Повесть эльфийских лет
Упомянутый господин Фелзен, казалось, только и ждал, чтобы о нем вспомнили. Стоило трапу коснуться берега, как мужчина одним прыжком вскочил на ноги и, чудом не спихнув в воду придворных, взбежал на палубу. На миг склонился перед лордом Горием в шутовском поклоне, а потом схватил его руку и начал трясти:
– С прибытием, Горий! Рад, очень рад! Говорят, на этот раз твоя поездка увенчалась успехом?
Посол осторожно освободился из цепкой хватки, брезгливо вытер ладонь о камзол и холодно процедил:
– Представь себе, Фелзен.
– Нет, ты что? Это ты мне представь! А заодно и этой троице… Нет, ты посмотри на них! Пришли встречать принцессу, а выглядят так, словно три недели одними лимонами питались!
Тут Мэлех Фелзен наконец соблаговолил повернуться к остолбеневшим Хэлле и Айзану. Спиной оттер от них только-только поднявшихся на палубу дворян и расплылся в радостной улыбке:
– Добро пожаловать на острова!
Приехавшие не могли отвести потрясенного взгляда от заговорившего с ними типа. И было чему удивляться. Судя по цвету кожи и чуть заостренным ушам, перед ними стоял темный эльф: по человеческим меркам, ему было около тридцати. И все бы было ничего, но его волосы… Шевелюра у странного знакомого лорда Гория была насыщенного золотого цвета – как у светлого эльфа. Завершал диковинную картину необычный костюм. На строгий черный дублет неизвестный портной беспорядочно нашил разноцветные ромбы: красные, зеленые, синие… Кое-где нити отошли, и кусочки ткани трепещущими язычками болтались в воздухе. К брюкам прицепились такие же обрывки, даже на сапогах кто-то наставил разноцветных клякс. Завершала облик ярко-зеленая шапочка-таблетка, украшенная павлиньим глазастым пером.
– Здрасте… – только и смог выдохнуть потрясенный Айзан.
– И вам того же! – ухмыльнулся незнакомец. – Итак! Добро пожаловать на острова! – торжественно объявил он. И быстро добавил: – Нет, я не альбинос. – И опять торжественно: – Ее величество Ларрис’иэла эн’Мартиниас счастлива приветствовать вас в Островной империи! – и быстро: – Это называется эритризм, наследственная особенность, а не заболевание… Ф-ф-фух! Успел! – Последнее слово он произнес потому, что один из подоспевших франтов оттолкнул его в сторону и склонился перед приехавшими в глубоком поклоне:
– Милорд, миледи, прошу простить мою нерасторопность. Позвольте представиться – второй министр Алдриш Тарис – и поприветствовать вас на землях Островной империи.
– А я уже это все сказал! – радостно сообщил из-за его плеча темный эльф-блондин.
– Спасибо, я уже слышал! – язвительно сообщили ему в ответ и, уже не обращая внимания на паясничание, продолжили: – Милорд, миледи, кроме меня вас приветствуют также обер-шенк Оллеарин Бримэрти, – подошедший вместе со вторым министром светлый эльф склонился в поклоне, прижав руку к сердцу, – и обер-камергер Якон из рода Плюща. – Теперь кланялся лесной эльф. Второй министр меж тем продолжал: – Позвольте препроводить вас на берег и отвезти в императорский дворец.
Не дожидаясь ответа, вельможная троица развернулась и направилась к трапу.
Темный эльф-блондин задорно подмигнул приехавшим:
– Пойдем-пойдем. Стоять тут можно и до вечера. Горий, да отомри ты наконец! Объясни своим спутникам, что они прибыли-таки в Островную империю!
Впрочем, объяснять ни Хэлле, ни Айзану ничего не понадобилось. Супруги переглянулись, вздохнули и сошли на берег.
Как оказалось, прибывших ждала карета, в которую, как ни удивительно, уместились все. И Айзан с Хэлле, и лорд Горий, и все трое царедворцев. Странный эльф в цветастом костюме в экипаж заходить не стал. Остановился перед раскрытой дверью, словно раздумывая над чем-то…
И тут второй министр не выдержал. Указав коротким жестом на диковинного спутника, он протянул извиняющимся тоном:
– Не обращайте внимания на выходки этого господина – его, кстати, зовут Мэлех Фелзен – шутам всегда свойственно некоторое… – мужчина запнулся, подбирая нужное слово, – своеобразие. А уж императорские дураки выделяются даже на их фоне.
