Водка
Инка любит пококетничать, но Коля, несмотря на то, что Бешеный, совершенно не ревнив. Похоже, выпивка заменяет ему секс. А, может, он просто давно забыл, что это такое. Инку же пользуют все, кто не брезглив. Но только, когда муж вырубается и спит. Иначе она стесняется. У Олега Инка вызывает отвращение. Лицо обрюзгшее, под глазами темные пятна, половины передних зубов нет. Коротко стриженные волосы всклокочены. Серое трикотажное платье насквозь пропотело, и запах немытого тела не перебивается даже резким спиртовым духом. Танцуя на вечерней пьянке под турецкие мелодии магнитолы азербайджанцев, Инка крутит обвислым задом и машет подолом, открывая грязные ноги в синяках и узловатых венах. Себе она кажется очень сексуальной. Двум молодым азербайджанцам, охраняющим ферму по ночам, наверное, тоже. Во всяком случае, иногда они по два раза за ночь таскаются к ней.
Как-то рано утром она вломилась в кандейку к Олегу, толкнула его и спросила:
- Это ты ночью меня трахнул? Так классно было!
- Чего? - возмутился Олег. - Этого только не хватало!
- Жаль, - разочарованно протянула Инка, наклонилась к его постели пониже, выронив из платья плоскую длинную грудь, и спросила шепотом: - А, может, все-таки ты? Давай повторим, а, Мастер?
От неё так разило перегаром и целым букетом других гнусных запахов, что Олега чуть не стошнило. Он вытолкал её вон и в тот же день поставил замок на дверь.
Инка работала этикеточницей, наклеивала водочные этикетки на наполненные бутылки. Юсуф покупал их у типографских рабочих по сто рублей за упаковку. Вначале Инка штамповала белую сторону бумажек календарным штампом, потом мазала клеем. Шесть кисточек, прибитых к общей планке, позволяли наносить шесть ровных полосок клея, неотличимых от нанесенных фабричным автоматом. Делалось это на особом пластиковом столике, где была проведена специальная черта. Этикетка ложилась нижним краем к черте, а после гуммирования (так по-научному называется намазывание клеем) по ней прокатывалась наполненная и запечатанная бутылка. Поскольку донышко бутылки катилось вдоль бортика, прибитого параллельно черте, все этикетки оказывались приклеены на одинаковой высоте и без всяких перекосов.
Последним этапом была наклейка акцизной марки, естественно, фальшивой. Юсуф постоянно сокрушался, что марки стоят очень дорого. Ради копеечной скидки приходится брать на оптовом рынке большие партии, чуть не по сто тысяч штук зараз, а потом переталкивать лишнее партнерам. Олег подозревал, что пузатый ещё и наваривал барыш на этой нетяжелой операции. Мужик не из тех, кто что-то делает без выгоды.
Марка приклеивалась еле-еле, чтоб только сама собой не отвалилась. Это делалось специально, чтобы реализаторша в киоске могла её легко сорвать, в вечерних сумерках выдавая бутылку подгулявшему колдырю. Время от времени Мамед или Юсуф привозили целую коробку, наполненную чуть не до верха такими бывшими в употреблении марками. Инка очень их не любила: скрученные, помятые, надорванные, каждую надо разгладить...
Работала она очень аккуратно, старалась. И очень гордилась, что выходит неотличимо от заводской продукции. В отличие от дяди Вовы и собственного мужа, ей за работу начислялись деньги. По две копейки за этикетку и по копейке за марку. Если принять во внимание, что бригада в день могла выдать тысячу бутылок, тридцатка в смену была ей обеспечена. Но такого количества водки, к сожалению, не требовалось. Делали когда четыреста бутылок, когда шестьсот. Иногда вообще выходной выпадал.
Периодически Инка требовала зарплату, и Юсуф, корчась от жадности и обзываясь, выдавал ей рублей сорок. Она отправлялась в поселок и покупала себе разную дешевую ерунду: губную помаду, шампунь, уцененный глянцевый журнал и немного конфет. Вечером все это шумно обмывалось. Блистающие картинки из этих журналов висели по всему коровнику, но уютней он не делался.
