Том 21. Кто убил доктора Секса?
— Я не думаю, мистер Браун, что ваш коллега может быть нам чем-то полезен, — произнес я, тщательно выговаривая слова. — Почему бы ему, пока мы беседуем, не отправиться поискать свои волосы или еще куда-нибудь?
Олсен фыркнул и сделал шаг в мою сторону, но Браун движением руки остановил его.
— Вы имеете в виду какую-то определенную девушку? — спросил Браун.
— Глорию Ла Верн, — сказал я. — Я полагаю, одно время она была у вас путаной. Где-то год назад, а?
— Вы полагаете, она была у меня кем?
— Эдди, крошка! — Я медленно покачал головой. — Ваш прокат девушек известен во всем городе. Гораздо более известен, чем ваше предприятие по связям с общественностью.
— Я могу вышвырнуть его в окно! — взорвался Олсен. — Будет лететь вниз четыре этажа. Можно будет понаблюдать, как он приземлится на асфальт.
— Глория Ла Верн… — повторил Браун. — Такое имя невозможно забыть. Я никогда не встречал никакой Глории Ла Верн.
— Есть такой парень по имени Пит. Он тоже интересуется судьбой Глории Ла Верн, — сообщил я и описал его внешность.
— Нет, — решительно заявил Браун. — Не знаю такого.
— Я тоже, — неучтиво вмешался в разговор Олсен.
— Тогда, я думаю, вы ничем не сможете быть мне полезным, — сказал я и поднялся, собираясь уйти.
— Погодите, — быстро выпалил Браун. — Один вопрос, прежде чем вы уйдете, Холман. Кто вас навел на меня?
— Имя моего клиента не подлежит разглашению.
— Но возможно, это не ваш клиент.
— Все мои источники — конфиденциальные, — самодовольно парировал я.
— Я могу попросить Майка переубедить вас, — сказал он. — У Майка великолепный дар убеждать людей. Он, к примеру, может оторвать вам руку и запихнуть ее в вашу глотку.
Сегодня с утра я чувствовал себя храбрым, потому что оделся подобающим образом. Я вытащил свой револьвер 38-го калибра из заплечной кобуры и стал как бы взвешивать его на ладони.
— Пусть только попробует — и я снесу ему голову, — пригрозил я.
— Он не посмеет выстрелить, — нагло ухмыльнулся Олсен.
Послав к дьяволу осторожность, я прицелился и нажал на спуск. Раздался оглушительный звук выстрела, и штукатурка из дырки, проделанной пулей примерно в четырех дюймах от виска Олсена, тоненькой струйкой посыпалась ему на плечо. Оба в оцепенении уставились меня. Я сунул пушку в кобуру, одарил их ослепительной улыбкой и вышел из кабинета.
— Мистер Холман! — Секретарша в приемной выглядела не на шутку взволнованной. — Не могу поверить своим ушам, но в какой-то момент мне показалось, что я слышала выстрел.
— Не тревожьтесь, — поспешил я ее успокоить. — Просто мистер Олсен примеривал новый паричок и, на беду, уронил его на пол.
Она в недоумении медленно подняла глаза к небу, а я проследовал к выходу.
Садясь в машину, я подумал, что нужно было бы поступить иначе. Накануне вечером в баре я расквасил физиономию Питу, и он подстерег меня в моем собственном доме. Сегодня я нажил еще парочку врагов — Брауна и Олсена. Кроме того, я до сих пор ничего не узнал о Глории Ла Верн. Или, точнее, об Элисон Вейл. Похоже, пришло время менять стиль работы и сделать то, с чего, в сущности, следовало начать — поговорить с самой Элисон Вейл. Но этот шаг было бы разумно предварительно согласовать с моим клиентом.
Ее офис находился в Западном Голливуде на третьем этаже в тыльной части здания без лифта. В каморке, приспособленной под приемную, сидела полная блондинка лет сорока, которая окинула меня подозрительным взглядом и холодно осведомилась:
— Что вам угодно?
— Просто класс! — воскликнул я с воодушевлением. — Уже почти полдень, а у меня до сих пор не было секса.
— О чем это вы, черт побери, говорите!
— Какая вам разница? Вы уже сказали «да»!
— Тоже мне умник! — проворчала она. — К тому же незнакомый умник. Хочешь попасть в кино, сынок, так ты опоздал лет на тридцать.
— Держу пари, вы уже тогда снимались в романтических ролях!
Она неожиданно улыбнулась:
— Я еще кое-что могу сыграть. Но теперь требуются героини не романтические, а будничные. И мне с учетом моего богатого сексуального опыта сегодня, согласитесь, трудно претендовать на такие роли.