– Я не дурак! – возмутился шут (теперь наконец стало понятно, почему у этого эльфа такое оригинальное одеяние). – Дурака бы не назначили на столь важную должность. Вот, например, ты, Тарис, ни за что бы не смог стать мною. Мозгов не хватит!
– Какое несчастье! – ядовито откликнулся второй министр. – Узнай это мой покойный отец, он бы…
– Ты о старом лорде Тарисе? Или о его конюхе?
– Да как… да как ты смеешь?! – взвился Алдриш, хватаясь за меч.
Но Якон поймал его за руку:
– Лорд Тарис, не стоит. Тем более здесь и сейчас… Что взять с дурака? Вы просто рассердите императрицу!
Министр на миг поджал губы и зло выдохнул:
– Твое счастье, Мэлех.
– Возблагодарим Великого духа! – патетически взвыл шут, вскидывая руки и чудом никого не задевая. – Не будь на то воля его, и скрестил бы министр мечи с тем, кто лишен дворянского звания! Какой позор для всего рода! Не знаю, правда, для рода Тарисов или его конюхов, но это уже дело десятое.
На этот раз удерживать второго министра пришлось обоим его спутникам.
– Не обращайте внимания, – кисло улыбнулся приехавшим обер-шенк Оллеарин Бримэрти. – Лорд Тарис был назначен на пост всего несколько месяцев назад и не привык к манере общения господина Фелзена.
– Во-о-от! – нравоучительно протянул шут. – «Господина»! Учись, Алдриш, как надо с важными персонами разговаривать. – Щелкнув окончательно озверевшего министра по носу, Мэлех захлопнул дверцу экипажа и, насвистывая простенькую мелодию, направился вниз по улице, крикнув на прощанье: – Увидимся во дворце!
Карета медленно тронулась, и лишь после этого Хэлле решилась осторожно поинтересоваться:
– Что такое «эритризм»?
Второй министр скривился:
– Если вы о Фелзене, то не обращайте внимания. Он дурак, и этим все сказано.
– Мэлех и раньше был неприятной личностью, – хмыкнул Якон, – а уж после того, как его лишили дворянского звания, так и вовсе стал невыносим. Придумывает какие-то бессмысленные слова, несет чушь… Эритризмом он называет свой цвет волос. Я ж говорю, придумывает что ни попадя…
– Рассказывают, – тихо обронил лорд Горий, – что это родовое проклятие. Мой дед говорил, что около десяти веков назад предок Фелзена оскорбил одного тренти, вот его и прокляли. Тот и извиняться пытался, и прощения просил, и подарки слал, но его так и не расколдовали. А последствия до сих пор на потомках видны: что в цвете волос, что в поведении.
– В смысле? – Хэлле вскинула на него взгляд.
– Да он просто сумасшедший! – зло выпалил второй министр. – И как только его императрица терпит!
Лорд Горий позволил себе тонкую улыбку:
– Разве мы вправе обсуждать веления и прихоти ее величества? – Он покосился на приехавших.
Айзан постарался сделать вид, что он не заметил иронии. Хэлле оказалась более несдержанной.
– Действительно, – фыркнула она. – Разве вы вправе, господа?
Вопрос остался без ответа. Лишь обер-шенк Оллеарин Бримэрти, хмыкнув, опустил глаза, не давая вырваться оскорбительному смешку.
Тишина в экипаже сохранилась до самого дворца.
* * *Казалось, никто и не знал, что в Островную империю прибыли гости по приглашению самой императрицы. Никто не спешил встретить правнучку некогда сбежавшего на материк принца (хотя поколений на самом деле сменилось много больше, второй министр посоветовал, дабы не запутаться, остановиться именно на таком поименовании), никто не выскакивал на дорогу полюбоваться на приезжих.
Впрочем, самих гостей это, наоборот, радовало. Если Хэлле еще понравилось бы, что на нее вышли посмотреть, то для Айзана все было в новинку: приходилось контролировать каждый жест, стараться держать себя в руках… Молодой мошенник чувствовал себя крайне неуютно.
При входе во дворец их встретили. Расфранченный придворный, светлый эльф, поведал, что ее величество счастлива приветствовать своих родственников на родной земле и надеется, что пребывание в Островной империи им понравится. Через несколько часов состоится пир, на котором будет лично присутствовать императрица, и гости наконец-то смогут лицезреть ее неземную красоту…