"Сезам, откройся!"
В связи с потерей шифрмашины «KL-7», Агентство национальной безопасности сочло вполне возможным использовать ее после внесения модификации и меняя ежедневно ключи.
Но АНБ не знало, что Джон Уокер уже стал регулярно снабжать КГБ ежедневными ключами к этой машине, а как только были разработаны модификации и разосланы по военным подразделениям соответствующие технические руководства, агент немедленно снял копии с этих документов и передал их советскому разведчику.
Следует добавить, что шифрмашина «KL-7» была основной и использовалась ВМС, ВВС, морской пехотой, армией США и ЦРУ.
Таким образом, благодаря Уокеру, по словам Пита Эрли, создалась ситуация,*«как если бы ВМС США открыли филиал своего центра коммуникаций прямо посреди Красной площади»* (За рубежом. 1995, № 37).
О том, какое значение имеет своевременная расшифровка коммуникаций военных ведомств, напоминает эпизод с расшифровкой американцами японских телеграмм перед японской атакой на Перл-Харбор. Тогда американцев подвела замедленная реакция на добытую информацию, что привело к трагедии. В части реализации добывавшейся через Уокера информации в нашей спецслужбе все было отработано четко.
Когда шел судебный процесс над Уокером, один из американских адмиралов, давая показания контрразведке, сетовал постфактум на то, что во время крупных военно-морских учений американского флота, при самом строгом соблюдении конспирации и сохранении в строжайшей тайне места и обстоятельств их проведения, к моменту прибытия американских кораблей в район учений, их там всегда уже ждали советские корабли-наблюдатели. Теперь ясно, говорил адмирал, что в распоряжении русских были американские оперативные планы. Тогда же приходилось просто недоумевать и удивляться такой прозорливости.
То же самое происходило и с подводным флотом США. Благодаря материалам Уокера были раскрыты секретные средства слежения за американскими подлодками, и это позволяло точно знать местонахождение в любой данный момент всех американских субмарин, в том числе и с ядерными зарядами. Любое передвижение американской подлодки, выход ее из портов были известны нашим наблюдателям. Секретная шифрованная связь подлодок, которые сообщали своему командованию о местонахождении и направлении движения, все это находилось под контролем, благодаря добывавшимся внешней разведкой через Уокера шифрам и ключам к ним.
Теперь представь, читатель, что американские боевые корабли или подлодки, вооруженные ядерным оружием, направились бы с агрессивными целями к берегам нашей страны. Наши оборонные силы, заблаговременно зная об этом. были бы готовы встретить их там и дать соответствующий отпор. Вот что значит иметь одного, только одного такого агента в тылу противника.
Можно многое было бы рассказать из того, как работали наши разведчики с Уокером, а после того как он создал целую агентурную группу, завербовав своего друга Уитворта и сына Майкла, со всеми этими агентами. Подробно об этом пишет Баррон, правда, только на основе показаний тех агентов, которых арестовало ФБР. Полная картина деятельности этой агентурной группы остается тайной для американских спецслужб, и у меня нет оснований раскрывать ее. Могу только подтвердить, что работа с группой Уокера велась так высококвалифицированно, что за все 17 лет сотрудничества Уокера с внешней разведкой у американской контрразведки не могло и не возникало никаких подозрений на его счет. Раскрыта группа была исключительно из-за расшифровки Уокера перед его бывшей женой Барбарой, которая и выдала его ФБР.
Говоря о роли американской контрразведки в этом «раскрытии», не могу не отметить в высшей мере топорной работы этой службы.
Баррон и рецензенты его книги пытаются выдать работу ФБР по этому делу за «восхитительный пример контрразведывательной деятельности». В то же время сам Баррон, по ходу изложения истории об «агентурной сети Уокера», *вынужден привести такие факты бездарной работы ФБР, что их можно назвать восхитительным безобразием, а не успехом*.
Как оказалось, бывшая жена Уокера неоднократно пыталась сообщить ФРБ о том, что ее муж является русским шпионом, и лишь на третью ее попытку ФБР прореагировало и приступило к соответствующему расследованию.
Если бы ФБР действительно работало хотя бы удовлетворительно, то нельзя исключать, что из-за сложившейся обстановки вокруг Уокера внешняя разведка могла бы потерять этот источник на пару лет раньше.
В заключение об этом изумительном примере успешной агентурной операции ТФП в американскую спецслужбу приведу некоторые оценки этого дела американскими специалистами.
Сами американские криптологи считали, что материалы Уокеров, при их серьезном глубоком изучении советскими криптологами, могли самым подробным образом раскрыть перед ними как концепции американских шифровальных служб, так и принципы их работы с цифрами, этого было достаточно, по их мнению, для того, чтобы, даже не имея шифровальных ключей в дальнейшем, они смогли бы сами подобрать ключи к шифрам и читать их на основе того, что было скомпрометировано переданными Уокером материалами. В этой связи американских специалистов тревожило не только то, что стало уже известно нашим специалистам об американских шифрах, но в не меньшей мере будущее американской криптологии. АНБ затратило огромные средства на совершенствование действующих систем. Целых 17 лет советские специалисты тщательно анализировали ход развития американской криптографии, так что любые новые преобразования в этой области могут быть разгаданы советскими специалистами на основе этого долголетнего опыта. Тем более что все находящееся в АНБ оборудование можно считать заочно знакомым для советских специалистов.
Второй аспект оценки американцами ущерба от раскрытия их секретов внешней разведкой состоял в том, что эти агенты передали ей также практически все секреты военно-морских сил США. Эта разведывательная информация, по их мнению, неизбежно учитывалась в развитии советского современного военно-морского флота, способствовала подтягиванию его до уровня технического снаряжения лидирующего в мире флота США.