По вечерам на Олега нападала тоска, но водкой он её не глушил. Постоянное общение с алкашами сделало его если не трезвенником, то человеком крайне воздержанным. Алкаши поначалу обижались, что он не желает поддержать компанию, а потом отвязались. Однажды Олег обнаружил в поселковом клубе библиотеку и погрузился в чтение. Выбор, впрочем, оказался невелик. Последние книги, поступившие в местное книгохранилище, датировались концом восьмидесятых. С тех пор закупать книги было не на что. Зато оказалось полно классики и целая полка с серией "Жизнь замечательных людей". Вечера, таким образом, он теперь проводил в компании великих художников, писателей и ученых. И среди них немало оказалось таких, кто в молодости бедствовал ещё похлеще его. А некоторые так и вовсе всю жизнь перебивались с хлеба на воду ради любимого дела. Взять того же Ван Гога. И ведь не отступались от своего.
НАБЕГ
Всякая работа рано или поздно бывает закончена. Исключение - труд разжалованного царя Сизифа по закатыванию валуна на горную вершину. Но это такая форма наказания, вроде армейского рытья ям с последующим закапыванием окурка.
И линия по розливу жидких продуктов в полиэтиленовые пакеты в один прекрасный момент тоже оказалась полностью смонтированной. И все электромоторы синхронизированы, и дозатор не заедает, и даже шума при работе не больше, чем когда стояла машина в родном цехе молочного комбината. Олег даже сделал пробный пуск и попробовал отрегулировать агрегат. Вместо труб молокопровода была подсоединена железная бочка, установленная на сварную треногу. Наверх вела лесенка и был заброшен конец резинового шланга. Разбодяженный водопроводной водой до приблизительных сорока градусов спирт из другой бочки, стоявшей на полу, подавался наверх посредством дачного электронасоса "Ручеек".
Агрегат исправно сваривал полиэтиленовую ленту в пакеты и наливал в них воду. Пока шли испытания и наладка, Олег использовал именно эту нейтральную жидкость. Пол-литровые пакеты, похожие на не слишком тугие подушечки, размеренно падали с конвейера в коробку. И так же размеренно щелкали колесики механического счетчика, отбивавшего количество запаянных кульков. Точной наладкой Олег не стал себя утруждать, грубо отрегулировав дозатор, чтобы тот отмерял не больше пол-литра. Естественно, получилось меньше. Юсуф, когда смерил объем воды из нескольких пакетов, пришел в восторг. В каждом содержалось ровно четыреста семьдесят шесть миллилитров. Двадцать четыре сэкономленных грамма превращали каждый двадцатый пакет в бесплатный.
В порыве восторга босс решил закатить банкет. На рынок за продуктами отправился Мамед, прихватив с собой Олега. Не то в качестве поощрения, не то, чтобы самому сумки по базару не таскать. На бежевой "шестерке" азербайджанца они быстро добрались до Колхозного рынка, в свете новых веяний давно переименованного в Центральный. Минут за тридцать доехали, Олег даже не успел озвереть от бесконечного магнитофонного надрыва звезды турецкой эстрады Даркана. Хотя подпевающий колонкам Мамед уже начал доставать.
Помпезный торговый зал, выстроенный в тоталитарном стиле, украшали присущие той эпохе массивные колонны, а также барельефы пузатых овощей, фруктов и других съедобных предметов, обозначающие товарную специализацию рядов. Окна в крыше пропускали ровно такое количество света, чтобы не напрягать глаза, следя за стрелками весов и считая деньги.
Впрочем, времени к той поре уже было около пяти вечера, и торговля начинала сворачиваться. Но Мамеда это не волновало. Половина торговцев была его соплеменниками. Они перебрасывались фразами на родном языке, и было понятно, что земляки давали своему весомые скидки. Вскоре руки Олега оттягивала сумка с большим куском мяса и другая, с картошкой. А Мамед пытался навесить на него ещё одну - с огурцами и помидорами, поверх которых была брошена охапка увядающих, но все ещё остро пахнущих трав.
Неожиданно под высокими сводами зала раскатилось звонкое эхо, и перепуганно заметались обитающие тут воробьи.
- Мочи чурок!
В распахнутые настежь двери толпой ввалились какие-то люди в спортивных костюмах. Некоторые на ходу натягивали на лица края трикотажных шапочек с прорезями для глаз. Их было десятка три. Они моментально рассыпались в цепь и слаженно ринулись в проходы между торговыми рядами. У Олега создалось впечатление, что они предварительно хорошо отрепетировали этот маневр, на такие равные команды они разделились. И теперь он ясно видел, что это молодые, крепкие и тренированные парни. В их руках мелькали железные арматурные прутья, палки и толстые клюшки для хоккея с мячом.