Водка
Закусок тоже было богато, в "Паласе" заранее заказали в свою посуду. Тут тебе и четыре салатика, включая рыбное ассорти и диетический фруктовый. И ассорти заливное, где под прозрачным подрагивающим желе наслоены тонкие пластики языка говяжьего и оленьего, а вокруг выложены филейные ломтики телятины, цыпленка и цесарки. В стеклянных глубоких тарелках под стеклянными же крышками утомленное жаркое. Оно, конечно, остыло, придется подогреть в микроволновке, но тут уж никуда не денешься. В качестве гарнира овощное рагу из цветной капусты, спаржи, кольраби и прочей импортной ботвы. Вовтузенко предпочел бы картошку, но её после того, как остыла, в ресторане сразу выбрасывают - вредно для здоровья. Поэтому и не готовят в холодном виде. И в салатах тоже картошки нет. Европа, мать их...
Болтаются на столе и приличествующие случаю баночки икры, и колбаска тверденькая, паштетик мягкий из дичи с грибочками, и грибочки отдельно. Но импортные грибочки, из стеклянной банки, замечательно красивые на вид и абсолютно безвкусные.
Время ужина, потому закусывают партнеры обстоятельно. Бородулин черную паюсную икру цепляет кончиком ножа. Рассредотачивает несколько скользких матовых икринок по бутерброду с паштетом. Не рискует ложкой черпать.
- И почему все вкусное - вредно для здоровья? - со вздохом жалуется Бородулин. - Как икры поем, так сразу печенку крючит, хоть волком вой.
- Природа, Вася, себя защищает таким способом от уничтожения. Заметь, как только весь народ летом по грибы кидается, сразу появляются грибы-мутанты. Так же и рыба свое потомство защищает, холестирин в икре повышает.
С этими словами Вовтузенко от души зачерпнул икры и отправил в рот. Бородулин проводил ложку взглядом, полным завистливого страдания. Оба они сидели рядом на пухлом кожаном диване, завернувшись в широкие махровые простыни темно-синего цвета. А на столе перед ними стояли, сдвинутые вместе, два раскрытых компьютера-ноутбука. Тонкие кабели змеились прямо между тарелок и дальше к розеткам. Маленькие компьютеры, вынутые из портфелей, занимали мало места и прекрасно вписывались в дизайн накрытого стола. Это было секретное ноу-хау олигарха. По телефонным линиям они прямо из бани выходили в Интернет и на серверы своих фирм. Никто из врагов и конкурентов предполагать не мог, что друзья закрываются субботним вечером в бане и работают, работают, работают.
- Смотри, Степаныч, - Бородулин кивнул на экран своего ноутбука, - я тут для наглядности распорядился диаграмму сделать. Третью неделю сбыт спирта падает. На Травдинском заводе уже сорок процентов спад, на ревдельском двадцать. Боюсь, эта операция "Суррогат" нас дотла разорит.
- Не прибедняйся, Вася. - Вовтузенко пощелкал мышью своего компьютера, раскрыл нужную таблицу. - Гляди-ка сюда. Это данные МВД по операции "Суррогат" за двадцать дней. Обнаружено шестьдесят семь подпольных цехов. Впечатляет, правда? Так, количество задержанных... Ага, вот. Конфисковано девятнадцать с половиной тонн спирта. Прикинь, всего литров по триста на цех. А это значит, что большинство так называемых цехов простаивало. Там не было ни спирта, ни работников.
- Как не было? А эти? - Бородулин кивнул на таблицу. - Задержано чуть не сто человек.
- Я навел справки по своим каналам, - Вовтузенко усмехнулся, возбуждено два уголовных дела. Всех остальных отпустили, перед многими даже извинились.
- Так это что же получается, Степаныч? - на рыхлом, распаренном лице Бородулина отразилось изумление. - Это же беспредел! Менты, выходит, туфту лепят и хватают кого попало?
