Том 21. Кто убил доктора Секса?
Я позволил ей высказаться, а потом сказал:
— Пленка у меня.
— У тебя?! — Ее глаза засветились радостью. — Это прекрасно! Забудь, пожалуйста, что я тут только что наговорила! С моей стороны это было глупо, Рик. Где она?
— На улице в машине.
— Принеси ее, — взмолилась она. — Принеси, чтобы я могла ее сжечь. Пожалуйста!
— С какой стати, черт побери, я должен это делать? — Я улыбнулся ей одной из самых мерзких своих улыбок. — На сколько замахивался Пит? На пятьдесят процентов? Шестьдесят? Может быть, семьдесят? Я не жадный, милочка. Я согласен на пятьдесят процентов. Постой-ка, дай посчитаю. Сколько будет пятьдесят процентов от четверти миллиона долларов?
— Ах ты, подонок! — в отчаянии воскликнула она. — Ты не посмеешь!
— Назови хотя бы одну причину, почему нет?
— Я… — Она открывала и закрывала рот несколько раз, но оттуда не вырвалось ни единого слова.
— Я могу назвать причину, — сказал я. — Я торчу от тебя, Санди. Вообще от лесбиянок. Ты проведешь со мной недельку в моем доме, и я соглашусь на пятнадцать процентов от четверти миллиона. Ну как, согласна?
Багровые пятна постепенно поблекли, и ее лицо стало мертвенно-бледным. Ладони сжались в кулаки, и она слегка постукивала ими по бедрам.
— Хорошо! — пробормотала она наконец.
— Возьмешь недельный отпуск на работе и дома, конечно, — продолжал я. — Я бываю ненасытен, когда дело касается таких красивых блондинок, как ты, Санди.
— А что будет с Элисон? — процедила она сквозь зубы.
— Ведь это всего на недельку. Может быть, ей заняться вязанием?
Тут мне показалось, что она сейчас взорвется, и я буду погребен под мельчайшими осколками Санди Паркер.
— Сядь, — сказал я. — Выпиши мне чек за мои услуги. Сумма — пять тысяч долларов, но ввиду того, что мне досталось на орехи, пусть будет семь. А я пойду пока принесу пленку.
Когда я выходил из комнаты, она все еще тупо смотрела на стенку позади бара. Чтобы взять коробку с пленкой с переднего сиденья машины и вернуться в гостиную, не требовалось много времени. Она тем временем приготовила мне выпивку и теперь хлопотала над своим бокалом.
— Вот чек, — указала она кивком.
Я взял чек, на нем значилась сумма в шесть тысяч пятьсот долларов.
— Я сказал — семь.
— Ты добавил две тысячи за «орехи», — сказала она. — Я вычла пятьсот за «орехи», на которые мне только что досталось от тебя, Рик. Возможно, я и заслужила это, но зачем же нужно было вести себя так грубо?
Я положил коробку с пленкой на стойку.
— Я полагаю, близкие отношения есть близкие отношения, независимо от того, людей каких полов они связывают.
— Это самая ценная мысль, которая родилась у тебя на этой неделе? — холодно усмехнулась она.
— Думаю, что да. — Я убрал чек в бумажник. — Бесполезно убеждать тебя не делать того, чего я сам никогда бы не сделал, потому что ты все равно сделаешь, как захочешь, ведь так, милочка?
Глава 12
Прислуга обнаружила тела на следующее утро, и это событие стало сенсацией дня. Но уже через день оно утратило свою первоначальную сенсационность. Полиция терялась в догадках. А еще через день какой-то придурок, к тому же оказавшийся метким стрелком, взобрался с винтовкой на водонапорную башню и застрелил насмерть пять человек. Вот таким образом и была поставлена точка в моей истории.
Еще через пару дней мне позвонил Мэнни Крюгер.
— Привет, Рик, дружище, — сказал он с явным воодушевлением. — Как твои делишки?
— Прекрасно, — осторожно ответил я, — а как у тебя?
— Просто класс! Лучше не бывает! Мы подписали сегодня контракт с агентом Дуэйна Ларсена, так что сделка состоялась.
— Он будет играть роль горбуна?
