Водка
- Конечно, я бы расплатилась, если б знала, что так будет, всхлипнула Люба.
- Значит, было четыре коробки "Трояна", - невозмутимо принялся тыкать в клавиши калькулятора Труня. Чужие слезы его не трогали. - В каждой по шестьдесят флаконов. Итого - двести сорок. Так, по восемь рубчиков за чекушку, будет тыщу девятьсот двадцать. Правильно?
- Не было этих коробок, - заплакала Люба. - Вернее, были, да в них только пустые бутылки. Это кто-то вам подсунул вместо нормального товара. Я тут вообще не при чем.
- Ты, короче, лапшу мне не вешай, у меня уши не вешалки. - Тут Труня был абсолютно прав. Уши у него напоминали мухобойки. - Надо было сразу смотреть, чего берешь. А то расписалась, ответственность приняла, а сейчас типа не при делах. Так любой товару закосит на полмиллиона, а потом скажет: "Пустые коробки, ничего не знаю." Короче, тут знаешь, сколь набежало за десять дней? - Он сноровисто тыкал в калькулятор мизинцем, не выпуская из кулака мобильник. - Ну, вот я всякую мелочь закругляю, остается сто десять тысяч.
- Сто десять? - ахнула Люба. - Да у нас за месяц такой оборот не выходит.
- А кого скребет? У меня че, одна что ли эта лавочка? Да у меня полно всяких контор, и везде бабки нужны. Ты две тыщи закосила, за десять дней вон какие убытки выкатили. Покрывай.
- Это вы специально все подстроили, - Люба снова заплакала.
- Ты, когда базаришь, думай маленько, - угрожающе произнес Труня. - А то ведь так недолго и по ушам схлопотать. Не посмотрю, что баба. Ты давай соображай, как расплачиваться станешь. Денег у тебя нет. Может, машина у тебя есть? Тогда машину смотреть будем.
Люба отрицательно помотала головой. В глубине киоска притихла Рая. Там же прятался Бока. Олег, ошарашенный происходящим, стоял рядом. Его потрясла бандитская наглость.
- Так, машины у тебя нет, - удовлетворенно констатировал Труня. Значит, квартира у тебя есть. Что, и квартиры нету? - Люба снова отрицательно помотала головой. - Ай-яй, как нехорошо. Тогда, наверное, дача есть хорошая? Тогда чего ты материальную ответственность принимаешь, если расплатиться за недостачу нечем? Родственники богатые хотя бы есть?
Ему мало было ограбить, взвалить на беззащитную девушку абсурдный, немыслимо огромный долг. Ему ещё нужно было её унизить, морально растоптать, натешиться своей властью и силой.
- Короче, на - подписывай. - Труня вытащил из кармана свернутые бумаги, бросил на капот своего "Форда". - Иди сюда. Где птички стоят, ставь подпись.
Он протянул ручку. Люба, всхлипывая, подошла, развернула бумаги, наклонилась к ним. Олег со своего места мог видеть только, что это какие-то бланки с печатями внизу. И их довольно много. Утирая слезы тыльной стороной ладони, Люба подписала все бланки. Довольный Труня тут же вырвал у неё из руки свою ручку и сгреб бумаги. Быстро пролистал, удостоверился, что все подписи на местах.
- Вот так, - сказал он пряча бланки в карман. - Теперь рассказывай, как возвращать будешь.
- Я отработаю, - еле промямлила Люба.
И ей, и всем остальным было понятно, что отработать в киоске такие деньги невозможно.
- А мне через сто лет не надо, - заявил Труня. - Мне эти сто десять тысяч надо прямо сейчас. Или как-то так, чтобы скоро. Ты что, главный бухгалтер банка?
- Нет...
- Во, значит и оклада крутого нет. Натурой, значит, будешь отрабатывать, - подвел итог Труня. - Собирайся, садись в машину. Ничего, в "Багире" быстро бабки заколачивают.
"Багирой" назвалась самая известная в городе фирма интимных услуг, предоставлявшая девочек по вызову. Когда-то её объявления с номерами диспетчерских телефонов висели на каждом столбе. Потом милиция спохватилась, начала борьбу с проституцией, и название "Багира" исчезло с заборов. Хотя появились десятки других. Но с тех пор это слово так и осталось нарицательным названием подпольных предприятий местной секс-индустрии.
- Нет! - взвизгнула Люба.
ПОЧЕМ ДЕВОЧКА?
