"Сезам, откройся!"
Едва ли такой «стратег» мог претендовать на звание «спасителя мира от ядерной катастрофы».
И в заключение несколько слов о профессиональной стороне дела Пеньковского. Западные исследователи проблем разведки почти в один голос распинаются о каком-то особом, выдающемся разведывательном успехе западных спецслужб в деле Пеньковского.
Но о каком успехе в этом деле может идти речь, кроме успешного получения информации, которую совершенно добровольно и инициативно давал им Пеньковский?
О такой важной части разведывательной работы, как вербовка, в этом случае даже не пахло. Не было и усилий разведки по развитию разведывательных возможностей Пеньковского. Все, что требовалось от двух самых мощных западных разведок в работе с Пеньковским, так это четкая и надежная организация связи с ним. И как раз в этом сугубо профессиональном деле они и допустили грубейшие ошибки, приведшие к провалу их агента. И эти ошибки тем более непонятны и непростительны, что служебное положение Пеньковского позволяло ему вполне легально общаться с иностранцами, посещать иностранные посольства, выезжать за границу. В этих условиях связь с ним облегчалась максимально, несмотря на обострение отношений СССР с Западом в обстановке «холодной войны». В то же время эти обстоятельства усложнили задачу контрразведывательной службы по разоблачению шпионской работы Пеньковского. К чести наших контрразведчиков, они не упустили ошибок западных спецслужб.
Стоило им только подключить на связь с Пеньковским в Москве Дженет Чисхолм — жену уже расшифрованного нашей контрразведкой английского разведчика Ролангера Чисхолма, как связь Пеньковского с иностранной спецслужбой была зафиксирована, и этим был положен конец его шпионской карьере. Эту ошибку английской разведки ЦРУ, в свою очередь, усугубило своей. Получив от Носенко в 1962 году информацию о том, что Второе главное управление КГБ (контрразведка) засекло тайник западных спецслужб на Арбате, как раз, как позже выяснилось, включенный в линию безличной связи с Пеньковским, оно не информировало об этом ни свою резидентуру в Москве, ни англичан. В результате наша контрразведка зафиксировала использование этого тайника Пеньковским, уже взятым под контроль из-за моментальных встреч с Дженет Чисхолм (Уайз Д. Охота на «кротов». М., 1995).
Вот и получается, что, говоря о Пеньковском, следует не надрываться напрасно о «величии» этого шпиона, о каком-то превосходстве его даже над Кимом Филби, до чего договариваются некоторые исследователи, а давать правдивый анализ действиям западных разведок, оказавшихся беспомощными в обеспечении связи со своим общим агентом. Правильно гласит русская поговорка: «У семи нянек дитя без глазу».
Итак, предательство Пеньковского не содержит в себе ни крупицы идейности, за которую западные спецслужбы превозносят его. Чистая корысть, доведенная до крайности, полная нравственная и моральная деградация.
Однако нельзя отнять профессиональную изощренность и разведывательную подготовленность Пеньковского, что способствовало увеличению ущерба от его шпионской деятельности внутри ГРУ. Во всяком случае, западным спецслужбам необыкновенно повезло.
Явное преувеличение значения этого «крота» для Запада, в том числе в политическом плане, обусловливалось, с одной стороны, действительно большим объемом важной военной информации, переданной Пеньковским на Запад за 18 месяцев его предательской деятельности.
С другой стороны, несомненно то, что американцы в преддверии карибского кризиса узнали многое о состоянии ядерного вооружения нашего государства и вынуждены были считаться с фактическим положением и готовностью нашей стороны дать им решительный отпор.
И, наконец, третье и, пожалуй, самое существенное для преувеличения значения измены Пеньковского состояло в том, что он фактически превратился в агента сразу двух самых мощных западных разведок, одинаково заинтересованных в повышении своего престижа через восхваление их общего агента. Но как раз этот последний факт, как мы убедились, и явился серьезной слабостью.
ОПЕРАЦИЯ «ЯНУѻ том же 1961 году, когда начал действовать «крот» Пеньковский, у ЦРУ появился другой «крот» в ГРУ. Причем на этот раз, впервые в истории ЦРУ, этот «крот» в 1974 году стал наивысшим по воинскому рангу шпионом, получив звание генерал-майора.
Поскольку об этом исключительном «кроте» в наших средствах массовой информации сообщалось скупо, история его излагается в основном по сообщениям иностранной прессы.
Этот «крот» — генерал-майор Поляков Дмитрий Филиппович (в дальнейшем «Янус») — был всего на два года моложе Пеньковского, он также прошел войну артиллеристом, отличался храбростью и, как достойный кандидат, после окончания военной академии был взят в ГРУ.
Но в отличие от Пеньковского, изменив одновременно с ним, он сумел безнаказанно действовать как весьма эффективный «крот» ЦРУ целых двадцать с лишним лет. Только с началом 1980-х годов на него пала тень подозрения, приведшая через несколько лет к его разоблачению.
В 1988 году он был осужден и расстрелян.
По сообщениям американских средств массовой информации, «Янус» был завербован американской спецслужбой в 1961 году во время его пребывания в загранкомандировке в США.
По заявлению бывшего директора ЦРУ Джеймса Вулси, «Янус» был наиболее ценным «кротом» этой службы в ГРУ. Он, по словам Вулси, не только помог Западу выиграть «холодную войну», но и сделал все, чтобы на земле не разразилась «горячая война» (сообщение агентства Ассошиэйтед Пресс от августа 1994 г.).
По оценкам многих экспертов ЦРУ, «Янус» был, как агент, ценнее Пеньковского. Кроме того, он был более подготовленным «экспертом по вопросам стратегии и, в целом, по Советскому Союзу».
Другой бывший директор ЦРУ Гейтс говорил, что «Янус» позволил им заглянуть в нутро советской военной организации и увидеть, как советские стратеги оценивают проблемы ядерной войны».
В профессиональном плане, как разведчик, «Янус» оценивался ЦРУ самым высоким образом. Он не только четко обеспечивал связь со спецслужбами, но и сам вносил современные усовершенствования в нее; по его заказам ЦРУ изготовило специальную электронную аппаратуру для быстродействующей связи «Януса» по радио с посольством США в Москве, исключающей перехват ее нашей контрразведкой.