"Сезам, откройся!"
ОПЕРАЦИЯ «ФЕДОРА»ЦРУ и ФБР считали своим «кротом» в нью-йоркской резидентуре внешней разведки сотрудника этой службы Алексея Федоровича Кулака, которому ФБР присвоило псевдоним «Федора», а ЦРУ — «Скотч». По утверждению Уайза, «Федора» начал снабжать ФБР информацией вскоре после прибытия в США, 23 ноября 1961 года. Главным образом, он сообщал американцам о том, кто есть кто в резидентуре внешней разведки в Нью-Йорке. Работал в резидентуре по линии научнотехнической разведки, раскрыл перед противником задания по этой линии. Сотрудничал с американскими спецслужбами в течение двух служебных командировок в США, в общей сложности 12 лет. Вернулся в СССР в 1977 году и якобы оставался вне подозрений, так как являлся героем Советского Союза.
КРАТКОВРЕМЕННЫЕ «КРОТЫ»Другими, как пишет американская пресса, «кротами» американских спецслужб в заграничных резидентурах внешней разведки, выданными Эймсом, были майор Сергей Моторин, подполковник Валерий Мартынов, оба в вашингтонской резидентуре, Варенник — в западногерманской и Варенцов — в итальянской. Все они действительно были разоблачены в СССР как изменники и понесли заслуженное наказание. Вот некоторые особенности этих «периферийных кротов».
Моторин был завербован ФБР в 1983 году на элементарной жадности. Американская контрразведка подловила его на попытке обойти местные законы при покупке дорогой видеоаппаратуры. В качестве дополнительного компрометирующего его перед нами материала был использован задокументированный факт любовных встреч Моторина в одной из вашингтонских гостиниц. Из-за краткости пребывания в резидентуре (менее года после его вербовки) он не успел нанести большого ущерба, но его сообщения о деятельности вашингтонской резидентуры и об ее личном составе и внутренней обстановке способствовали активизации подрывной работы ФБР и созданию предпосылок для вербовки других разведчиков. Отозван в Москву в 1984 году, разоблачен и осужден в 1986 году.
Валерий Мартынов изменил, работая в вашингтонской резидентуре, вскоре после прибытия туда в 1982 году.
Начатое сразу по прибытии Мартынова наблюдение и изучение его сотрудниками ФБР быстро выявило его корыстную заинтересованность в увеличении заработка. Встречи с работниками ФБР к концу года завершились его вербовкой, и он сразу начал поставлять американцам секретную информацию. До 1985 года он являлся полноценным «кротом» ФБР в вашингтонской резидентуре.
В 1985 году он вернулся в Москву и вскоре был арестован, изобличен в измене и осужден.
До ареста Эймса ФБР терялось в догадках о причинах провала Мартынова. После осуждения Эймса это было отнесено на его счет (Даффи Б. Последний шпион «холодной войны». Вашингтон, 1993).
И еще два изменника фигурируют в моем списке: рядовой сотрудник боннской резидентуры Варенник, выданный Эймсом, по сообщению американской прессы. Он был отозван из загранкомандировки в марте 1986 года, разоблачен и осужден. Второй случай был освещен в средствах массовой информации широко и касался полковника Виктора Ощенко, он заслуживает более подробного рассмотрения.
ДЕЛО В. ОЩЕНКОВ июле 1992 года советник посольства России во Франции Виктор Ощенко изменил и вместе с семьей бежал в Англию. Ощенко являлся полковником, сотрудником парижской резидентуры внешней разведки. В Англии, судя по всему, он был уже хорошо известен, в первую очередь, британской разведке МИ-6. В начале 70-х годов Ощенко работал в лондонской резидентуре внешней разведки под прикрытием второго секретаря посольства СССР в Англии. Можно предполагать, что он был не только хорошо изучен, но и подготовлен, с участием «крота» МИ-6 Гордиевского, к вербовке. Если эта операция МИ-6 не была произведена еще тогда, в Англии, то она, вероятнее всего, была завершена по прибытии Ощенко во Францию и превратила его в «крота» этой службы.
О том, что Ощенко к моменту бегства уже являлся агентом МИ-6, говорит ряд обстоятельств, типичное для «крота» поведение.
Так, до самого последнего дня Ощенко ничем не проявил подготовку к бегству. Наоборот, его действия свидетельствовали о сборах домой. Его разговоры по телефону со старшей дочерью, отправка вещей и автомашины в Союз и другие подобные «заботы» выглядят как нарочитая демонстрация.
В среде сотрудников посольства и в резидентуре Ощенко всегда занимал ортодоксальные позиции, не упуская ни одной возможности подчеркнуть свою глубокую лояльность и партийную верность. Например, он энергично возражал против департизации посольства.
Вызов Ощенко в Москву «в порядке сокращения штатов резидентуры» был, судя по заявлению представителя внешней разведки, связан с возникшими подозрениями о двойной игре Ощенко, то есть для него и его хозяев в МИ-6 стало ясно, что возникла угроза разоблачения его как «крота» этой службы.
Последующие события в Англии, в которых принимал участие Ощенко, также подтверждают данные о том, что он был давним «кротом» МИ-6. Так, он стал принимать участие в разоблачении своих бывших «агентов», выступая в суде в качестве основного свидетеля обвинения, причем при поддержке другого изменника — Гордиевского. То, о чем он свидетельствовал, было явно известно МИ-6 уже давно, что эта служба и не скрывала (Известия. 1993, 23 сентября). То есть эту информацию Ощенко уже раньше сообщал МИ-6, будучи «кротом» этой службы.
В свете этих и ряда других признаков двойной игры Ощенко, которая могла длиться не один год, смешно предполагать, как это делали некоторые комментаторы, что якобы он серьезно собирался домой, но в последний момент у него произошел какой-то срыв (Большаков В. Разведчик уходит через Ла-Манш. Правда. 1992, 22 августа). Единственное, что могло способствовать внезапному бегству Ощенко, так это реальная боязнь быть уличенным. В этом также он повторил путь знакомого ему Гордиевского.
Помимо других агентов во Франции и Англии, Ощенко выдал завербованного им еще в 1976 году Майкла Смита, о котором знал и Гордиевский, но МИ-6 оставляла его на свободе, вероятно, в целях безопасносги своего «крота» В. Ощенко. Поэтому и судили Смита уже после бегства Ощенко.