Твои не родные. ДНК (СИ)
– До сих пор не могу понять, как ты могла после меня быть вот с этим, – сплюнул на пол, представляя их переплетенные тела. – За это, мразь, ты будешь наблюдать за его агонией.
Резко подошел к окровавленному телу, выливая на него остатки содержимого бутылки. Открыл вторую и повторил свои действия. Достал из кармана зажигалку, поднося к куску этого богатенького дер*ма.
– Сейчас мы и проверим, так ли это страшно гореть в аду, как говорят.
Огонь охватил его тело моментально, освещая помещение ярче солнца.
Я наблюдал, как бьется его тело окутанное огнем. В этот момент анестезия, которой снабдило меня мое же тело, от предательства прекратила свое действие. Крики предсмертной муки звоном отдавались от стен. Я повернул голову к Аня и увидел ее повисшую на цепях без сознания. Она находилась на опасно близком расстоянии к огню. Я подошел к ней, высвобождая ее из плена цепей. Ее тело было сплошь покрыто кровоподтеками и ссадинами. Я перенес ее к дальней стене. Ее обнаженное тело больше не походило на то, которым я восхищался и любил. Я превратил его в один сплошной синяк.. В голове пульсировала мысль, что она заслужила все это. Но в груди щемило от того, что я собственноручно сделал это с ней. Злость за противоречивые чувства, все ещё вызываемые этой девкой, снова начала накрывать меня. Я услышал шаги на лестнице и понял, что на ней нет ни нитки, прикрывающей её от постороннего взгляда. Осмотрел подвал и нашел то, что мне требовалось. Миновал все ещё горящее тело, поднял тряпку, прикрывающую оружие, и укутал в неё девчонку. Приложил пальцы к шее, прощупывая пульс. Ещё жива.
В дверном проёме появился Хавьер, осматривая происходящее внутри. Я подошел к ящику с ромом, взял две бутылки и направился к выходу.
– Разберись с этим. – кивнул на горящий факел, – и отнеси эту к доку, пусть починит,– показал на девчонку, лежащую у стены, и быстрым шагом направился в кабинет.
ГЛАВА 18
Я превратил пол моего кабинета в кладбище пустых бутылок. Осколки разбитого стекла блестели повсюду, создавая раздражающее мерцание. Заливать воспоминание о последних нескольких днях, а если быть точнее – о месяцах, было пустым занятием. Сидя под столом, над моим стояком трудилась какая-то девка. Но я не мог даже поднять голову, чтобы посмотреть, кто это. Перед глазами мелькали картинки, как Аня вместо неё заглаживает свою вину, но в кабинет врывается её муж и, не отрывая её от дела, имеет сзади. Я был мертвецки пьян.
Не поднимая своей откинутой назад головы, схватил её за волосы, отшвыривая через стол к стене.
– Тварь! – резко встал с кресла, пошатываясь. Осмотрел кабинет, выискивая гребаную парочку, сгорая от желания разорвать их на части.
Перед глазами уродливый туман, прячущий их от меня. Их смех окружил меня.
Поворачиваюсь на месте, пытаясь ухватиться за них, но эти твари убегают от меня.
– Я буду медленно отрывать ваши части тела, когда поймаю вас!– крикнул этим ублюдкам.
Туман расступался, открывая мне дорогу к мести. Я следовал по открывшемуся мне пути, наткнувшись на неё. Она забилась в угол, спрятав голову у себя на коленях.
– Вот ты где! – схватил её за волосы, поднимая с пола.
По её щекам катились ручейки слёз. Лизнул щёку, пробуя её слезы на вкус.
– Что же ты плачешь? Боишься умирать? – усмехнулся, услышав усилившийся всхлип. Схватил её рукой за шею, сжимая её. – Надо было плакать раньше! Сейчас я покажу тебе настоящего Ангела...
– Не надо, пожалуйста. Я только выполняю свою работу, – запищала маленькая дрянь.
– Бл***ь, как же я сразу не понял, что ты просто шл*ха! – ударил её головой об стену. – Ты ничем не лучше других! Другие не притворяются невинными! А ты! Ты ничтожество! – снова удар об стену. – Ты грязная подстилка! – ещё удар. – Надо было мне отдать тебя своим амигос, чтобы они поживились тобой!
Я бил снова и снова, пока кровь не забрызгала всю стену.
Осознание того, что я только что убил её, прострелило сквозь меня.
