Свет твоих глаз
Вообше-то самая большая проблема заключалась не в том, чтобы убедить Рона помочь ей. Клэр боялась другого: своей и его реакции при первой после шестилетнего перерыва встрече.
Шесть лет назад, сообщив Рону о своем отъезде в Калифорнию и о предложении О’Нила, Клэр и понятия не имела, что именно в тот вечер он собирался сделать ей предложение. Ей сказали об этом Виктор и Майкл, когда на следующий день она зашла попрощаться. Виктор, всегда дружелюбный и веселый, держался холодно и отчужденно, и Клэр стоило больших усилий выведать у него, в чем дело.
Узнав о планах Рона, Клэр, хоть у нее все и похолодело внутри, менять принятое решение не стала. Пусть Рон откладывал секс до свадьбы, но ее-то никакие обещания не связывали. В конце концов, она была с ним откровенна. Брак не входил в ее планы. Ни тогда, ни теперь. Шесть лет назад все внимание было сосредоточено на карьере. Никакие отношения с мужчинами не могли отвлечь Клэр от поставленной цели. Возможно, когда-нибудь она выйдет замуж и обзаведется семьей, но не сейчас. А тогда, после переезда в Голливуд, об этом не могло быть и речи.
Нельзя сказать, что решение далось ей легко. Да, они так и не переспали, но его прикосновения, поцелуи, близость сводили ее с ума, будоражили каждую клеточку ее тела, отзывавшегося на ласки, как отзываются струны скрипки, когда до них дотрагивается смычок. Ни один мужчина не возбуждал Клэр так, как Рон.
Она хотела заниматься с Роном любовью долгими, бесконечными ночами, хотела ощущать тепло и силу его объятий, хотела, но боролась с этим желанием, загоняя страсть в самый дальний уголок сознания, пряча ее под замок, накладывая на нее табу.
Пусть это покажется странным, но старомодное упрямство Рона спасло Клэр. Кто знает, что произошло бы, допусти он слабость и позволь им обоим отдаться желанию. Наверное, она забыла бы о благоразумии, о карьере, обо всем на свете и сгорела бы, как мотылек в пламени свечи.
Лифт остановился, и три пассажира вышли в коридор. Клэр поежилась – что, если близость Рона подействует на нее так же, как и раньше? Что, если он сохранил власть над ней? Чем он ответит ей? Злостью и оскорблением?
– Едем дальше, мисс. – Коридорный задвинул в угол тележку с чемоданами, нажал на кнопку, и кабина медленно поползла вверх.
Клэр почувствовала тошноту, верный признак наступающей клаустрофобии. Вздохнув, она повернулась к стеклянной двери, за которой проплывали коридоры, киоски, кафе.
Жизнь шла своим чередом. Она уже хотела закрыть глаза, когда ее взгляд поймал знакомое движение. Кабина проползла выше, а Клэр все еще смотрела через стекло, пытаясь разобраться, что привлекло ее внимание, вернее кто. Мужчина в белой рубашке и в брюках цвета хаки. Широкоплечий. Густые каштановые волосы. Он повернулся, и Клэр показалось…
Неужели? Она знала эти плечи, твердый подбородок смуглого лица, знала силу и нежность этих рук.
Рон?
А почему бы и нет?
– Извините, вы не могли бы опуститься на два этажа ниже? Там мой знакомый… кажется. Мне необходимо убедиться, что это он. – Клэр умоляюще посмотрела на коридорного.
Тот неуверенно пожал плечами.
– Ну… ладно.
Кабина остановилась и неохотно двинулась вниз.
– Здесь… остановите.
Клэр отступила от двери, чтобы не попасться на глаза Рону. Конечно, это был он. Рон стоял возле пальмы, разговаривая с какой-то женщиной, похоже служащей отеля. Клэр не видела его лица, но ее тело узнало его, отозвавшись полузабытой дрожью, тревожной и восхитительной. Словно почувствовав на себе ее взгляд, Рон медленно повернул голову и посмотрел прямо на Клэр.
Она вздрогнула и непроизвольно отшатнулась, наткнувшись на стену кабины.
– Вам плохо, мисс?
– Что? – Клэр опустила глаза, зная, что ей уже не хватит смелости снова встретиться с взглядом Рона. – Да… то есть нет. Все в порядке. Извините. Давайте поедем. Спасибо.
Коридорный пожал плечами.
