Полдень XXI век, 2012 № 10
Они договорились о встрече на холме Монжуик возле старинной крепости. Он поднялся раньше и гулял по парку, рассчитывая дистанцию променада так, чтобы подойти к воротам минута в минуту. Но барышня опаздывала, а торчать на виду у туристов ему не хотелось, и он отошёл чуть в сторону, где и наткнулся на причудливую скульптурную группу — дети, водящие хоровод вокруг камня.
Его вдруг накрыло чувством тревоги. Такое случалось раньше, когда приходилось уходить от преследования в колумбийских джунглях или скрываться от вертолётов в горах на границе Эфиопии и Эритреи. Он предчувствовал засаду или неожиданный воздушный удар. И всегда успевал найти укрытие, спрятаться и, в конце концов, уцелеть. Но в центре мирного европейского города подобного с ним не случалось никогда. Даже в криминальных клоаках его предчувствие молчало, видимо, не считая заточку или кастет достаточно серьёзной угрозой. И вот надо же!
Некоторое время он простоял в оцепенении перед монументом с танцующими детьми.
— Национальный каталонский танец сардана был возрождён в середине девятнадцатого века, — уловило сознание отрывок речи экскурсовода или просто фрагмент чьей-то беседы. Роберт даже не понял, на каком языке прозвучала фраза и кто говорил — мужчина или женщина. Его мозг просто принял информацию к сведению.
— Вы увидели что-то необычное? — мгновением позже спросила из-за спины девушка. Она говорила с лёгким северным акцентом. Вот этот говор и голос он узнал сразу. Столько раз говорили по телефону, обговаривая условия встречи.
— Сталинград, — сказал он, не оборачиваясь.
— Сталинград? — удивилась девушка.
— Есть один известный фотоснимок. Символ той давней войны. Визитная карточка, в определённом смысле. Фонтан с танцующими детьми посреди горящих руин. Дети там выглядят как живые. Вернее, нет. Они выглядят так, как будто только что были живыми, а потом их вдруг накрыло волной ядерного взрыва.
— Да, припоминаю. Видела в каком-то фильме. Но, кажется, в Сталинграде воевали конвенциальным оружием?
— Верно. Ядерный взрыв — это лишь метафора.
Они помолчали.
— Там в центре хоровода был крокодил, — сказал он. — Или, быть может, дракон. А здесь просто камень. И детишки какие-то. слишком серьёзные, что ли. Но сходство чудовищное.
— Почему именно чудовищное? — удивилась она.
Только теперь Роберт обернулся и увидел весьма приятную на вид, светловолосую, невысокую и слегка полноватую девушку. Впрочем, полноватой она могла считаться лишь по меркам тех недоумков, кто эти самые мерки придумывают, а на взгляд и на вкус старого солдата, каким Роберт не перестал быть, даже став респектабельным господином, она выглядела вполне ничего.
— Вы Варпу?
— Да это я, — сказала девушка и сразу же вытащила из сумочки диктофон.
— Нет, — он покачал головой. — Давайте сначала пройдёмся просто так. Погуляем, познакомимся.
Предложение ей явно не понравилось, но она ведь задумала книгу и ради задумки готова была потерпеть флирт миллионера.
Тогда он не придал значения странному ощущению, возникшему от увиденного сходства скульптурных групп. Мало ли случается совпадений? Дети водят хороводы во многих странах. Он так и думал, убеждая себя непонятно в чём, пока на город не обрушились снаряды и та Барселона, какую он знал, перестала существовать. Чудные храмы и дома, парки и старинные замки, современные стадионы и небоскрёбы — всё превратилось в руины, и только хоровод детей продолжал танцевать сардану на вершине холма. Хоровод смерти.
Но это произошло позже, а тогда они погуляли по парку, поговорили немного и спустились к морю. Он уговорил её продолжить разговор в кафе на набережной. Она согласилась и лишь настояла, что сама оплатит заказ.
— Вся разница между нами в том, что вы сочиняете книги о жизни, я же сочиняю самоё жизнь.
— Не громко ли сказано? Мне-то всегда казалось, что вы сочиняете смерть.