Я присел над ее телом.
– Котенок, – схватил за плечи. – Котенок! – снова потряс ее, но она не
шевелилась. – Твою мать, Аня! – закричал, обнимая ее за плечи и уткнувшись носом в ее шею.
Аня мертва. Я убил. Её больше нет.
Я прижимал её тело к груди, уткнувшись носом в её волосы, надеясь вернуть её к жизни. Меня не просто трясло, меня лихорадило. Моя девочка! Моя ласковая нежная девочка лежит мертвая в моих объятиях, убитая мной! Больше никогда я не увижу её больших голубых глаз, сияющую улыбку, не почувствую прикосновение её тонких пальцев.
Я убил её! Раздавил! Уничтожил ту, которая заставила моё сердце биться снова.
– Ангел, это не Аня- услышал голос, пробивающийся сквозь повисший густой туман.
– Ангел, Аня жива. Её вылечили… – голос стал четче. Чья-то рука схватила тело в моих руках. Я вцепился в него изо всех сил.
– Нееет! – заорал. – Она моя! – резко вскочил на ноги вместе с телом и увидел перед собой Хавьера.
– Бл*дь, Ангел, Аня жива! – сказал он. – Её вылечил док! Посмотри на неё! Это НЕ АНЯ! – Я слышал его, но не понимал, что за бред он несет. – У неё даже цвет волос другой! Это шлюха, наркоманка, которая сдала нас копам и отрабатывала у нас долг. И она жива. Тебе привести Марину? Или ты мне всё-таки поверишь? – он подошел ко мне ближе.
Его слова медленно доходили до моего сознания. Я отодвинул от себя тело, посмотрев на лицо девушки. Под кровавым месивом невозможно было распознать ни одной знакомой черты. Слипшиеся волосы были угольно-черного цвета.
– Ты хочешь сказать, это не она? – продолжал держать мертвое тело в руках, переваривая информацию. В голове гудела лишь одна мысль: "Она жива!"
Он протянул руки, забирая тело. Я разжал пальцы, отпуская его. Мысль о том, что Аня жива, билась в моей голове, словно звон колокола. Я наблюдал за Хавьером, пытаясь понять, не лжет ли он. Амиго передал труп за дверь. Развернулся, сел в кресло, закуривая, и протянул мне пачку сигарет. Несколько секунд смотрел на протянутый предмет, не понимая, что Хавьер от меня хочет. Затем протянул руку, вытягивая одну сигарету из пачки.
–Ангел, это, конечно, не моё дело, но тебе уже реально сносит крышу, – сказал он, выдыхая сигаретный дым.
Я развернулся и, пошатываясь, подошел к столу, усаживаясь на край. Нащупал в кармане зажигалку, и поджег сигарету.
– Ты прав, это не твоё дело, – сделал затяжку, – и... – выдохнул дым, – я все контролирую, – уставился в угол, в котором убил девушку, принявшую за Марину.
Он меня отчитывал как пацана. Бл***ь, как я докатился до того, что мой помощник говорит мне, что нужно делать. Часть меня хотела размазать его по стенке, а вторая понимала, что каждое его слово – верное. Никогда раньше я не напивался до того, что не контролировал происходящего. Как я мог допустить такое, что потерял ощущение реальности? Хавьер прав. Эта девка выбила почву у меня из-под ног и мне нужно снова как-то твердо встать на ноги. Она жива. После всего, что она сделала, она жива. Тяжесть с громким звуком упала с моих плеч, и в тоже время я понимал, это не конец. И мне потребуется вся воля, чтобы бороться с собой.
После разговора с Хавьером я пытался сосредоточиться на делах, но мысли снова и снова возвращали меня к последним часам, дням, месяцам... В какой момент я допустил промах? Как смог подпустить её настолько близко, что после её предательства вместо того, чтобы отправить вслед за мужем, оставил и даже позаботился о её целостности. Залитый в глотку алкоголь не помогал потушить гнев, пылающий внутри. Мысль о том, что я мог её убить, пробуждала во мне лавину отчаяния, отчаяния от того, что не могу допустить её смерти.
Я знал, что никогда не смогу её простить. Желание наслаждаться её мучениями в ответ на бездну, которая благодаря ей поглотила меня всего, гудело во мне. Но что бы я не делал, перед моими глазами всплывало её изуродованное, бесчувственное тело. Как бы сильна не была моя ненависть к ней, я не хотел запоминать её такой.