"Сезам, откройся!"
Думаю, что и за это «Мутанту» можно, как писал об этом один из западных авторов, «вместо пули, положенной изменнику, выдать медаль».
Во всяком случае, ясно, что ослабление взаимодействия западных спецслужб в их борьбе против советских служб было только на руку внешней разведке.
Наконец, в-пятых, в «заслугу» «Мутанту» можно поставить то, что созданная с его помощью Энглтоном атмосфера всеобщей подозрительности в ЦРУ привела к тому, что Энглтон поочередно подозревал в принадлежности к агентуре КГБ почти всех руководителей этого ведомства, в том числе и самих директоров ЦРУ. Даже Колби значился как возможный «крот» КГБ.
Но в конце концов и сам Энглтон стал жертвой своей двадцатилетней кампании «охоты за «кротами». Один из его помощников Клар Петти, после ухода Энглтона из ЦРУ, занялся анализом всего происходившего при нем в ЦРУ и пришел к выводу, что «Мутант» «вовсе не перебежчик, а заброшен к нам КГБ, а внутренний агент Москвы — не кто иной, как сам Энглтон, ибо за все время существования ЦРУ никто не причинил ведомству большего вреда, чем эти двое».
В результате за самим Энглтоном в течение нескольких месяцев велась слежка.
Только из числа высокопоставленных сотрудников ЦРУ под подозрение попали более сорока, причем фактически никому из них не удалось выйти после «специальных расследований» без ущерба для своей карьеры.
Все, что случилось в ЦРУ и в контрразведывательной службе этого ведомства в 60-е и 70-е годы, когда вся контрразведывательная работа свелась к бессмысленной «охоте на «кротов», было характерно для положения в стране и в ее главном контрразведывательном органе — ФБР.
Разгул маккартизма в 50-е годы в США составил одну из наиболее мрачных картин внутриполитической жизни США.
В феврале 1950 года мало кому до этого известный сенатор из штата Висконсин выступил с речью, в основу которой легли сфабрикованные ФБР материалы, и зловещая тень маккартизма нависла над политическим горизонтом страны.
Методы «расследования» так называемой «антиамериканской деятельности» стали основываться на шантаже и угрозах, лжесвидетельстве и фабрикации фальшивок. Эти методы неизбежно нашли свое применение и в ЦРУ, где лжесвидетельства изменника «Мутанта» пришлись по сердцу Энглтону, так как соответствовали установкам Маккарти. И хотя в 1954 году вице-президент Никсон был вынужден изза протестов американской общественности назначить расследование деятельности Маккарти, в результате которого сенатор был судим и наказан, заложенные им принципы расследований остались на вооружении спецслужб США, в первую очередь, ФБР и ЦРУ.
Просчеты ФБР в 70-е и 80-е годы — это также результат «охоты на «кротов». Это нашло отражение в длительной безнаказанной деятельности агентурной группы Уокеров, Рональда Пелтона, успешном бегстве бывшего сотрудника ЦРУ Эдварда Ли Ховарда и других успешных операций советских разведок.
В свою очередь, «охота на «кротов» в ЦРУ, как заметил один из руководящих сотрудников этой разведки, «вероятно, все же больше способствовала защите советского агента, если таковой был внедрен в ЦРУ, чем его разоблачению» (Уайз Д. Охота на «кротов». М., 1994).
Эта история «мутантного» периода в ЦРУ перекликается с той ситуацией, которая возникла в ЦРУ после ареста Олдрича Эймса.
Судя по сообщениям, поступавшим из США, в ЦРУ вновь стала разворачиваться кампания «охоты на ведьм», тем более что это не в новинку для этой разведки. Убийственная память от двадцатилетней «охоты на «кротов» осталась у многих американских разведчиков.
Вот и теперь в ЦРУ ищут агентов, но сейчас не советских, а российских.
Что удивительно, внешней разведке удалось приобрести агента как раз в том подразделении ЦРУ, на которое возложена задача обеспечения безопасности службы.
Но, как справедливо считают американские специалисты (и сам Эймс, высказавшийся в интервью французской газете в тюремной камере), как раз болезненная память об энглтоновской эпохе сплошной подозрительности и способствовала безнаказанной девятилетней работе Эймса с внешней разведкой.
Проявление бдительности и подозрений в отношении друг к другу в ЦРУ считалось сотрудниками этой службы неприемлемым пережитком той мрачной страницы жизни ЦРУ.
История об «охоте на «кротов» в ЦРУ хорошо подтверждает слова древнего китайского философа Конфуция о значении доверия. На вопрос к философу, на чем зиждется государственное управление, мудрец ответил: «Верность войска и благополучие граждан, конечно, важны, но ими можно и пренебречь, тогда как без доверия государство не просуществует и дня» (Известия. 1994, 6 августа).
Проиллюстрировав на примере «охоты на «кротов» пагубность атмосферы недоверия и подозрительности, независимо от ее первоисточника, пережив аналогичную ситуацию в период ежовско-бериевского руководства внешней разведкой, я с глубоким удовлетворением думаю, что нашей службе повезло избежать возникновения подобных ситуаций, несмотря на то, что предатели и изменники пытались столкнуть ее на путь подозрительности и недоверия.
В этом как раз и оказался залог успехов внешней разведки при неизбежных отдельных неудачах.
В случае измены «Мутанта» такая явная неудача обернулась большой удачей, принесшей главному ее противнику — Центральному разведывательному управлению США — серьезный ущерб.