Водка
- А в ванной стиральная машина! - с восторгом доложила Люба. - Можно ею пользоваться?
- Как своей собственной, - разрешил Олег.
- Слушай, а откуда это все? Это твое, что ли?
- С дядькой одним занятным в камере сидел. Он меня к себе на работу уговорил. И даже жилье предоставил, как видишь, настолько я ему понравился. Нам, говорит, Мастер, без такого человека, как ты, просто зарез. Или до Нового года поставишь дело на ноги, или мы все пропадем.
- А что за дело? Опять шампанское бодяжить?
- Ну, что ты, - отмел все её подозрения Олег, - будем в киоске торговать. Ты за прилавком, а я товар добывать. Кассовый аппарат знаешь?
- Конечно! - обрадовалась Люба. - Надоело уже нахлебницей дома сидеть. Там люди, опять же...
- Ну и отлично! - подвел итог Олег. - На ночь я схожу туда посторожить и ознакомиться с делом, а завтра уже приступаем вместе.
- На ночь,.. - увяла Люба.
РЕЖЬТЕ, БРАТЦЫ, РЕЖЬТЕ
Поселок Глубокий Источник занесло глубоким снегом. И совсем бы оказались источенские жители отрезаны от цивилизованного мира, если б не ферма. Как только выпадал пусть даже мелконький снежок, Гриша Мышкис заводил свой бульдозер и начинал чистить дорогу. Все прочие мужики свою технику сразу пропили, а Гриша пока с язвой в больнице лежал, пока на халтуру в Тюмень ездил. Потом у него пускач кто-то свинтил и ещё пару деталей (а не оставляй технику на улице, загони во двор!). Короче, полученный вместо задолженности по зарплате и в качестве приватизационного пая дряхленький "дэтэшка" неожиданно пригодился и стал приносить стабильный доход. Арендовавший ферму толстый азербайджанец попытался как-то раз, ещё в ноябре, зажать обещанные за работу деньги, так Гриша тут же принялся обратно дорогу заваливать снегом, возвращать в изначальное состояние. Так и получилось, что за счет кавказца и село получило выход в город.
Днем, а иногда и ночью, к длинному зданию коровника подъезжали автоцистерны, фургоны и крытые "газели". Но в эту ночь на ферме гостей не ждали. Однако два объемистых джипа неторопливо двигались по пробитой бульдозером Гриши Мышкиса трассе. Тихо урча моторами, они подкатили почти к самым воротам. Луна светилась сквозь небесную дымку бледным пятном, но хилого света, отраженного снежным пространством, вполне хватало, чтобы разглядеть, где двери, а где окна.
Из джипов вышли люди, приставили к стене раздвижную алюминиевую лестницу. Один человек поднялся к окну под крышей. Через минуту послышался легкий хруст, в снег с шорохом упали осколки стекла, а человек бесшумно скользнул внутрь. Еще через пару минут скрежетнул засов и распахнулась створка ворот. В коровник тут же нырнули пятеро в черных трикотажных масках. В руках они держали автоматические карабины "Сайга-410К-01" "казачий", со складным прикладом и внешним видом почти полностью копирующим автомат Калашникова. Эта модель специально разрабатывалась ижевскими оружейниками по просьбе ставропольских казаков, чтобы оружие имело вид боевого и в то же время могло быть куплено любым, поскольку гладкоствольное.
В коровнике грохнул выстрел, потом еще. Послышались крики, но быстро смолкли. Только доносились команды: "Лежать! Руки в стороны!" Внутри вспыхнул электрический свет. В воротах показался один из людей в масках, приглашающе махнул рукой. Из второго джипа вышло ещё трое мужчин. Их лица тоже скрывали маски, но вместо карабинов они тащили пару увесистых брезентовых сумок.
Обитатели коровника оказались захвачены врасплох, выстрелы в потолок и угрожающие крики деморализовали и лишили воли к сопротивлению. Три ружья, отобранных у проспавших налет охранников, стояли прислоненные к стене. Сами охранники, тоже трое, лежали на бетонном полу, раскинув руки и ноги. Их колотила дрожь. Даже в спортивных костюмах холодно лежать на бетоне, особенно когда наружная дверь распахнута и морозный пар стелется по полу.
