Шторм
Сердце гулко забилось в груди Шторм, кровь быстрее побежала в ее жилах. Душа ее пела. Джози врала напропалую: все, сказанное ею – только наглая ложь. Но тут же радость замерла в груди. То, что она узнала о Джози, нисколько не меняло всю ситуацию, не влияло на их отношения с Уэйдом. Если он и спешил поскорее приехать домой, то только затем, чтобы повидать другую женщину. Уэйд не испытывал никаких чувств к Джози точно так же, как и к ней самой.
– Я верю тебе, Уэйд, – сказала она, и добавила тихим голосом: – Если ты не возражаешь, я, пожалуй, лягу на кровати, я сейчас принесу тебе одеяло и…
Слова замерли у нее на устах.
Взгляд Уэйда был прикован к ее груди, которая ясно вырисовывалась под тонкой тканью ночной рубашки. Шторм почувствовала, как ее соски сжались и напряглись, и когда Уэйд устремил свой взгляд на ее лицо, она поняла, что от него не укрылось ее состояние.
Уэйд откашлялся и спросил:
– А как отец? Надеюсь, он себя хорошо вел?
– Он держался молодцом и большую часть времени проводил в постели.
– А как ты? – Уэйд пристально смотрел на нее сквозь полуопущенные ресницы. – С тобой все в порядке? Ты хорошо себя вела?
– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Шторм.
– Я имею в виду, ошивался ли этот Рейф Джеффри где-нибудь поблизости все это время?
– А что, если да? – Шторм вскинула подбородок. – Думаю, это вовсе не твое дело.
Она отшатнулась, когда Уэйд вдруг в порыве бешенства вскочил на ноги и больно вцепился крепкими пальцами в ее плечи.
– Это мое дело, если из-за него ты пренебрегла своими обязанностями в отношении отца!
Его резкие слова были для Шторм, как пощечина. Видя, что ярость и обида исказили черты лица Шторм, Уэйд отпустил ее и отошел на шаг.
– Я все же думаю, что это ты подослал Джози шпионить за мной, – задыхаясь промолвила Шторм. – А что касается ухода за Джейком, то я, черт возьми, уверена – он сам расскажет тебе, доволен он или нет.
В ее глазах блестели слезы, и она бросилась в спальную комнату, прежде чем они брызнули из ее глаз. Но Уэйд догнал девушку у самой двери и опять схватил за руки.
– Прости меня, дорогая, я обидел тебя, – проговорил он срывающимся голосом и, заключив ее в объятия, прижал голову Шторм к своему плечу. – Если бы ты знала, как мне не нравится обижать тебя.
«Однако ты это делаешь постоянно», – хотелось закричать Шторм сквозь слезы, которые хлынули из ее глаз на рубашку Уэйда.
– Ты смертельно обидел меня, подослав Джози присматривать за мной и Джейком, – дрожащим голосом сказала она.
– Шторм, я же уже сказал тебе, что не посылал Джози сюда, – произнес Уэйд с придыханием, припав губами к волосам Шторм.
– Я ни минуты не сомневался, что ты будешь отличной сиделкой для папы. Я сам не знаю, почему завел этот разговор о Джеффри.
Его глубокий проникновенный голос успокоил ее, руки Уэйда поглаживали Шторм по спине. Ей было так хорошо, хотя точно таким же образом он обычно утешал ее, когда она плакала в детстве.
Внезапно Шторм замерла. Ласкающие руки Уэйда неожиданно скользнули вниз – на ее ягодицы. Мурашки забегали у нее по спине, и сердце замерло от восторга, когда он прижал ее бедра к своим, и она ощущала, как растет его возбуждение и наливается его мужская сила.
И когда Шторм слегка потерлась о его возбужденную плоть бедром, он застонал от мучительного удовольствия.
Шторм выбросила из головы мысли о Джози и даме из Шайенна, оттеснив их в глубину своего подсознания. Она вдруг с полной безнадежностью осознала, что не в силах оттолкнуть Уэйда, что он в сущности может делать с ней все, что ему захочется.
Шторм осознала, что отчаянно любит этого человека. Ее решимость вычеркнуть Уэйда из своей жизни была напрочь забыта, и Шторм обвила руками шею любимого. Она прижалась к нему со всей силой страсти, и судорога пробежала по его телу.
– О Боже, Шторм! – застонал он, стягивая через голову с нее ночную рубашку. Она прерывисто вздохнула, когда он дотронулся до ее напряженного живота, затем его ласкающая ладонь скользнула выше по грудной клетке. И замерев в сладком предчувствии, девушка, наконец, ощутила обе его ладони на своей груди.
