Повесть эльфийских лет
– Что происхо… Ох, у нас гости! – Трактирщик расплылся в улыбке, показав посетителю мелкие острые зубки.
Лорд Фелзен обвел взглядом помещение и брезгливо поморщился, взвешивая на ладони трость: с тех пор, как он в последний раз был в Алронде, заведение как-то… обеднело. Тяжелые кованые шандалы, развешанные по стенам, сменились грубыми подсвечниками, со столов, стоящих в общем зале на первом этаже, пропали скатерти, а из кухни тянулся отчетливый запах подгоревшей каши: похоже, искусного кулинара-гоблина братья уволили.
– Здесь должны были снять комнату для меня, – процедил темный эльф, с каждым мгновением все больше убеждаясь, что не стоило тут останавливаться. Увы, надеяться на то, что ситуацию удастся изменить, не приходилось: выдрессированные слуги просто боялись отступить хоть на шаг от приказа. Сказано – «Пьяный гном», значит, «Пьяный гном». А это подразумевает, что комната, если таковая сдается, снята, оплачена и даже обжита.
Хозяева трактира оценивающе осмотрели посетителя, прикинули стоимость перстня с огромным куском янтаря на его руке, обменялись короткими взглядами и заулыбались уже оба, причем весьма плотоядно.
– Конечно! – в один голос пропели они. – Вс-с-се уже готово! С-с-сейчас проводим!
Шипящие нотки в голосе у всех нагов проявлялись по желанию, да и то лишь когда человекозмеи хотели как-то выделиться, покрасоваться или просто прикинуться дурачками.
Успевший одеться Нарш, отбросив кончиком хвоста подкатившуюся к нему свечку, так и не вставленную в канделябр, на миг склонился в поклоне:
– С-с-с-следуйте за мнойс-с-с, – и повел гостя по скрипучей лестнице куда-то на второй этаж.
Вернулся он минут через десять.
– Ну что? – нетерпеливо поинтересовался Нахаш, нервно выстукивая хвостом чечетку.
– Разместил, – фыркнул его брат, подбирая с пола совершенно забытый огарок.
Наг склонился к самому уху родственника и шепотом спросил:
– Подождем до ночи, а потом?.. – И он красноречиво чиркнул пальцем себя по горлу.
Старший шарахнулся от него, как от прокаженного:
– С ума сошел?! Это тебе не гном какой-нибудь! Дворянин, причем с островов. Его прирежешь, такой шум начнется! Тем более что он у нас уже останавливался. Еще до… начала работы.
Нахаш удивленно прищурился:
– Разве? Не помню.
– Тебя тогда не было. Ты в Гейкаре был.
Младшенький печально вздохнул:
– И что теперь? Такие деньги уйдут?
Нарш только фыркнул:
– Вот еще! Он же не местный – разберется с делами, будет уезжать, тогда и поручим его Дашену. Пусть возьмет пару-тройку помощников и пощиплет этого темного.
– И концы в воду.
– Умеешь думать, когда хочешь!
И счастливые наги направились на кухню отмечать удачное событие.
* * *Ружа Деметеш вышагивала по улице, волоча за руку насупленного Тима. Орчонок молча плелся за матерью, постоянно цепляясь носками ботинок за булыжники мостовой, задерживаясь возле лавок и вообще всячески показывая свою обиду. Ему ведь так хотелось того петушка на палочке! И нечего было так кричать! Подумаешь, потратил одну монетку! Так эту медянку ему дали за хорошее гадание…
Женщину занимали совершенно другие проблемы. Вокруг, в толпе, только и было разговоров что о каком-то там убийстве в университете, но Руже было не до сплетен. День уже клонился к закату, а в кошельке как лежал один сребреник, так и остался. Не прибавилось ни монетки. А ведь надо еще накормить сына, расплатиться за комнату и отдать долги.
Орчанка зябко поежилась. Долги. О, долги – это самое страшное на сегодняшний день. Сама она и на голодный желудок как-нибудь проживет. Тима, вероятно, пожалеет Маркита, соседка-глейстиг, снимающая соседнюю комнатушку, и угостит горбушкой хлеба. С проживанием тоже можно разобраться – попросить хозяина-гоблина потерпеть еще пару дней и клятвенно пообещать, что сразу же расплатится. Но вот что делать с долгами? И угораздило же ее занять денег у этого чертова нага! Убеждали ее не связываться с змеехвостыми, и что? Послушалась?