— Верно! Я обычно не делаю прогнозов, Рик, но интуиция подсказывает мне, что это будет великий фильм. Один из величайших в истории, и я должен тебя как-то за это отблагодарить. — Его голос вдруг утратил свою восторженность. — Ведь так, Рик?
— Ты меня знаешь, — сказал я. — Для друга мне ничего не жаль.
— Да? — Он был искренне удивлен. — Я хотел сказать, что понимаю: я неудачно пошутил насчет доли от проката картины. Это просто смехотворно и абсолютно не имеет под собой почвы. Но гонорар за посредничество? Или еще что-нибудь?
— Мэнни, — сказал я. — Когда человек не способен ради своего друга на бескорыстный жест, какой же он друг?
— Рик! — поспешно воскликнул он. — Я готов заплакать! Я что-нибудь придумаю, дружище. Я обязательно что-нибудь придумаю, обещаю тебе!
Я повесил трубку прежде, чем он начал притворно шмыгать носом. День близился к концу, и близилась скука. Впереди был целый вечер и никакой впечатляющей перспективы. Оставалось только смотреть телевизор. Я спокойно поплавал, надел купальный халат, решив, что вечер уже наступил и я могу выпить свой первый за сегодня бокал. Только я налил выпивку, как в дверь позвонили.
Когда я открыл входную дверь, мне показалось, что меня посетило видение. Моему взору предстала статная рыжеволосая девица ростом, должно быть, около шести футов на высоких каблуках. На ней была белая майка и черные брюки в обтяжку. Спереди на ее майке красовалась ярко раскрашенная переводная картинка боевого петушка с надписью под ней: «БИОНИЧЕСКИЙ ПЕТУШОК». Ее полные груди под майкой гордо смотрели вперед, а брюки выгодно подчеркивали округлости ее пышных бедер и длину ног.
— Привет, Рик, — сказала Лиз Муди. — У меня здесь кое-что для вас от мистера Крюгера.
Она вручила мне конверт, улыбнулась и… решительно вошла в прихожую. Я вскрыл конверт и обнаружил в нем визитную карточку Мэнни с одним-единственным словом, написанным от руки: «Наслаждайся!» Действуя скорее по инерции, я закрыл дверь и направился в гостиную.
— У вас в самом деле есть бассейн, — сказала Лиз Муди. — Это фантастика. Я немедленно ныряю туда.
— Вы знаете, что написано на карточке? — пробормотал я.
— «Наслаждайся». — Ее брови слегка приподнялись. — Мистер Крюгер всю голову себе сломал, стараясь придумать что-нибудь особенное, чтобы выразить вам свою признательность, вот я и выступила с инициативой. Вам она не по душе?
Я изобразил удивление:
— По душе ли? Да я в восторге!
— В таком случае этот вопрос можно считать закрытым. Все решено. Но я остаюсь здесь только до выходных.
Она стянула с себя майку и выпустила на свободу свои полные и круглые, как арбузы, груди. Передо мной предстала очередная девушка с обнаженным бюстом. Затем она скинула с себя обувь, расстегнула «молнию» на черных облегающих брюках и аккуратно стала спускать их с бедер. На мгновение мелькнули трусики лимонного цвета. Ловким жестом она сдернула их с себя и выпрямилась. Без каблуков она была, возможно, на пару дюймов ниже меня и выглядела удивительно женственной — от твердеющих кончиков коралловых сосков до рыжевато-коричневых лобковых волос и далее вниз по всей длине ее красивых ног.
— Ну хорошо, — сказала она. — Кто последний прыгнет в бассейн, тот — трусишка!
Моя правая рука вновь неожиданно обрела свою собственную жизнь. Она вдруг стремительно ринулась вниз, к треугольнику лобковых волос.
— Нечестно злоупотреблять своим превосходством, — мягко заметила Лиз Муди. — Впрочем, не скажу, что я решительно возражаю.
— Поплавать мы всегда успеем, — сказал я, — к примеру, после.
— Ах, какая энергия! — восторженно воскликнула она. — Я всегда говорила, что ей можно найти лучшее применение, стоит мне только подобраться поближе!