Она учащенно задышала, чувствуя, как его пальцы нежно мнут и поглаживают розовые соски, пока они не затвердели. Тогда он припал горячим от страстного желания ртом к одному из них и начал посасывать его, лаская языком. Шторм задохнулась от наслаждения и крепче прижала его голову к своей груди.
Испытывая жгучее блаженство, растворившись в нем, Шторм ничего не могла понять и обиженно заморгала, когда Уэйд внезапно оборвал свои ласки и отошел от нее.
Избегая ее взгляда, он произнес хриплым голосом:
– Настало время, когда всем маленьким девочкам пора отправляться спать.
Она уставилась на решительную складку, застывшую у его рта, и никак не могла понять, почему Уэйд хочет прогнать ее. Ведь она отлично видела, что он так же возбужден и страстно хочет ее, как она сама хотела его.
Шторм снова бросилась в объятия Уэйда, твердо решив, что бы там ни стояло между ними, что бы ни мешало ее любимому приближаться к ней, она доведет сегодня ночью дело до конца. Она больше не могла выносить этой раздвоенности чувств, которую он испытывал сам и навязывал ей.
Ее пальцы начали судорожно расстегивать пуговицы его рубашки, пока она не просунула руку ему за пазуху и не начала ласкать его широкую грудь.
– Я не хочу идти спать, – прошептала она с придыханием. И, подняв голову и поцеловав его в шею, добавила: – Не хочу идти одна.
Она ощущала губами, как бешено пульсирует кровь в сонной артерии Уэйда и как напряглись его мышцы от ее ласковых прикосновений.
Шторм взглянула сквозь полуприкрытые ресницы ему в лицо. В его глазах полыхала страсть. Задыхаясь от мучительного возбуждения, он прошептал:
– Если я отправлюсь вместе с тобой в постель, Шторм, ты знаешь, что произойдет. Я не смогу обойтись одними поцелуями.
Шторм судорожно вздохнула и крепче прижалась к нему.
– На это я и надеюсь, мой милый, – пролепетала она.
Чувствуя свое полное поражение, не в силах больше сопротивляться, Уэйд подхватил ее на руки и понес в свою комнату. Захлопнув ногой дверь за собой, он положил Шторм на постель и лег рядом. Его теплые, влажные губы сомкнулись с ее губами, а его руки жадно ласкали ее шелковистое тело. Когда язык Уэйда, раздвинув сочные припухшие губы Шторм, проник внутрь, ее пальцы в порыве страсти начали судорожно расстегивать пуговицы его рубашки, почти отрывая их. Она испытывала неистовое желание прижаться к его обнаженному телу, ощутить своей плотью его плоть.
Дыхание Уэйда стало неровным, он приподнял голову и помог ей снять с себя рубашку. Все его тело напряглось, когда она приподнялась на локтях и медленно, доставляя ему сладкую муку, прижалась твердыми набухшими сосками к его поросшей жесткими волосами груди.
– О Боже! – простонал Уэйд, откидываясь на спинку и притягивая Шторм к своей груди так, что она упала на него. – Ты сводишь меня с ума.
Он обхватил руками ее тонкую талию и, приподняв немного над собой, прошептал:
– Дай мне насладиться тобой.
Шторм оперлась ладонями о его загорелое мускулистое тело и начала свое полное соблазна продвижение от груди до живота Уэйда. Длинные белокурые волосы ниспадали ему на грудь и тянулись следом за обжигающими его кожу прикосновениями ее твердых сосков. Когда ремень его брюк остановил дальнейшее скольжение Шторм, Уэйд перевернул ее на спину и, как бы в благодарность за доставленное наслаждение, припал губами сначала к одному соску, а затем к другому.
Шепча его имя, задыхаясь от страсти, с бешено колотящимся сердцем и пожаром в крови, Шторм начала расстегивать пуговицы его брюк.
В порыве страсти, которую он так долго сдерживал и скрывал от Шторм, Уэйд встал, скинул сапоги и снял брюки.
Перед жадным взором Шторм предстало все его хорошо сложенное мускулистое тело, ее глаза потемнели от охватившего ее томления страсти. Она протянула руку и трепещущими пальцами робко дотронулась до его возбужденной пульсирующей плоти. Уэйд, как зачарованный, следил за ее тонкими пальцами, ласкающими его, мечта стольких лет его жизни воплощалась наяву.