"Сезам, откройся!"
Теперь, отправив телеграмму, я с нетерпением ждал ответа, заранее мобилизуя себя на то, что нужно так нейтрализовать изменника «Гарта», чтобы исключить огласку и неизбежность новой шумной кампании в средствах массовой информации Запада, с новым перемыванием давно прошедших событий 1945 года.
Для меня это была сейчас главная задача. Поздно вечером следующего дня поступило сообщение из Оттавы, и все сомнения исчезли. Как явствовало из сообщения Морриссона (так звали сотрудника канадской контрразведки), «Гарт» попался на связи с женщиной. Установив близкие отношения с замужней дамой, он вызвал подозрения у ее мужа, который и донес на него контрразведке. После первого же допроса «Гарт» сознался в принадлежности к внешней разведке и дал согласие на измену и сотрудничество с противником.
Все встало на свои места. Канадские спецслужбы присвоили «Гарту» кодовое имя «Гедеон», а английские, с которыми канадцы немедленно проконсультировались, назвали его «Краеугольным камнем». По замыслу этих двух западных спецслужб началась оперативная игра с нами. Теперь нашей задачей стало «переиграть» их.
В результате обсуждения создавшейся ситуации было намечено:
— вести дело в переписке с «Гартом» к тому, чтобы он приехал на короткое время «на переподготовку» домой. Заинтересовать в этом западные спецслужбы;
— вывести из-под возможной опасности резидента Филина, о котором «Гарт», а следовательно, и западные спецслужбы знали, что он находится в Бразилии и будет обращаться к канадцам за въездной визой в Рио-де-Жанейро.
С этой целью мы в течение двух месяцев одобряли действия «Гарта» и готовили его к предстоящему приглашению, сообщая о намерении дать ему для связи новую, самую совершенную нашу радиостанцию. Мы полагали и не ошиблись, что западные спецслужбы пожелают заполучить эту нашу «новинку».
Одновременно мы смогли предупредить Филина в Бразилии ни в коем случае не обращаться за визой к канадцам, отменили его перебазирование в Канаду и предложили ему заняться разведкой в странах Латинской Америки, оставаясь в Бразилии.
Наша легенда о необходимости обучения «Гарта» работе на новой радиоаппаратуре возымела действие на спецслужбы, и на наш вопрос, сможет ли он совершить поездку домой на пару недель, был получен положительный ответ.
Как мне стало известно позже из мемуаров британского контрразведчика П. Райта (Райт П., Грингласс П. Ловец шпионов. Берлин, 1988), сам «Гарт» не хотел ехать в Москву, но спецслужбы убедили его в полной безопасности такого визита. Кстати, Райт сообщает, что канадцы и англичане строили далеко идущие планы использования «Гарта» в качестве своего «крота» в нашей службе нелегальной разведки. Об этом можно догадаться и по тем кодовым названиям, которые они присвоили «Гарту»:
«Гедеон» — библейский герой, полководец, отразивший вторжение в Израиль нумедийских племен;
«Кейстоун» — очевидно, предназначал «Гарта» стать краеугольным камнем системы дезинформации и оперативной игры с внешней разведкой.
Финал был прост. Из аэропорта, куда прибыл «Гарт», его доставили прямо в тюремную камеру. Не успел начаться допрос, как «Гарт» во всем сознался. Все произошло, по его показаниям, так, как сообщал Морриссон.
Но для канадско-британских спецслужб дело на этом не закончилось. Мы решили продлить им «удовольствие» нетерпеливого ожидания возвращения «Гарта» в Канаду «с новой рацией». Через некоторое время были возобновлены наши радиопередачи для «Гарта», при которых передавались указания в его шифре.
Как пишет в своих воспоминаниях английский контрразведчик Райт, британская и канадская спецслужбы в течение года искали «Гарта» по всей Америке, стараясь найти своего сбежавшего «крота».
Так, несмотря на поражение в результате измены «Гарта», нам удалось с выигрышем выйти из создавшейся ситуации, сорвав замысел ТФП в наши ряды «крота» западных служб. Конечно же нам помог случай. Не объявись Морриссон, неизвестно, как могли бы обернуться наши усилия по созданию новой резидентуры. Не исключено, что они могли бы захватить и другого нашего разведчика Филина, и тогда могли быть проведены новые шумные процессы. Хотя у нас не принято заниматься гаданием. Ведь «Гарт», как долго считали западные службы, мог и сам «сломаться», признаться в измене. Долго — потому что только в 1982 году Морриссон, уже будучи на пенсии, разболтал о своем поступке и был осужден за него. Но, что интересно, на суде он в свое оправдание заявил, что*«только стремился спустить этого гаденыша в канализационную трубу». Значит, не только деньги двигали этим человеком, а присущая всем честным людям ненависть к предателям (Сегодня. 1994, 14 сентября)*.
Но игра с западными спецслужбами была непростой. Вести ее нужно было тонко, терпеливо и со знанием образа мышления противника. Ведь нам противостояла не только малоопытная канадская спецслужба, но и МИ-6, изощренная в оперативных играх. Эта игра потребовала от нас куда больших аккуратности и осмотрительности, чем любая другая из агентурных оперативных игр, ранее проводившихся нами. Но она нам удалась, и, несмотря на горечь от измены «Гарта», я мог только радоваться этой оперативной победе.
ОПЕРАЦИЯ «ФИГЛЯР»Изучая все появлявшиеся сообщения об операциях иностранных спецслужб по ТФП с целью приобретения «кротов» в советских спецслужбах, автор обратил внимание на то, что меньше всего успехов на этом поприще добились западные спецслужбы по проникновению в советские нелегальные службы. И отнюдь не только потому, что изменников среди нелегалов было относительно меньше, чем среди сотрудников легальных разведок.
Собственно, «кроты» из числа нелегалов — это «Гарт» и «Густо». Еще одна попытка, предпринятая ЦРУ в отношении изменника Михаила Федорова, окончилась безуспешно, так же, как и дело Логинова, но значительно быстрее, благодаря бдительности ГРУ. Суть этой попытки ТФП в нелегальную службу ГРУ, которую назовем операцией «Фигляр», кратко сводилась к следующему, согласно информации Уайза.
«Фигляр» был нелегалом ГРУ, которого в 1957 году направили в Швейцарию с мексиканским паспортом и задачей осесть во Франции. Считаясь мексиканцем по паспорту и фотографом по профессии, он открыл в Париже фотостудию. Почти сразу же он вышел на американское посольство в Париже и предложил свои услуги ЦРУ. Оперативный сотрудник резидентуры ЦРУ Ковач завербовал его и работал с ним как агентом почти два года, встречаясь в различных городах Европы. ЦРУ придавало большое значение возможности ТФП с его помощью в службу нелегальной разведки ГРУ.