Шторм
– Хорошо, поезжай, – кивнул Кейн.
Когда Шторм скакала верхом на Бьюти по промерзшему грунту прибрежной дороги, прорезанной глубокой, застывшей от мороза, колеей, на севере небо начинало хмуриться, большие темные тучи грозили затянуть весь небосклон.
– Скоро опять пойдет снег, – подумала вслух Шторм, сворачивая на покрытую гравием дорожку, ведущую к дому Бекки.
Она спрыгнула на землю и привязала Бьюти к коновязи. Когда она направлялась к дому, ее чуть было не сбила с ног ватага мальчуганов, выбежавших из-за угла дома – они гоняли по двору любимого гусака Бекки. Шторм взглянула вслед детям и улыбнувшись посмотрела на крыльцо, где стояла Бекки со смешанным выражением досады и беспомощности на лице.
На крыльцо из дома вышли незнакомые мужчина и женщина и остановились рядом с хозяйкой.
Бекки махнула Шторм рукой и позвала:
– Проходи, Шторм! Я освобожусь через минуту.
Сердце Шторм упало. Эта супружеская пара интересовалась, по-видимому, покупкой дома Бекки. В кухне Шторм сняла свой жакет, налила чашку кофе и села за стол.
«Все произошло так быстро», – думала Шторм, глядя в свой кофе. Ей казалось, что ее прежний мир внезапно рухнул. Она окончательно смирилась с мыслью, что никогда не будет вместе с Уэйдом, а теперь ей предстояло расстаться еще и с Бекки.
«Но нельзя же быть такой эгоисткой!» – сказала себе Шторм, и в, этот момент в кухню вбежала Бекки с сияющими радостью глазами. Когда она громко и весело заявила, что супружеской чете понравился дом, и что она очень надеется скоро и выгодно продать его, Шторм постаралась скрыть свою подавленность от подруги.
Бекки подхватила на ходу кофейник и села за стол рядом со Шторм.
– Окончательно дело будет улажено где-то недели через три, а это даст мне и Рейфу время приготовиться к отъезду в Орегону.
– Как я счастлива за тебя, Бекки, – искренне сказала Шторм – хотя, конечно, я ужасно буду скучать по тебе.
– Мне тоже будет очень не хватать тебя, – произнесла Бекки, и ее лицо погрустнело. – Мы так долго ждали того время, когда встретимся опять, а когда это время наступило, я внезапно снова должна уехать в дальние края.
– Но на этот раз к тебе пришло счастье, именно оно уводит тебя из родных мест. – Шторм сжала руку подруги, лежащую на столе.
– Слава Богу, это так, – все еще грустно согласилась Бекки, а затем добавила более оживленным тоном: – Мы с Рейфом выезжаем завтра в Шайенн на дилижансе и заночуем там. Не могла бы ты заехать завтра ко мне, чтобы покормить моего гусака и собаку?
– Ну конечно. А зачем вы едете в Шайенн? Может, вы собираетесь там отпраздновать свою свадьбу? – улыбнулась Шторм.
– О, мы празднуем ее каждую ночь, – усмехнулась в ответ Бекки.
– Так я и думала, – засмеялась Шторм. – Рейф выглядит эти дни подозрительно утомленным, причем его усталость вовсе не связана с работой на ранчо.
Улыбка Бекки стала еще шире.
– Если серьезно, – сказала она, – то мы собираемся походить по магазинам, чтобы выбрать подарки к Рождеству. Я хочу купить что-нибудь очень красивое для его сестры и ее семьи.
– Я тоже отправляюсь в Шайенн в ближайшем будущем! – заявила Шторм.
– За покупками?
– Нет, я буду хлопотать о своем восстановлении на работе в школе.
Выражение лица Бекки ясно свидетельствовало о том, что она совершенно не одобряет решение своей подруги. Помолчав немного, она сказала:
– Может быть, это и неплохая идея. Во всяком случае, мне не хотелось бы, чтобы моя подруга продолжала выкидывать такие номера, как вчера вечером.
Шторм с изумлением взглянула на Бекки.
– Ты уже знаешь об этом?
Бекки кивнула.
– Мне уже обо всем рассказали, сначала Тимми, а потом Рейф, заезжавший сегодня утром. Похоже, отец Тимми тоже был прошлым вечером у Бака.
У Шторм снова разболелась голова.
– Я подозреваю, что уже все в округе знают о происшедшем вчера, – сказала она уныло.
