Ухо
– Отставить! – Генерал поднял ладонь. – Я всё понял. Кузьма, так какой диагноз ставит физика?
– Ну… – Кузьма сразу потерял энтузиазм и поморщился. – Что-то он здесь темнит… Как-то он нас пытается дурить… Надо понять, как и чем.
– Ясно. – Генерал перевел взгляд на Палыча. – А что у нас говорит медицина?
– Ну… – Палыч неуверенно поскреб лысину. – Нельзя спешить с выводами… Надо взять анализ тканей… Сделать энцефалограмму зрительных зон мозга… Хорошо бы ещё…
– Ясно. – Генерал повернулся к моему несостоявшемуся начальнику. – Никита, а у компьютерщиков какие идеи?
– В принципе, – задумчиво начал Никита, – медицина и физика говорят правильно… Но это правильно до тех пор, пока мы имеем дело с каким-то ухом, которое подключено к мозгу напрямую. А если предположить, что не напрямую? А если первичной обработкой звуковых сигналов занимается некий супермощный процессор?
– Компьютер? – уточнил генерал.
– Не важно, компьютер или опухоль мозга или что-то ещё… Если этот процессор какими-то немыслимыми алгоритмами перерабатывает все сигналы от каждой точки этого пятна… Или чем он там видит звук… А затем этот процессор транслирует в мозг лишь визуализацию – то есть свою версию происходящего, картинку, которую сам построил и смоделировал…
– То? – Генерал вопросительно качнул головой.
– То этим вполне можно объяснить, почему его взгляд не теряется среди миллионов звуковых отражений, и почему вода представляется ему именно синей, и почему он различает изображение даже через стену…
– И почему? – живо спросил генерал.
– Да не может этого быть! – с жаром перебил Кузьма. – Законы физики никто не отменял! Учите физику, граждане, учите! Учение – свет!
Из его горла шла такая яркая волна, что я воочию убедился, что учение – действительно свет, особенно когда громкое.
– Отставить, – решительно начал генерал, но Кузьма, забывшись, снова его перебил.
– Вот! – завопил он и указал на меня пальцем. – Вот последний вопрос: звук-то идёт со всех сторон? А он говорит, что видит только спереди! А сзади? Куда теряется звук? Может у него в брюхе звуковой изолятор стоит? Нет там никакого изолятора! Спрашивается, почему звуки сзади не мешают ему видеть звуки спереди?
– И почему? – генерал с любопытством повернулся ко мне.
– Спасибо вам за всё, Леонид Юрьевич, – вздохнул я. – Поздно уже, а у меня ещё одна встреча очень важная. Пойду я.
– Как это знакомо! – всплеснул руками Палыч. – Так всегда в медицине и бывает! Объявится феномен, а как начнёшь спрашивать у феномена подробности – так сразу «мне пора», «я спешу»… – Он задумчиво прижал свой нос указательным пальцем, постоял так, погрузившись в мысли, затем решительно цыкнул зубом, поднял палец вверх и начал: – Был у меня случай, ещё когда под Казанью служил. У нас в госпитале солдатик пытался от службы закосить. Так знаете, чего придумал? Коленки у меня, говорит, на обеих ногах не сгиба…
– Смир-на! – скомандовал генерал тихо, но так властно, что даже я невольно подтянулся. – Я вот что думаю… – обратился генерал ко мне. – Саша, если ты с компьютером работать не можешь, то мы найдём тебе другую работу!
– Подопытной крысой, – хмуро кивнул я. – Которая скрывает, что на самом деле – морская свинка.
– Ну, зачем ты так? – обиделся генерал. – У нас есть разная работа. Хорошая, полезная. Вот, ты хорошо видишь сквозь штукатурку. А мы – сети прокладываем в зданиях! И, прежде чем долбить и сверлить наугад, лучше будет, чтоб ты поглядел, что там… Понимаешь? Это я так, фантазирую, первое, что на ум приходит… Но ты, это… не это…
– Спасибо, Леонид Юрьевич, – сказал я. – Большое вам спасибо. Я серьезно подумаю над вашим крайне ценным предложением. А сейчас мне пора. Разрешите откланяться?
– Уф-ф… – грустно надул щеки генерал, который всё прекрасно понимал. Он ещё раз печально глянул на штукатурку и развел руками: – Никита, ты сейчас в город? Отвезёшь его?