это жизненно важно. -- Евгений Дмитриевич откинулся в кресле. -- Ну, хорошо, расскажи, что было, когда его привезли.
-- А я откуда знаю? Мне же не докладывают. Единственное, что мне показалось странным, что Самоцветов вышел оттуда хотя и с перекошенным лицом, а...
-- Перекошенным от чего?
-- Ну, ой, ну от страха, наверно!
-- А Гриша не вышел?
-- Нет.
-- Хм! -- Евгений Дмитриевич затянулся, обдумывая услышанное. Чертовщина какая-то произошла в доме Евдокимова. Ведь не простой человек он был, а при нем сколько народу находилось?! Да непростого народу! Вампиры же. Сила! И какой-то пацан, невесть откуда объявившийся и никому не известный еще несколько дней назад, уничтожил их всех. И как уничтожил? Черт, черт, черт!
Евдокимова было не жаль. Напротив, в глубине души Кольский всегда завидовал его бессмертию, хотя понимал, что человеческая жизнь в чем-то гораздо лучше. Но жить тысячелетиями! Евгений Дмитриевич вздохнул и снова обратился к девушке:
-- О чем же вы говорили в ресторане?