- Вот почему я с тобой работаю. - Адвокат с явным удовольствием посмотрел на своего распаренного партнера. - На лету схватываешь. Сорок два, с позволенья сказать, цеха обнаружены на территории всего одного района нашего города, а именно - Советского. Остальные двадцать пять по всей остальной области. Знаешь, как милиция в Советском бутлегеров ловит? Оперы ходят по гаражным кооперативам и заглядывают в гаражи. Если вечером сидят мужики и пьют, машины в гараже нет, зато полно пустых бутылок - все, цех. Можно вызывать СОБР. Приезжают ребята в черных масках с автоматами, мужики, понятно, возмущаются. Им руки за спины, обыск, протокол и в отделение. Пустые бочки, канистры и шланги есть в каждом гараже. Пустые бутылки пересчитывают, полные и недопитые отправляют на экспертизу. Горсть пробок и пачку этикеток подсунуть нет проблем. Назавтра отрапортовались, послезавтра всех отпустили. А сводка уже ушла, успехи налицо. Заметь, что ищут производство, а каналы сбыта не трогают. Рейдов по торговым точкам не проводят.
- Оптовые рынки тоже практически не трогают, - повеселел Бородулин. Зачем же всю эту лабуду организовали? Кто за нитки тянет? Открой тайну, Степаныч.
- Да никто не тянет и не дергает. Обычная российская глупость и показуха. - Вовтузенко откинулся на спинку дивана, отхлебнул пива из запотевшей бутылки. - Губернатор и областной премьер дали указание начальнику МВД подать общественности проблему. Сейчас мой юридический думский комитет получил от правительства якобы срочно придуманное положение об областных марках соответствия качества. Какие Лужков в Москве ещё год назад ввел. Только наши круче заворачивают, аж голограмму додумались на своих марках печатать.
- Да, жестоко, - озаботился Бородулин, - легальным производителям придется раскошелиться. Да и народ не обрадуется. Почем марочка?
- Утверждают, что два рубля. Рубль - производство, второй пойдет во внебюджетный фонд, контролирующий эти марки. Проект этот на сессию думы вытащат недели через две.
- Вообще идея неплохая, - Бородулин задумчиво прожевал кусочек заливного мяса. - Ликеро-водочным заводам придется покупать дополнительное оборудование для машинной наклейки этих марок. А купцам, которые дешевый товар с югов везут придется ещё круче. Им надо каждую бутылку из ящика достать, обклеить и обратно убрать. На три рубля, как пить дать, подорожает родимая. А это значит, что производство паленой водки станет на три рубля выгодней. Что ж, я буду голосовать за введение этой марки.
- Мы с тобой - понятно. - Вовтузенко смаковал безалкогольный "Шлоссголд". - Слушай, без градусов, а на вкус натуральное пиво. Подай-ка мне ещё пузырек такого. Так вот, кроме нас, кто ещё проголосует за? Про оппозицию забыл?
- Забыл, Степаныч. Губернаторские выборы на носу. Заорут, что последней радости народ лишают, поднимают цены на водку. Оппозиционеров у нас многовато. - Бородулин приуныл слегка. - Блок "Горного Урала" с "Народным движением" - это восемь голосов. Судаков, как президент "Продовольственной корпорации" тоже однозначно против. Лазов, главный оптовик края, тоже туда же. Два коммуниста тоже могут вступиться за народный напиток. Вот такой расклад. Не проходит марочка. А жаль.
- А теперь давай я посчитаю, - Вовтузенко хитро прищурился. - Кто сейчас третьим номером в обкоме КПРФ?
- Черт! Степаныч - ты гений! - Бородулин в восторге ударил себя ладонью по голому колену. - Про Богданова-то я и забыл, про главного их спонсора. Точно, он же у меня продолжает спирт покупать, как и прежде. Кстати, надо будет согласовать с ним, кто по какому округу на следующих выборах пойдет, чтоб не пересекаться напрасно. И почему я сам не додумался в коммунисты податься?
- У тебя денег слишком много, прекрасно и без коммунистов в депутаты проходишь. - Вовтузенко на восторги партнера реагировал спокойно. - Значит, с Богдановым переговоришь, он своих коммунистов доработает. Теперь разберемся с Лазовым. Он, по моим прикидкам, держит процентов двадцать завоза водки в край. Десять процентов у Судакова, а остальные семьдесят разная шушера подтаскивает. Только шушера налогов почти не платит, оттого быстро свой товар сбрасывает. А у этих китов все на виду, все под фискальным надзором. Делай вывод.
- Делаю, - Бородулин уважительно поглядел на адвоката. - Шушере придется засвечиваться или сбрасывать обороты. И тридцать процентов будет уже её, а семьдесят, наоборот... Слушай, Степаныч, чего ты в адвокатах ходишь? С твоей головой такой бизнес можно раскрутить! А ты всего лишь процентами с оборотов ограничиваешься.