— Охотно верю. Меня зовут Рик Холман.
— Я — Мэгги, — сказала она. — Я здесь вроде дуэньи, отпугивающей нежелательных клиентов. А вы не из пугливых, мистер Холман.
— Мэгги! — донесся из глубины офиса голос Санди Паркер. — Хочешь трахаться — трахайся в свободное от работы время. То же самое относится и к праздной болтовне!
— Пойду скажу ей, что вы прекрасно ее слышали, но как раз трахались в тот момент, когда она кричала, и потому не смогли ответить, — сказал я великодушно.
Я прошел мимо Мэгги во внутренний офис к Санди Паркер, сидевшей за огромным столом.
— А, это ты. — Она скривила губы. — Я должна была догадаться.
На ней был коричневый замшевый пиджак, брюки в тон ему и шелковая рубашка кремового цвета. Зажатая между пальцами правой руки, дымилась тонкая манильская сигара.
— Нам надо поговорить, — сказал я.
— Так говори…
— Не с тобой, а с Элисон Вейл.
Она окинула меня укоризненным взглядом:
— Вот уже час я пытаюсь до тебя дозвониться. Где, черт побери, тебя носит?
— Ходил с визитом к Эдди Брауну.
— К этому своднику! А я всегда считала, что ты сам находишь себе девушек, Холман.
— Элисон Вейл должна знать, что ее беспокоит, — терпеливо объяснил я. — Может быть, то, чего она не желает говорить тебе, все-таки расскажет мне.
— Хорошо, — согласилась Санди. — Ну так поговори с ней.
— Отлично.
— Только вот что. Сначала тебе нужно будет ее найти.
— Что это, черт возьми, означает?
— Сегодня я проснулась поздно, — сказала она. — Элисон уже не было. Я оглядела ее комнату и обнаружила, что большая часть ее вещей исчезла вместе с ней. Никакой записки, никакого горестного «прощай», начертанного губной помадой на зеркале, вообще ничего. Прошлым вечером она вернулась домой рано. Вид у нее был такой, словно только что на нее упало небо. Она сразу же отправилась к себе в комнату, а когда я позже поднялась к ней, то обнаружила, что дверь заперта изнутри. Я несколько раз окликнула ее, но она так и не отозвалась. Так что же произошло вчера вечером в баре?
Я стал рассказывать, и по мере приближения моего рассказа к концу лицо Санди становилось все более мрачным. Когда же я, наконец, умолк, она разразилась гневной тирадой:
— Должно быть, ты спятил! Нет ничего удивительного в том, что она ушла от меня сегодня утром. Ты, абсолютно незнакомый ей человек, подходишь к ее столику и избиваешь до бесчувствия парня, с которым она сидит. Потом, у выхода, тебе еще взбрело в голову назвать ее Глорией Ла Верн. Боже мой!
— У тебя нет никаких соображений по поводу того, куда она могла уехать?
— Откуда, черт возьми, мне знать?
— Извини, что я так подвел тебя, — сказал я проникновенным тоном. — До свидания, Санди.
— Постой! — решительно воскликнула она. — Ты от меня так просто не отделаешься, Холман. По твоей вине она ушла, тебе ее и возвращать.
— Не уверен, что я до такой степени заинтересован в этом деле.
— Хочешь сказать, что это слишком трудная задача для твоего жалкого умишка и ты не в силах справиться с ней в одиночку, — продолжала она. — Ты найдешь ее, Холман. И выяснишь, какая тайна скрывается за всем этим, причем сделаешь это быстро, иначе в твоей репутации появится так много дырок, что в этом городе тебе не удастся сыскать работу даже в качестве собачьей няньки!
— У тебя великий дар убеждения, Санди. Договорились, я попытаюсь. Кстати, ты должна мне девяносто баксов.
— Девяносто долларов! — ощетинилась она. — За что это, черт возьми!
— Задаток за прокат одной из девушек Эдди Брауна. Я бы не беспокоился на этот счет, но она так похожа на тебя.
Глава 5
К парадной двери дома в Палисадесе вели пятнадцать ступеней. Я позвонил в дверь и сверился с часами. Было без одной минуты шесть. Холман ничто, если он не пунктуален. «Ничто» начинало занимать все большее место в моей жизни. Весь полдень я провел, занимаясь этим «ничем». Я должен был искать Элисон Вейл, но с чего, черт возьми, начать? Потом входная дверь отворилась, и череда моих мыслей неожиданно прервалась.