Повесть эльфийских лет
Первые несколько мгновений Мартиан ошарашенно глядел ему в спину, а потом рванулся вслед за другом.
– Правильно-правильно, верни его, – закивал гоблин.
– Я не вернуть, я с ним!
– Но… Но… – начал было Ларон, но тролля уже и след простыл.
– Идиоты! – мрачно буркнул гоблин. – А я вот сейчас развернусь и уйду! А вас пусть ловят! За мной ведь не сразу погонятся, уйти успею. А вас пусть с утра четвертуют, пусть! А я уже далеко уйду, и вообще! И… А, да ну вас всех!.. – Обреченно вздохнув, Ларон Папирэани помчался вслед за троллями.
Храм Тхай-Пер оказался на самой вершине ступенчатой пирамиды. И, надо сказать, ступеней там оказалось больше чем достаточно: к тому моменту, как запыхавшиеся тролли поднялись на вершину, они полностью выдохлись. Хорошо хоть никто из местных жителей не догадался посмотреть этой ночью на пирамиду – наверняка странные путешественники были отчетливо видны на ее фоне.
Сложенный из грубо обтесанных камней, в темноте храм казался кучей наваленных булыжников, но где-то там, в глубине, виднелся меж щелей одинокий, едва заметный огонек.
– Жертвенник горит, – чуть слышно выдохнул Ларон. – Может, пойдемте отсюда, а? Иначе я одним дурманящим зельем точно не отделаюсь!
Тролли не ответили. Переглянулись и осторожно направились к храму. Внутри пирамиды, в самом центре, на небольшом столике стояли две статуэтки, изображавшие гоблинщ с посохами: одна – ониксовая, вторая – малахитовая. На золотом блюде, лежащем перед столом, непонятно каким чудом горел огонь. Возле стены сладко дремал мальчишка-гоблин. Изредка он вздрагивал, поднимал голову, обводил сонным взглядом помещение храма и засыпал снова.
Украсть статуэтку удалось быстро. Сложнее всего было успеть дернуться туда и обратно между пробуждениями юного стража, но Иоганер легко справился с этим заданием. Подхватив ониксового болвана, тролль потянулся и за малахитовым, но напарник перехватил его руку и прошипел:
– Не жадничай.
С пирамиды они спускались чуть ли не кубарем.
Обратная дорога, которую вообще-то стоило бы назвать побегом из Тангера, запомнилась обоим троллям надолго. Эти заросли, эти хищники, эти дикари… Один, правда, вышагивал рядом с наемниками, но напарники старались не заострять на этом внимания. В любом случае из джунглей они выбрались. И даже до Алронда добрались.
Иоганер и Мартиан отдали статуэтку заказчику и набрали кучу новых заказов, а Ларон… Он остался совершенно один.
Честно говоря, сбегая из джунглей, он как-то по-другому представлял свою жизнь. Рассчитывал вернуться в университет, думал, сможет заработать… Увы, продолжать учебу было уже поздно, а преподавать его не взяли… Приходилось тратить деньги, позаимствованные из хранилища племени, и, тоскуя по утраченной родине, заливать горе вином в затрапезном кабаке.
Здесь его и нашла милая улыбчивая девушка лет двадцати. Она изящно опустилась на свободный стул напротив и ласково улыбнулась:
– Добрый вечер, магистр Папирэани.
Гоблин медленно поднял голову и прищурился, не узнавая собеседницу:
– А разве мы знакомы?
В девице явно текла кровь речных эльфов. По крайней мере, кожа у нее была чуть голубоватого оттенка, что типично для выходцев из долины Кашмаира и их потомков.
– Не думаю, – вновь улыбнулась она. – Но я много слышала о вас.
– Боюсь, если вы не назовете своего имени, я не смогу сделать то же.
Девица на миг задумалась, а потом протянула руку:
– Эдил Льеж.
Это имя ничего не говорило бывшему жрецу, а потому он даже не потрудился ответить на рукопожатие:
– Все равно ничего не припоминаю.
– Мы не знакомы, – наконец сдалась она. – Я просто много раз слышала ваше имя в университете.
– Вы там преподаете? – заломил бровь гоблин, изучая взглядом простенькое платье новой знакомой. Единственным украшением служило тоненькое колечко на большом пальце правой руки девушки, да и то не золотое, а из какого-то серебристого металла.
