Побег
- Смерж? - спросил снова Микчу.
- Нет, - буркнул Льош и неожиданно подумал, что белесый шар действительно очень похож на смержа. - Кажется, нет... Будем надеятся, что это местная форма жизни.
- Когда кажется, надо креститься, - сказал Кирилл. Он слез с блюдца драйгера и теперь косолапо, разминая затекшие ноги, пробирался к ним, держась за борт машины. - Почему ты так думаешь?
Льош вспыхнул и сцепил зубы. Выдержка впервые покинула его.
- Тебе по пунктам перечислить, или как? - прищурившись процедил он.
Кирилл стушевался.
- Извини, - сказал он, отводя глаза. - Характер у меня такой, въедливый... В лагере я считал тебя просто беспочвенным прожектером...
- Мягко сказано, - сардонически усмехнулся Льош.
- Извини, - снова сказал Кирилл и посмотрел прямо в глаза Льошу. - Но все же, почему ты так думаешь? Как я понимаю, ты хотел сказать, что смержи к этой планете не имеют никакого отношения?
- В том-то и дело, что имеют... - тяжело вздохнул Льош. - Но это не родина смержев - слишком уж велико различие между флорой леса и лагеря. Скорее всего, здесь что-то вроде базовой планеты смержей.
- В общем-то для меня не имеет большого значения, где мы находимся. На планете смержей или еще где-то, - проговорил Кирилл. Но умереть я предпочитаю на свободе, пусть даже так, как Пыхчик. Но не в лагере. А еще лучше - с василиском в руках.
Лара перевесилась через борт драйгера.
- А я вообще не собираюсь умирать, - тихо сказала она.
"Ну, что ж, правильно, - подумал Льош. - Многие, очень многие хотят вырваться из лагеря, чтобы жить. Просто жить. Бороться их нужно еще учить..."
Из-за бортика платформы высунулась голова Василька.
- Что мы будем делать дальше, Льош? - просипел он.
- Уходить в лес. Пешком. Драйгер пора бросать.
Беглецы стали осторожно слезать с драйгера на землю. После тряски на железной платформе земля казалась мягкой и податливой, как на болоте. От драйгера никто не отходил - после гибели Пыхчика ощущение свободы, предоставленное лесом, сменилось боязливым предубеждением к нему. Портиш остался на платформе и принялся подавать василиски. Испанец перебросил ремень одного василиска через плечо, крякнул от тяжести и взял еще один.
- Любопытно, - проговорил Кирилл, беря в руки василиск, - зачем у василисков сделаны приклады и, тем более, зачем смержам нужны на них ремни?
Он вопросительно посмотрел на Льоша, но тот промолчал, и тогда Кирилл, отойдя в сторону, на свободную от бурелома прогалину, принялся долбить раструбом василиска твердую землю.
- Кирилл, что ты там делаешь? - удивленно спросила Лара.
- Могилу рою, - спокойно ответил он. - Надо же Энтони похоронить по-человечески...
Льоша словно ударило. Похоронить Энтони... А Пыхчик? Он подхватил василиск под мышку и зашагал к его останкам.
- Куда, ты, Льош? - крикнула ему в спину Лара, но он не обернулся. И тогда вслед за ним кто-то, с треском ломая бурелом и отчаянно сопя, стал продираться сквозь заросли.
Льош не дошел шагов двадцать до места гибели Пыхчика - здесь уже все было затянуто звенящей паутиной, а над останками пучился медузой мутный белесый колпак, и сквозь его толщу были видны страшные кровавые куски, подпрыгивающие и дергающиеся, словно варящиеся в мутном желе.
"Все, что я для тебя могу", - сцепив зубы подумал Льош и поднял раструб василиска.
Он нажал на спуск, и малиновый звон, источаемый паутиной, тотчас смолк. Медузообразный комок мелко задрожал, а на его поверхности, в том самом месте, куда был направлен раструб василиска, образовалась небольшая воронка. И все. Льош повел василиском в сторону, воронка переместилась по поверхности белесого колпака, но и только.
- Diablo! [*] - чертыхнулся рядом с ним Испанец, и Льош от неожиданности вздрогнул. Он слышал, что за ним кто-то продирался сквозь чащу, но что это будет Испанец...
- Un momento, amigo! [**] - бросил Испанец Льошу и сорвал с плеча василиск. По белесому колпаку заструилась вторая воронка, затем, через некоторое время, третья. ------[*] Дявол! (испан.) [**] Минутку, друг! (испан.) ------
Льош опустил василиск.
- Идем, - сказал он, глядя в сторону. - Мы ничего здесь не сделаем, только разрядим василиски.
Он посмотрел на Испанца, стоявшего широко расставив ноги и с трудом удерживающего на локтях два тяжеленных ствола, и положил руку ему на плечо.
- Идем.
Испанец разъяренно что-то прорычал в ответ сквозь сцепленные зубы и отрицательно помотал головой.
Льош вздохнул и, повернувшись, зашагал назад к драйгеру.
Могилу, неглубокую, сантиметров сорок, уже выкопали, а Портиш соорудил крест - две корявые палки, перевязанные какой-то лианой. Хоронили Энтони молча. Только когда Льош с Кириллом осторожно опускали тело Энтони в могилу, Лара тихо проговорила:
- Что же мы его так, голого... Хоть бы веток подстелить.
Микчу, сопя, опустился перед могилой на колени, аккуратно сложил руки Энтони на животе и двумя пальцами закрыл ему глаза. Затем оторвал кусок полы от своей рясы и прикрыл им лицо.
В ногах поставили крест и могилу стали осторожно засыпать землей. И в лесу вырос могильный холмик. И была тишина. Неземная, без щебетания птиц, шелеста листвы, и даже паутина не звенела. И все стояли вокруг могилы, опустив руки, и молчали. И нечего было сказать. И тогда Микчу снова опустился на колени перед свежезасыпанной могилой, выудил откуда-то из-под рясы замусоленный молитвенник и раскрыл его.
- Domine exaudi vocem meam... [*] - сладким тягучим фимиамом повеяла над могилой латинская речь. Казалось, слова не исчезают, а зримо, овеществляясь рукописной вязью, медленно плывут в воздухе, окутывая своей пеленой. Кирилл выпрямился, и взгляд его был устремлен куда-то далеко-далеко, сквозь чащу леса. Лара как-то сразу постарела, осунулась и стала похожа на монахиню в своей длинной гимназической юбке. Она стояла, потупив взор и сложив руки у груди, - наверное, молилась. Портиш сгорбился еще больше, исподлобья уставившись в могильный холм, и было видно, как под бородой у него по щекам ходили желваки. Испанец застыл у изголовья, широко расставив ноги в армейских сапогах, и обеими руками опирался на василиск, стоявший между ног. Как воин, прощающийся со своим соратником. Пины сгрудились чуть в стороне тесной группкой и молча смотрели на людей.