Вспышка. Книга вторая
Он был рад этой небольшой передышке; она давала ему время поразмыслить об отношении дяди к нему. Дядины нападки стали просто невыносимыми – будто у него на самом деле были основания подозревать, что Наджиб предал его и работает против него – подозрения совершенно смехотворные, но в извращенном сознании Абдуллы такая версия могла, вероятно, казаться правдивой. «Наверное, паранойя – это удел всех революционеров, которые слишком долго ведут борьбу», – подумал Наджиб. Абдулла стал злейшим врагом самому себе. Когда-то он был способен взять на себя ответственность за плохую организацию операций, закончившихся катастрофой, но сейчас во всем винил своих людей. Раньше он был готов прислушиваться к мнению других, сейчас даже к своим ближайшим помощникам и самым верным соратникам относился с недоверием. Прежде в его действиях было какое-то праведное начало, теперь же все они планировались лишь с одной-единственной целью – способствовать его прославлению. Хотя он по-прежнему держал руку на пульсе Ближнего Востока и видел в себе самом единственного возможного спасителя палестинцев, населяющих лагеря для беженцев, люди являлись лишь средством достижения его цели, а единственным желанием и заботой стало достижение власти любой ценой.
Абдулла упивался властью. Он наслаждался ею и совершенно беззастенчиво ею пользовался. Наджиб сделал глоток содовой, решив, что в разговоре ему следует постараться придерживаться нейтрального тона: имея дело с Абдуллой приходилось соблюдать осторожность, тщательно учитывая малейшее изменение его настроения. Он сел на место и взглянул на дядю.
– Как тебе удалось заполучить этот дворец? – спросил он, показывая жестом вокруг.
Проследив взглядом за рукой Наджиба, Абдулла остановил на нем свой взгляд.
– Братья Элмоаиды в течение многих лет не слишком старательно поддерживали наше дело, – самодовольно проговорил он. – Как мне кажется, теперь они решили исправить прошлые ошибки. Я могу пользоваться этим дворцом, когда только захочу. – На лице его появилась слабая улыбка. – Ты не поверишь, какими сговорчивыми они стали.
Стараясь, чтобы голос прозвучал как можно спокойнее, Наджиб как бы между прочим заметил:
– Хамид говорит, что эту женщину, Боралеви, завтра должны привезти сюда.
Абдулла кивнул.
– Ее доставят тем же самолетом, которым улечу я. – Казалось, он просто раздувается от чувства собственной значимости. – Муаммар на недельку пригласил меня в Триполи. Муаммар – один из моих верных сподвижников. А я, разумеется, плачу ему тем же. С самого прихода к власти полковник поддерживает меня.
Наджиб почувствовал, что им начинает овладевать раздражение.
– Ты мог бы предупредить меня заранее, что собираешься уезжать. – Ему не удалось скрыть свое недовольство. – А что, по-твоему, делать мне, пока ее будут держать тут взаперти? Сидеть сложа руки и убивать время в ожидании твоего возвращения? – Он опустил глаза и встряхнул кубики льда в стакане. Затем снова поднял голову. – На случай, если ты запамятовал, хочу тебе напомнить, что у меня есть дела. Не вижу никакого смысла в том, чтобы дожидаться тебя здесь.
– Ах. – Абдулла поднял вверх указательный палец. – Смысл есть. – Он злобно улыбнулся.
Наджиб молча ждал.
– Это испытание. Надеюсь, ты погашаешь это. Наджиб почувствовал, как острая боль пронзила его, на лбу проступил пот. Но внешне он оставался совершенно спокойным. Он покачал головой.
– Прости меня, но я не понимаю. Может быть, ты будешь так добр, что объяснишь мне все.
Абдулла с хитрым видом взглянул на него, облокотившись о резные белые подлокотники.
– Я хочу проверить, не изменился ли ты.
Наджиб разозлился.
– Изменился? О чем ты говоришь?
– Наджиб, будет тебе, – Абдулла примирительно махнул рукой. – Почему ты настаиваешь на том, чтобы мы играли в эти игры? Мы оба прекрасно понимаем, что я имею в виду. Твой западный образ мыслей. То, что твоя богатая жизнь и твое положение в обществе, как я подозреваю, сделали тебя мягкотелым. – Он насмешливо улыбнулся, обнажив выступающие вперед острые нижние зубы. – Настало время мне убедиться в том, что обиды, пережитые тобой в прошлом, по-прежнему адским пламенем бушуют в твоей душе.