Госпожа Льеж рассмеялась:
– Даже не учусь. Пару раз заглядывала, надеясь, что найду там хоть какую-то работу, но увы.
Собеседница была симпатичная. Но продолжать абсолютно ни к чему не ведущий разговор гоблину не хотелось. Хотя он смыл с лица боевой раскрас и в свое время отучился на факультете, дикарские замашки все-таки остались, и сейчас они в один голос кричали, что бесперспективную беседу надо заканчивать как можно скорее.
– Это все, конечно, чудесно, но от меня вы что хотите?
Эдил склонилась к самому столику и вкрадчиво спросила:
– Вы желаете заработать? – Прядь русых волос выбилась из гладкой прически, а в зеленых глазах плясали чертики.
…Идея была бредовой. Это Ларон Папирэани знал с самого начала. Да и деньги ему не требовались: запасов хватит еще как минимум на год, а там можно что-нибудь придумать. Девушка подкупила его иным. Такими делами молодой жрец никогда раньше не занимался, только слышал о подобном, а ведь так интересно попробовать что-то в первый раз… Другими словами, поразмыслив, гоблин согласился. Выпросив у трактирщика крохотный кусочек бумаги, он быстро набросал список того, что ему необходимо для выполнения задуманного.
Эдил забрала листочек, выложила на стол кучку золотых монет и упорхнула, веселая и жизнерадостная. А Ларон, поспешно собрав деньги в кошелек, продолжал сидеть в кабаке, пытаясь понять, что же ему не нравится во всем происходящем. Может, то, что бедно одетая девушка минуту назад легко оставила в трактире жалованье небольшой семьи за месяц?
* * *Подходящий дом Эдил нашла легко: скромная хибарка в Ольховом переулке обошлась ей всего в несколько злотых. Хозяин, пожилой фавн, сначала набивал цену, говорил, что все стоит намного дороже, но потом все-таки согласился. Освободить дом он пообещал в течение дня. Расплатившись, Эдил спокойно ушла.
Фавн же, попрощавшись с покупательницей, направился в каморку под самой крышей. Постучал в дверь и, не дождавшись ответа, распахнул ее.
На узкой кровати, застеленной порванным кое-где бельем, сладко спал молодой мужчина. Продавец замер на пороге, несмело переминаясь с ноги на ногу, а потом робко окликнул жильца:
– Господин Кроссарт… Господин Кроссарт! – повысил он голос, и мужчина, резко проснувшись, подскочил на постели, привычно схватившись за левое запястье, на котором красовался браслет из сушеных поганок.
– А, это вы, господин Доран… Что-то случилось?
Черные с прозеленью волосы растрепались после сна, а под левым глазом расплылся свежий синяк. Фавн даже забыл, зачем он пришел.
– Где это вас так приложили, господи Кроссарт? А говорят, будто тренти ничего не берет…
– На службе вчера, – мрачно буркнул его собеседник, осторожно трогая пальцем нижнее веко. – Не берет, как же… Знаете, у некоторых троллей очень тяжелый кулак. А какая-то парочка подзагуляла, хулиганить начала… Ну и… – Он цыкнул, вновь прикоснувшись к свежему бланшу и морщась от боли.
– Вы их хоть задержали, офицер?
– Задержал. А толку-то? Проспятся, штраф заплатят и дальше пойдут.
– А то, что они вас, офицера городской стражи…
Кроссарт только хмыкнул:
– Я же не дворянин. Вот если бы они на какого-нибудь герцога руку подняли…
– Да упаси вас боги! – Фавн испуганно махнул рукой, покрытой жесткой шерстью.
Короткий смешок.
– Так зачем вы пришли, господин Доран? Случилось что?
Фавн грустно скривился:
– Понимаете, господин Кроссарт… Проблема тут одна. Я помню, что вы комнату снимаете, и все такое… Но у меня сегодня этот дом купили. И вы должны съехать.
– Так я же заплатил за неделю вперед! – подскочил на кровати тренти.
Доран печально опустил голову:
– Да понимаю я все, понимаю. Но и вы меня поймите! Это была столь быстрая сделка… Я и сказать-то ничего не успел. А вы не беспокойтесь, офицер, я вам все, что вы вперед внесли, верну!
– Но… – запнулся жилец. – Я все равно не понимаю, как так можно… Хоть бы заранее предупредили… Я бы начал что-нибудь подыскивать…