Она рванулась было прочь, но Труня цепко поймал её за руку, притянул к себе. Олег сам не понял, как шагнул вперед и громко сказал:
- Я заплачу. - Он испугался сам своих слов, аж мурашки побежали по спине, но повторил: - Я за неё заплачу.
Труня повернулся к нему всем корпусом так резко, что Олег отступил. Ему показалось, что хозяин киоска сейчас ударит его. Но тот уставился круглыми поросячьими глазами, засопел недовольно, потом сказал:
- Я тебя за язык не тянул, мужик. Перевел чисто на себя, теперь отвечай. - Он смотрел уже другими глазами, злыми и внимательными. - Клади прямо сейчас все бабки. И учти - к вечеру ещё пятьдесят процентов набежит.
- Не набежит. - Олег запустил в сумку руку и принялся выбрасывать на капот "Форда" денежные пачки. - Считай. Десять, двадцать... Еще пять... И ещё - тридцать уже. Еще десять...
- Стой! - притормозил его Труня. Теперь он был ошарашен таким неожиданным поворотом событий. - В киоск заходи. Эй, - заорал в раскрытую дверь, - закрылись на учет и ушли все на хрен.
Изнутри торопливо выбежал Бока. Следом вышла Рая, щурясь от яркого солнечного света. Труня втолкнул внутрь Любу. Та уже не плакала, а смотрела удивленно вытаращенными глазищами на Олега. Тот сгреб деньги с капота обратно в сумку и вошел внутрь. Труня ввалился следом и тут же запер дверь. Пинком вбросил на середину киоска картонную коробку, внутри которой что-то забренчало. Скомандовал, указывая мизинцем на коробку:
- Считать будем, мужик.
Олег присел на корточки, не сводя глаз с Труни, достал из сумки пачку сотенных, сдернул с неё резинку. Труня потянулся раскоряченной ладонью, но Олег отвел пачку в сторону и отрицательно покачал головой:
- Будут твои, пересчитаешь. А пока так смотри.
Он принялся выкладывать на коробку купюру за купюрой и считать вслух. Труня недовольно ерзал на высоком табурете, низко наклонясь, чтобы все видеть. Люба стояла, прижавшись спиной к стеллажу, и нервно ломала пальцы. Она с тревогой глядела на Олега, похоже, не до конца веря, что её миновала горькая участь проститутки по принуждению.
Сотенные купюры ложились неровной стопочкой, и Труня периодически порывался их пересчитать лично. Но Олег был наслышан о его мошеннических навыках, а потому сразу прижимал деньги пальцем. Когда пачка была сосчитана и Труня нехотя согласился, что в пачке ровно сто бумажек, Олег, держа пачку на виду, перехватил её резинкой. Положил на угол коробки и достал вторую пачку. Спешить ему было некуда.
Труня сердито сопел. С одной стороны, ему не хотелось выпускать такую лакомую добычу, как Люба, а, с другой стороны, по мере того, как росла горка денег, сто десять тысяч становились все реальней и осязаемей. А Люба стояла затаив дыхание, боясь спугнуть свое счастье, свое спасение.
- Восемьдесят семь тысяч, - подвел, наконец, итог Олег. - Сколько ещё надо?
- Двадцать три тысячи, - воспрянул Труня. - Что, мужик, бабки кончились? А я тебя предупреждал. Ты, конечно, можешь сбегать, только там уже новые проценты набегут. А бабульки эти я прямо сейчас заберу.
- А если в доллары перевести? - спросил Олег. - Это сколько надо по нынешнему курсу? Где-то баксов восемьсот?
- Чего это восемьсот? - вроде бы даже обиделся Труня. - Тысяча. По тому курсу, который здесь действует, - тысяча. Ты, мужик, понял, сказал, прямо сейчас рассчитаешься. Гони бабки! Или вали отсюда, а это все мне останется за твой гнилой базар.
Олег молча засунул два пальца в дырку на подкладке курточки. Там за подкладкой хранилась у него тысяча долларов. Та самая, что вырвал из Юсуфа якобы в окончательную оплату поточной линии. Это был его неприкосновенный запас на самый черный непредвиденный случай. И вот сейчас он выудил кончиками пальцев сверточек стодолларовых бумажек. Разворачивая их одну за другой, Олег разложил их на коробке. Теперь у него не осталось запаса плавучести на случай очередного крушения в житейском море.
- Поддельные, что ли? - потянулся к ним Труня.