— Один-один, — засмеялся он. — Но нет. Я имел в виду не военные технологии. Это всего лишь источник, из какого я черпаю средства для реализации замыслов. Нобель, как известно, поднялся на динамите и основал фонд, Сорос разбогател на финансовых спекуляциях, что, согласитесь, не многим этичнее взрывчатки, но ведь он тратил средства на поддержку науки и гражданского общества. Важен не вдох, а выдох. По его чистоте судят о человеке.
— И какова свежесть вашего дыхания?
— Об этом судить окружающим.
— Их мнение разделилось.
— Это неизбежно, — пожал он плечами. — Но расскажите же о себе. Мне ведь тоже любопытно. Каковы ваши мечты, амбиции?
— Написать книгу.
— Тысячи людей пишут книги. Что толку? Есть в литературе недостижимые величины, которых вы хотели бы достичь?
Варпу задумалась.
— Наверное, мне хотелось бы написать нечто такое, что стало бы в литературе аналогом чёрного квадрата. Идеальную композицию, совершенный образ, пусть и не воспринятый большинством.
— И?
— Быть может, вы и есть мой чёрный квадрат, — засмеялась она.
* * *— Скорее чёрная дыра, — буркнул Роберт, вспоминая интервью.
Он распахнул сумку и оглядел номер. Вещей было немного и ничего такого, чего нельзя было бы приобрести в любом магазине. Роберт, однако, не привык терять имущество, побросал всё в сумку и спустился в лобби. Положив ключ от номера на стойку портье, он навсегда покинул мрачное здание. Логово всё равно предстояло менять не сегодня так завтра. Если вовремя выбраться из города, у того будет шанс уцелеть — факт, определяющий нынешний ритм. Так что в последнее время Роберт часто менял города и страны. Он выбирал городки не большие, не маленькие. Главным образом типовые индустриальные новостройки. В большом городе легко затеряться, но и палача можно найти в каждом встречном. В маленьком чужака видно как на витрине. И потому он выбирал нечто среднее, прибывал на очередную станцию и сразу же по прибытии изучал расписание — так ему спокойней спалось.
До ближайшего поезда оставалось около часа. Роберт прошёл пару кварталов и повернул к китайскому ресторанчику. Здесь пахло специями, сквозняк тянул между столиками струйки пара, точно эфирную пряжу; редкие посетители ели молча, и только за перемычкой негромко переговаривались повара. Ожидая заказа, он достал фляжку с бренди и украдкой сделал пару глотков. Спиртное привело хаос к гармонии. Запахи и обстановка стали уместными, а в аккурат к доставленному заказу появился аппетит.
Может быть, в дорогих ресторанах пища выглядит и наряднее. Каждую креветку там обряжают и украшают, как тело покойника в лучшей похоронной конторе американского юга. Но в деле насыщения китайские забегаловки дадут сто очков форы многим роскошным заведениям. Роберт мог судить объективно — ведь ему довелось попробовать и окаменелое дерьмо просроченных концентратов, и дорогущий салатик из трюфелей или изыски молекулярной кухни.
Так что он всегда выбирал здоровую пищу, умеренные цены и скромную обстановку, которая не отвлекает от размышлений.
Впрочем, мысли бывают разные, и от некоторых было бы совсем неплохо отвлечься.
* * *Что они пили тогда? Красное вино? Да, очень тёмное и очень крепкое вино из Приорато. Варпу не собиралась пускать пыль в глаза богатому собеседнику и заказала то, что заказывали здесь многие. Никаких аристократических закосов, никакого пижонства. Дешёвый сорт вина под не особенно изысканную пищу. Просто ещё одна пара уставших туристов решила перекусить.
— Вы были наёмником, — сказала она, пробуя вино. — А потом бросили эту работу и вдруг стали успешным бизнесменом.
— Многие наемники, уходя от дел, промышляют торговлей оружием. Знаете ли, боевой опыт можно использовать и по-другому, не в лоб, а у нашего брата остаются связи, каналы, то сё.
Он тоже попробовал вино и пришёл к выводу, что хоть к элитным сортам оно не относилось, но и плохим его назвать было нельзя. Обыкновенное вино, нормальное.
— Это я понимаю, — сказала Варпу. — Но вы ведь стали производить новейшее оружие, а не продавать старьё на чёрном рынке. Не хочу сказать ничего плохого об интеллектуальных способностях военных, но инженерия и конструирование всё-таки подразумевают несколько иной образ мыслей и другое образование.