– Джальдэ! – тихо ругнулась Ружа, ускоряя шаг. Теперь мальчик буквально бежал за ней, едва успевая перебирать ногами.
Попетляв некоторое время по трущобам, мать с сыном подошли к одному из домов, ощерившемуся осколками битых стекол. Женщина осторожно приоткрыла входную дверь и, зло шикнув на стучащего подметками ботинок мальчишку, направилась в глубь здания, стараясь не шуметь.
Оглушительно скрипнула одна из дверей, расположенных вдоль коридора, и на пороге появился маленький худосочный гоблин с обвисшими от старости ушами. Над головой он с трудом удерживал ярко горевший фонарь:
– Деметеш?! Это опять ты?!
– Мастер Алирианти, я…
– Что «я», что «я»?! Платить за проживание собираешься?!
– Да, конечно, я…
Мальчишка с интересом ковырялся в носу, задумчиво зевая.
– Что «я»? Деньги где?! – В голосе гоблина прорезались визгливые нотки.
– У меня всего сребреник и…
Гоблин протянул крошечную ладошку:
– Либо плати, либо забирай своего джальдэ и проваливай ко всем чертям! – не выдержал хозяин съемной комнаты.
– Мастер Алирианти, я действительно не могу вам заплатить! Поймите, если я…
Гоблин был неумолим:
– Не собираюсь я ничего понимать! Либо ты мне платишь за минувший месяц, либо проваливаешь отсюда ко всем чертям и ночуешь на улице! Говорят, под мостом есть хорошие местечки.
– Но мои вещи…
– С утра заберешь, в окошко выкину.
Женщина зло поджала губы, а потом, порывшись в кошельке, швырнула в лицо гоблину последнюю остававшуюся монету:
– Подавитесь! – и, гордо процокав мимо хозяина дома каблучками, поднялась вместе с Тимом на второй этаж.
Здесь было еще темнее. Если внизу хоть у гоблина имелся небольшой фонарь, то тут освещения не было никакого. Маленький орчонок испуганно ойкнул и прижался к материнской юбке. Ружа вздохнула, провела ладонью по кучерявой голове сына:
– Не бойся, все хорошо.
– Я есть хочу! – прохныкал Тим.
– Сейчас домой придем, и покормлю, – через силу улыбнулась женщина. А про себя добавила: «Если найду чем…»
Семья прошла по темному коридору и остановилась перед своей дверью. В соседней комнате слышались веселые голоса и женский смех: перегородки были очень тонкими, а Маркита, похоже, опять привела к себе гостей. Ружа брезгливо поморщилась и, распахнув плохо сбитую дверь, шагнула в каморку.
За окном уже загорались первые звезды, на свечи у женщины просто не было денег, а потому фигуру, сидевшую на узкой кровати, вольготно заложив ногу на ногу и опершись спиной о стену, орчанка сразу и не заметила.
– Заставляешь себя ждать, красавица, – сладко мурлыкнул мужской голос, и гадалка обомлела, когда нежданный гость, рывком вскочив с кровати, шагнул к ней. Слабый уличный свет, пробивающийся через окно, осветил лицо, и теперь бедняжка испугалась по-настоящему – она узнала посетителя.
Впрочем, Ружа быстро взяла себя в руки. Бросила короткий взгляд на сына и резко обронила:
– Тим, иди к тете Марките, она обещала угостить тебя пирогом.
У соседки в любом случае безопасней, чем здесь.
Мальчишка радостно взвизгнул и скрылся в коридоре: только ботинки дробно простучали. Орчанка же мотнула головой и подняла тяжелый взгляд на мужчину:
– Чем обязана вашему посещению, господин Мираш Дашен? – О том, что сердце ее билось перепуганной птицей, посетителю знать не стоит.
Темный эльф лет то ли тридцати, то ли ста тридцати на вид, мягко улыбнулся и сделал к ней еще один шаг:
– А ты не догадываешься, красавица?
Женщина вдруг отчетливо разглядела на рукаве его зеленого камзола застарелое бурое пятнышко.
– Догадываюсь, – хрипло обронила она.
– Я на всякий случай озвучу, а то у женщин такой ветер в голове… Господа Ашсьены настойчиво интересуются судьбой одолженных денег и искренне надеются, что в ближайшее время…
– С каких это пор эльфы прогибаются под нагов?! – Оскорбление сорвалось с языка раньше, чем Ружа сама поняла, что говорит.