– Как скажете. – Он снова нажал на кнопку. – Сейчас будем на месте. Номер у вас отличный. Отдохнете, выспитесь.
Клэр рассеянно кивнула и вцепилась в металлический поручень. Видел ли ее Рон? А если видел, то узнал ли? Изменилась ли она за шесть лет? Рон, кажется, остался тем же…
Однако одно она знала теперь наверняка: его магическая сила осталась при нем. Рону хватило одного взгляда, чтобы едва не превратить ее в зомби, в существо, подвластное его воле.
С того времени, как взгляд Рона наткнулся на женщину за стеклянной дверью кабины лифта, прошло десять часов. И все эти десять часов он повторял одно и то же заклинание, убеждая себя в том, что видел не Клэр.
Это была другая женщина. Женщина, которую он принял за Клэр.
Наваждение мешало сосредоточиться. Призрак, рожденный, несомненно, игрой воображения, отвлекал от дел. После завтрака Рон ушел из отеля и объехал свои клубы и рестораны, раскиданные по всему Лондону: «Голубой лед», «Бархат», «Озон»… Он разговаривал с менеджерами, отвечал на вопросы, давал советы, благодарил за поздравления, что-то ел и пил, но при этом неотступно думал о ней, о гостье из прошлого.
К полуночи Рон вернулся в «Ройял» и сразу прошел в ресторан. Пройдя через зал, он опустился на табурет у бара, ослабил галстук и постарался сосредоточиться.
Мысли упорно возвращались к женщине в лифте. В том, как она смотрела на него, как держалась, как отступила, поймав его взгляд, было что-то знакомое. И не просто знакомое, а…
Рон развернулся к залу. Шесть лет назад здесь все только начиналось. В том, как он отреагировал на женщину в лифте, нет ничего удивительного. Ровно шесть лет назад Клэр ушла от него. Ушла, испортив праздник открытия его первого детища. Ушла, не дав ему шанса объясниться. Ушла, оставив его с уже купленным обручальным кольцом. Такое трудно забыть. И трудно простить. Любому будут мерещиться призраки.
Вот именно, призраки. Клэр – призрак. Ее нужно забыть и двигаться дальше. Игры мне ни к чему, сказал себе Рон, когда его внимание привлек метрдотель Симон, подававший какие-то знаки. Рядом с Симоном стояла женщина, лица которой не было видно из-за тени, отбрасываемой колонной. Зная осторожность Симона, Рон предположил, что незнакомка то ли какая-нибудь знаменитость, то ли журналистка, пишущая о ресторанах.
Вздохнув, Рон поднялся с табурета и двинулся к колоннам. Подойдя ближе, он узнал женщину, но пути к достойному отступлению уже были отрезаны и Рону ничего не оставалось, как собрать в кулак мужество и приготовиться к нелегкому разговору.
Ребекка Синклер просияла лучезарной, телевизионной улыбкой.
– Рон! – Она протянула руку. – Как приятно с тобой встретиться!
– Ребекка. – Рон вздохнул, зная, что его ждет, и пожал протянутую руку.
– Какой сюрприз!
– Полагаю, приятный? – Ребекка приблизила к нему лицо, и Рон почувствовал запах виски. Наверное, успела угоститься своим любимым «Чивас ригал». – Мне необходимо поговорить с тобой. Хочу попросить об одолжении. В конце концов, мы же…
– Ребекка…
Она подняла руку, не давая ему закончить.
– Черт бы тебя побрал, Ронни! Ты можешь выкроить для меня всего пять минут? Я, конечно, знаю, сколь ценно твое время…
Его едва не передернуло от того, что Ребекка обратилась к нему как к близкому другу, но обстановка не позволяла дать ей отповедь. Рон кивнул.
– Пять минут. – Уже не заботясь о том, как это выглядит со стороны, Рон взял Ребекку за локоть, провел на кухню и, лишь оказавшись за дверью, остановился и повернул гостью лицом к себе. Конечно, не самое лучшее место для беседы, но здесь, по крайней мере, на них не пялятся клиенты.
Виктор, колдовавший у плиты, поднял голову и с любопытством взглянул на босса, но тут же занялся своим делом. Остальные, если что-то и заметили, то не подали виду.
– Что тебе нужно? – напрямик спросил Рон.
Ребекка вздрогнула и обиженно надула губы.
– Ронни, ты меня удивляешь. Я всего лишь хочу поговорить с тобой, а ты ведешь себя так грубо, так… – она замешкалась, подбирая слово, – так неделикатно.