В большой комнате, над входом в которую сохранилась вывеска "Красный уголок", сбились в кучу, как кролики, дети разных народов. Словно на политическом плакате советских времен, посвященном борьбе всего мира за мир во всем мире, тут плечом к плечу испуганно моргали скуластые азиаты, горбоносые кавказцы и курносые славяне. Роль негра исполнял почерневший от беспробудного пьянства и пренебрежения умывальником Коля-Бешеный. Он единственный из всех лежал, даже не сидел, поскольку оказался абсолютно невменяем.
Один из пришедших, в отличной импортной кожаной куртке на меху, остановился над дрожащими от холода охранниками, которые пытались приподняться на локтях, чтоб хоть чуть-чуть отстраниться от холодного пола. Но их тут же прижимали обратно толстыми подошвами омоновских ботинок.
- А я вашего Юсуфу предупреждал, - принялся читать лекцию мужик в дорогой куртке и с трикотажным лицом, - говорил ему, чтобы не наглел. Ничего не понимает, чисто тупой. Я ему, блин, в натуре человеческим русским языком сказал, типа давай перетрем это дело. Короче, угомонись малехо. Ты уже всю округу своей бодягой забил. Или уже, блин, отстегивай за наши убытки, или конкретно урезай обороты. Не врубается! Под крутого косит. Ладно, тогда мы сами урежем. - Он повернулся к тем двоим, что выгружали из брезентовых сумок дисковые электропилы, и скомандовал: - Давай, пацаны, урезайте чисто по-деловому.
"Пацаны" в масках неторопливо подключили длинные шнуры к распределительным щиткам двух технологических линий. Один к маленькой, на которой производился розлив в полиэтиленовые пакеты, другой - к большой, уставленной пустыми водочными бутылками. Вместо зубчатых дисков на электропилах стояли вулканитовые, предназначенные для резки металла.
Истошно завизжала пила, огромный сноп искр ударил в бетонный пол. Двое принялись кромсать разливочные линии, каждый свою. Вулканит входил в металл, как в бутербродное масло. Резали, понятно, не абы как, а в определенных местах. Во-первых, наискось врезались в электродвигатели, отмахивая напрочь кусок ротора. Потом уродовали зубчатые колеса передач, лишая механику движения. Для гарантии в разных метах перепиливали сам конвейер. Потом настал черед важнейших узлов - укупорки, заливки. Трубам тоже досталось. Стертые почти до основания вулканитовые диски сбрасывались, а вместо них устанавливались новые. И опять с визгом распускались хвостами жар-птиц снопы огненных искр.
Работа длилась больше часа. Обе линии превратились в металлолом. Но этим разрушители не ограничились. Они завернули вентили водопровода и срезали их напрочь. Потом настал черед баков со спиртом. Их содержимое хлынуло на покатый пол, а с него в бетонные траншеи, тянувшиеся вдоль стен. Когда-то в них тоже двигался конвейер - система навозоудаления. Сейчас сухие остатки навоза всплывали и бодро неслись в сторону накопителей или, говоря простым языком, навозных ям.
Все это время мужик в роскошной куртке толкал речь на блатном жаргоне. Объяснял, какой Юсуф нехороший человек. Такими же нехорошими людьми являлись, скрупулезно перечисленные, все его родственники до седьмого колена. При этом они поголовно являлись сексуальными извращенцами и вступали друг с другом в самые противоестественные отношения. Мало того, дядька обещал, что он тоже вступит в такие же отношения и отымеет во все щели самого Юсуфа, всю его родню, всех его друзей и знакомых, работников, а так же автомобили, разливочную технику, торговые точки и склады. Сбившиеся в кучу работники с ужасом ждали, когда он приступит к выполнению угрозы. Но обошлось. Под конец дядька заявил, что долго выслеживал эту фабрику, и все-таки нашел. Найдет и другие кавказские берлоги на уральской земле. Но Юсуф ещё может спастись, если пойдет навстречу и будет отстегивать положенные проценты.
Тут как раз "пацаны" закончили сматывать кабели своих "болгарок". И вся компания налетчиков организованно покинула свежеорганизованный склад металлолома. Сперва под прикрытием карабинов ушли исполнители во главе с чуть охрипшим шефом, потом к дверям попарно отошли боевики в черном, унеся три трофейных ствола. Рыкнули мощные моторы джипов и вскоре затихли вдали. Наступила тишина. Трудовой коллектив подавленно молчал, потрясенный картиной варварского разрушения и резким духом спиртовых испарений. Первым очнулся Коля Бешеный, до того, казалось бы, мертвецки пьяный, неожиданно поднялся, схватил подвернувшееся под руку ведро и, спотыкаясь, поковылял к навозной яме.