Повесть эльфийских лет
– Родные вы мои! – взвыл он и, вцепившись в руку великана, потащил его подальше от входа, готовясь обсудить условия продажи заведения «Под сводами храма».
Но это все будет потом, а пока…
На улице менестрель не придумал ничего лучше, кроме как сухо попрощаться с Розом и Фриви и направиться вниз по тротуару. О встрече Айзана с его «родственниками» он уже договорился, так что сейчас просто намеревался забрать оставленную гитару.
Настроение у него даже сейчас, когда все уже разрешилось, было ужасное. Да, наконец выяснилось, что с Аркием и его братьями его не связывают никакие родственные узы, но лучше-то от этого не стало! Фрина-то была его дочерью… Но как ей об этом сказать? Не объявишь же в лучших традициях бульварных романов, которые пачками носят офени: «Фрина, я твой отец!» Особенно после того, как в течение десяти минут рассказывал Аркию при дочери, кто есть кто.
Он не успел сделать и несколько шагов, как его догнали, вцепились в локоть:
– Мастер Лингур, подождите!
Встрепанная Фрина замерла в футе от него, не сводя с менестреля напряженного взгляда и стараясь подобрать правильные слова:
– Мастер Лингур, я… Я хотела бы извиниться перед вами! Я… Простите меня… Я поверила, что… Что вы могли бросить своего ребенка, злилась на вас… Я… Я прошу прощения и…
– В том-то и дело, Фриви, что я могу, – горько оборвал ее путаную речь музыкант.
Девушка замерла, уставившись на Найрида.
– Неразменная монетка все еще у тебя?
Ее рука судорожно коснулась кошеля, висящего на поясе.
– А… А откуда вы знаете?
Теперь уже Найрид с трудом подбирал нужные слова:
– Двадцать лет назад я был в Дааре. Случайно там оказался. – Фразы получались короткими, рублеными, сухими, а самое обидное – они никак не могли выразить, что же на самом деле чувствовал бродяга. – Познакомился там с Элетой… Эленви…
– Маму так звали, – потерянно прошептала девушка.
– …а несколько лет спустя, оказавшись в родном таборе, узнал, что у меня есть дочь.
Менестрель замолчал и вскинул голову, вглядываясь в низкие грозовые тучи, будучи не в силах выразить то, что накопилось за минувшее время.
Город жил своей жизнью. Мимо прошел, гордо цокая копытами, гвардеец-кентавр. Две молоденькие цветочницы-гарпии перебирали товар, поссорились, начали драться, цветы полетели в разные стороны. Прошмыгнула, волоча в зубах огромную рыбину, черная кошка.
– Потом случилась Ночь Алого Платка. А когда я через четыре года смог найти откочевавший к Великой степи табор, выяснилось, что Эленви и Фрины нет…
– Мама умерла, – тихо всхлипнула девушка. – И я уговорила Роза сбежать.
– Это я тебя уговорил! – возмутился орк.
– Так что я могу, Фриви, – выдавил кривую улыбку музыкант. – Ты зря извиняешься.
Ответа он не дождался. Впрочем, он его и не ждал. Просто развернулся и пошел вдоль улицы, оставив Роза и Фрину одних.
* * *В отличие от Леориса, граф Хитанский проснулся поздно. Не обнаружив сына на соседней кровати, он вышел из комнаты, неспешно спустился на первый этаж…
– С вами желают поговорить, – заговорщицки сообщил Киас, ткнув пальцем в один из немногочисленных занятых столиков.
Мужчина, удивленно прищурившись, шагнул вперед и замер. Из-за стола встал… Леорис. Лишь приглядевшись, дворянин понял, что это был не его сын, а кто-то другой. Другая одежда, немного другая внешность, да даже манеры поведения другие!
– Мне сказали, вы хотели меня видеть, – тихо обронил незнакомец.
…Разговор как-то не складывался. Граф Хитанский уже несколько раз повторил свои доводы, поведал, что в Ночь Алого Платка погиб его брат и пропал племянник, что Айзан очень похож, но…
– Да поймите же вы, лорд, – простонал юноша. – Я не дворянин, мне это и даром не нужно. И вообще. Вы предлагаете мне приехать в Хитан… Вас не останавливает тот факт, что вы вообще ничего обо мне не знаете?