– Я бы на твоем месте не беспокоилась по этому поводу, Шторм. Твои друзья просто посмеются над этим, как над забавным эпизодом, а мнение остальных не должно волновать тебя.
– А отец Тимми знает о моей стычке с Джози?
– Ну еще бы! – Бекки усмехнулась с довольным видом. – Ты действительно врезала ей как следует? Говорят, у нее подбиты оба глаза.
– О Боже! Если Кейн прослышит про это, он посадит меня под замок, по крайней мере, на месяц. Не говоря уже о том, что он сделает с бедным стариком Джебом.
– Интересно, а что обо всем этом думает Уэйд?
– Не знаю и знать не хочу.
Что касается Уэйда, то он в этот момент вовсе не думал о Шторм.
Он находился в Шайенне прямо перед больницей Святого Иоанна и пристально смотрел на тусклый огонек, светящийся в окне палаты Бена.
Судорожно вздохнув, он продолжал неподвижно стоять, не решаясь войти в большие двустворчатые двери, в которые входил за это время столько раз.
Каким найдет он брата сегодня? Конечно, у Бена не могло наступить никакого улучшения. Снова прерывисто вздохнув, Уэйд поднялся вверх по ступенькам крыльца и распахнул дверь. Сидевшая за письменным столом сестра милосердия подняла взгляд от листа бумаги, доброжелательно взглянула на него и тепло улыбнулась. Они с Уэйдом стали уже за это время добрыми приятелями. Ведь Уэйд каждую неделю посещал брата. Поздоровавшись с ней, он спросил:
– Вы уже составили бюллетень о состоянии здоровья Бена за эту неделю, Марта?
Сестра кивнула и, открыв ящик своего стола, достала лист бумаги. Уэйд пробежал его глазами и заметил, что для лечения больного в список лекарств был внесен новый препарат.
– Ну и как общее состояние Бена? Есть ли хоть какие-то улучшения? – с надеждой в голосе спросил он.
– Нет, почти то же самое, что и на прошлой неделе, – мягко ответила Марта. – Может быть, он чувствует себя даже чуть хуже, чем прежде. Сейчас у него находятся его жена и дочь.
Уэйд положил деньги на стол, а затем прошел по узкому коридору к палате брата.
Джейн встретила Уэйда усталой улыбкой, а племянница радостным взглядом сияющих детских глаз. Четырнадцатилетняя девочка вскочила с места и бросилась к нему от избытка чувств, крепко обняв за талию.
– Как хорошо, что ты приехал, дядя Уэйд. Мне показалось, что прошла целая вечность с той поры, как ты был здесь в последний раз.
– Я знаю, моя милая, хотя прошла всего лишь неделя, – сказал Уэйд и тоже обнял ее. – Но я не могу приезжать чаще.
– Я понимаю, – Эми разжала руки и отступила в сторону, – мама объяснила мне, что ты держишь в секрете болезнь папы от дедушки Джейка.
Уэйд погладил племянницу по русой головке. Она была так похожа на него самого! Затем он подошел к кровати и взглянул на брата. Кожа его была покрыта мертвенной бледностью, тело неестественно скорчено, но он лежал совершенно неподвижно с закрытыми глазами на искаженном болью лице.
– Он спит, – произнесла Джейн и добавила: – Доктор только что дал ему выпить снотворное.
Уэйд уселся на стул, который уступила ему племянница, и взял изможденную руку спящего в свои ладони. Нога его снова дала о себе знать ноющей болью, и он представил себя лежащим здесь, на больничной койке, в недалеком будущем в подобном же состоянии.
Минут через десять Джейн тронула Уэйда за плечо и тихо сказала:
– Пойдемте к нам в дом, я приготовлю ужин.
Пока Джейн хлопотала на кухне, собирая на стол, Эми старалась развлечь Уэйда своими рассказами о школе. Она сообщила дяде, что выступала на сцене на праздновании дня Благодарения, и поведала ему, как она сердечно любит свою школьную учительницу.
Через некоторое время Джейн прервала ее болтовню, пригласив всех к столу. Она подала отбивные из свинины, картофельное пюре и консервированные помидоры. Пока они ели, Джейн пыталась придать себе бодрый вид, но Уэйд хорошо видел, сколько страдания и горя таилось в ее глазах, и почувствовал как никогда ясно, что принял правильное решение относительно Шторм. Он знал, что смертельно обидел ее, причинил ей боль, но если она вынуждена будет пройти через то, что испытывает сейчас Джейн, это принесет ей неизмеримо горшую боль.