Наджиб почувствовал, как где-то глубоко внутри него разгорается бездумная ярость.
– Прошлое, опять прошлое! – сорвались с его уст резкие слова. Внезапно его перестали заботить возможные последствия этой вспышки. С него довольно. – Вечно ты вспоминаешь прошлое, – мрачно проговорил он. – Возможно, ты забыл, что это мою сестру они убили, а не твою. – Он метнул в сторону Абдуллы злой взгляд.
– Перед лицом Аллаха все мы братья и сестры, – чопорно процитировал Абдулла.
– Интересно, почему при малейших трудностях ты всегда вспоминаешь Аллаха? – осведомился Наджиб. – Как только возникает необходимость что-то объяснить или оправдать, ты тут же вспоминаешь Аллаха: Аллах то, Аллах это.
Смуглое лицо Абдуллы побелело от злости, он с трудом сдерживался.
– Мало того, что ты ступил на скользкий путь предательства, – завопил он, – так ты еще и богохульствуешь!
Наджиб мрачно усмехнулся.
– Тогда казни меня. – В его негромком голосе слышалось сдерживаемое презрение. – Убей всех своих сторонников, и в один прекрасный день ты оглянешься вокруг и увидишь, что остался один, и тогда ты спросишь себя, что случилось со всеми твоими друзьями. – Он поднялся со стула, удивляясь тому, что совершенно спокоен и нисколько не беспокоится о последствиях своей вспыльчивости. Он взглянул на Абдуллу. – С меня довольно. Я буду в своей комнате. Можешь послать за мной, когда одумаешься.
– Сядь, – мрачно сказал Абдулла. Глаза его потускнели, маниакальный свет в них погас.
Наджиб в изумлении уставился на него. Похоже, дав отпор Абдулле, ему каким-то образом удалось умерить его гнев. Надо будет иметь это в виду.
Он без слов опустился на стул.
– Я послал за тобой не для того, чтобы ссориться, – устало проговорил Абдулла. – Нам надо обсудить намного более важные вещи.
– Я тоже прилетел сюда не для того, чтобы тратить время впустую, – категорическим тоном ответил Наджиб. – Тебе известно, что мне надо руководить своей империей. Я не могу прохлаждаться тут, поджидая, пока ты решишь возвратиться из Ливии или еще откуда-то. Время – деньги, и я не собираюсь тратить ни то, ни другое. Сейчас, когда ты захватил эту женщину, либо немедленно прикончи ее и забудем обо всем, либо отпусти ее. Зачем дергать насекомое за крылышки, намного быстрее и чище просто убить его, так будет лучше для всех.
Абдулла искоса взглянул на племянника.
– Мне стоило таких трудов похитить ее, надеюсь, ты не думаешь, что я сделал это только для того, чтобы ее убить? Это легко можно было сделать и в аэропорту. Или даже еще легче, когда она была за границей.
Наджиб нахмурился.
– Тогда что тебе нужно?
– Во-первых, деньги.
– Откуда такая жадность? Ты же знаешь, что в твоем распоряжении миллионы долларов.
– Еще несколько миллионов не помешают, – практично заметил Абдулла. – Однако мной движет не только финансовая выгода.
– А что же еще? – лаконично спросил Наджиб. Он поднес к губам стакан, но там остались только кубики льда. Взяв один, он принялся посасывать его.
Абдулла встал и принялся мерить шагами комнату.
– Двенадцать наших человек находятся сейчас в израильских тюрьмах. Трое сидят в Греции по обвинению в угоне самолета греческой авиалинии. Я потребую их безоговорочного освобождения. – Он загнул один палец. – Я также хочу добиться освобождения всех заключенных, принадлежащих к организациям «Аль Фатах», «Федайин» и ООП. – Он загнул еще три пальца на руке. – Ну и не следует забывать о такой безделице, как пятьдесят или шестьдесят миллионов долларов, чтобы раздать их беженцам, находящимся сейчас в лагерях. – Он загнул большой палец. – Вот, чего я хочу. – Абдулла разогнул пальцы. – Пять пунктов.
Наджиб в изумлении смотрел на него, не говоря ни слова. Голова у него шла кругом. Он и представить себе не мог, насколько далеко зашел Абдулла со своими безумными амбициями. Наджиб проглотил наполовину растаявший кубик льда.