– А что меня должно останавливать?
Мошенник на миг смутился. А затем вытащил откуда-то потрепанную колоду:
– Мой хлеб – это карты. Ну, еще там кости, стаканчики… Но это не всегда честно… А вы предлагаете дворянский титул…
Мужчина потянулся к колоде:
– Разрешите? – Он перетасовал карты… И не глядя вытащил пикового туза. Червового. Трефового. Бубнового. Следующей картой стал пиковый король. Червовый. Трефовый. – Мне продолжать?
– Но как?..
– Видите ли… Айзан, хотя мне проще было бы называть вас Эрмилем, ну да ладно, дело не в этом, – мягко начал граф Хитанский. – Лет так двадцать тому назад существовал закон, согласно которому наследство могло перейти только старшему сыну в семье. Младшему оставалось идти в гвардейцы… А жалованье иногда не платят по нескольку месяцев. И тогда приходится играть в карты. Иногда – не совсем честно…
Юный мошенник так и замер с открытым ртом. А его собеседник вернул колоду и тихо добавил:
– Я понимаю, глупо пытаться сделать вид, что Ночи Алого Платка никогда не было, но я хочу сказать только одно. Вы верно подметили: я не знаю, как вы живете сейчас. Но если вы когда-нибудь решитесь найти своих родственников по крови, в Хитане всегда будут вас ждать. И титул виконта сейчас получить намного проще, чем двадцать лет назад.
…Леорис появился примерно через час. Его отец уже давно закончил беседу с Айзаном и сейчас в гордом одиночестве сидел подле стойки, неспешно потягивая вино.
– Отец, мне сказали, что Айзан…
– Я уже разговаривал с ним, – лениво перебил сына граф Хитанский. – И он сказал, что его устраивает его нынешняя жизнь.
Юноша как-то потерянно опустился на свободный стул рядом:
– И… что теперь?
– Поедем обратно в Хитан, – удивленно пояснили ему в ответ. – Что ж еще?
– А… мы сюда больше не приедем? – расстроенно спросил он.
– Зачем?
– Ну… Просто так.
– И как же ее зовут?
– Кого? – почти искренне удивился парень.
– Эту «просто так»? – хмыкнул в пушистые усы граф Хитанский, хотя, пожалуй, и так прекрасно знал, какой ответ прозвучит.
Леорис огляделся по сторонам, убедился, что трактирщик скрылся на кухне, и тихо признался:
– Мейла…
* * *Забрав гитару из «Пьяного гнома», менестрель там не задержался. Ждать ему было некого, Айзана с его родственниками (или не родственниками, кто сейчас разберет) он познакомил, а рассчитывать на то, что кредит в таверне будет неограничен, музыкант не собирался. В общем, следовало как можно быстрее заработать хотя бы пару-тройку монет.
Выйдя на площадь Серого Ветра, – только тролли могли додуматься обозначить одну из центральных площадей города поэтическим названием морового поветрия – музыкант присел на край фонтана и, сняв с плеча гитару, принялся стягивать с нее надоевший чехол. Несколько мгновений – и тяжелая ткань упала под ноги Найриду. Заодно будет куда деньги собирать, если таковые окажутся.
Музыкант медленно провел кончиками пальцев по корпусу и склонился над гитарой, став удивительно похожим на нахохлившегося ворона. Настроение у него было не то что ужасное – отвратительное. Хотелось пойти и повеситься. Проблема, правда, заключалась в том, что на веревку и мыло нужны деньги.
Лингур осторожно коснулся струн:
Я вам спою, гитары век недолог:Звенит струна, на деке – полоса…Отбросив в сторону ненужный мятый полог,Уйду я в ночь, где мятная роса,Где привкус слез – подарок или благо,Где хриплый смех скрывает чью-то грусть…«Эй, менестрель, куда же ты, бродяга?»«Не бойся, солнце, я еще вернусь…»Над головой раздалось деликатное покашливание.
Менестрель поднял взор и с удивлением разглядел Роза.
– Мастер Лингур… Барон… – осторожно начал молодой орк. – Я тут… Мы тут с Фриной подумали… Вы обещали научить своего сына играть на гитаре… ну, раз с сыном не того… Может, вы своего будущего зятя научите?