Катастрофическая История о Тебе и обо Мне (ЛП)
Часть 5. Скорбь
Глава 38
С тех пор, как ты ушла
Меня преследовал запах гниющих цветов. Мне не давал покоя образ черных лимузинов и звук их шин по гравию. Скрежет лопат, стук дождя по надгробию и удар тяжелых ледяных кладбищенских ворот, которые отрезали меня от всего живого.
Я не могла есть. Не могла спать. Мой старый кошмар вернулся с удвоенной силой… иногда по три раза за ночь. Он начинался сразу же, как я засыпала, со звуком рычания двигателя. Затем ветер ерошил мои волосы, даже под шлемом, пока я летела по шоссе. Тепло солнца на щеках. В груди ощущение, что все возможно. Но в этом самом месте сон заканчивается и начинается кошмар. Как только я начинаю чувствовать себя самой счастливой девушкой в мире, меня охватывает тревога.
В этот самый момент, я ощущаю в воздухе новый странный запах. Бензина и горящего металла. Я чувствую, как мотоцикл начинает терять управление. И внезапно, ко мне приходит предчувствие, как все это закончится. Вместе с моими криками, ко мне приходит воспоминание чьих-то рук. Затем… БУМ!.. мои глаза распахиваются, и я просыпаюсь вся в ледяном поту, охваченная паникой, свернувшись калачиком в кабинке «Куска».
Поправка. В нашей кабинке.
Я скучаю по тебе. Мне так жаль.
Каждую ночь одно и то же. Я лежала там с закрытыми глазами в ожидании кошмара, который поглотит меня, а потом пережует и выплюнет. Я не ощущала ничего, кроме старой ноющей боли в груди и задавалась вопросом, когда же это закончится. Даже, несмотря на это, я начинала осознавать правду насчет вечности.
Это никогда не закончится.
Еще никогда я не чувствовала себя настолько одинокой. Мне некуда было пойти. Патрик ушел, скорее всего, далеко и надолго. Даже Хамлоф куда-то подевался, поскольку по соседству я видела разноцветные флайеры. Они были на каждом телефонном столбе и знаке «стоп» в радиусе десяти миль от нашего дома.
ПОТЕРЯЛСЯ: САМЫЙ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ПЕС НА СВЕТЕ
ОТКЛИКАЕТСЯ НА ИМЯ: ХАМЛОФ, ХОМЯК, ХЭММИ, ХАМИНАТОР
ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА ВЕРНИТЕ ЕГО: ДОКТОРУ ДЭНИЭЛУ ИГАНУ, МАГЕЛАН АВЕНЮ 11
В конце концов, я решила поступить правильно. Я знала, что Хамлоф больше не моя собственность. По правде говоря, он всегда был папиной собакой. Именно Отец подобрал его еще щенком. Отец обожал его больше всех. Хэм и папа были словно два по цене одного. Идеальное сочетание.
Как бы сильно мне не хотелось признавать это, моим он не был. Поэтому я взяла его на последнюю прогулку по пляжу, чтобы попрощаться, затем отвела его обратно к крыльцу и по щекам побежали слезы.
— Теперь ты должен пойти домой, малыш.
Он шлепнулся на спину, игриво взвыв. Вечный шутник. Всегда пытается поднять настроение.
— Нет, Хамстер. — Я покачала головой. — Это не игра. Папа уже давно тебя ищет. Он очень сильно по тебе скучает. — Я обняла его, а после обхватила руками его морду, целуя его. Он уставился на меня своими коричневыми глазами, и в ответ облизнул мне нос.
— Будь умницей, хорошо? Не порти чужие лужайки. — Затем у меня промелькнула одна мысль, и я украдкой бросила взгляд на дом Бреннеров. — Ну, ладно. Разрешаю тебе нагадить на их газон. Но больше ни на чей. Хорошо?
Нет, говорили его глаза. Не уходи. Давай поиграем.
Внезапно он взбесился, начал выть и лаять, словно безумный… гигантский бассет, чтобы услышали все в радиусе трех миль.
Вовремя.
Я знала, что Папа дома. Я чувствовала это.
— Все правильно. — Я заставила себя улыбнуться. — Я люблю тебя, проныра. — Я собрала каждую частицу концентрации, что у меня осталась, подошла к двери и позвонила. Шоу начинается. Пришло время встретиться с ним лицом к лицу. Но когда дверь отворилась мгновение спустя, на меня смотрел не отец. Это была ОНА. Самое худшее лицо на планете.
— Ты пустил ее внутрь? — с отвращением произнесла я. — Ты пустил ее в НАШ дом?
— Ох, глупая собака, где ж ты была? — сюсюкала Сара Бреннер. — Иди сюда!
Моя кровь закипела, когда я увидела, как ее наманикюренные ручки обхватывают шею Хэма. Я представила, как выхватываю его у нее и хлопаю дверью по этим красным ногтям снова и снова, пока она не поймет, что значит, когда твоя семья разрушена.
Она потянулась и почесала Хамлофа за ухом.
— Это даже не его любимое ухо, — прорычала я. — Самозванка.
— Дэнни? — она повернулась и крикнула в дом. — Он вернулся! Пес вернулся!
На секунду, я представила, как вырываю его из ее цепких лап и перемещаю нас обоих обратно в «Кусок». Быть может, я совершила ошибку. Может, Хамлофу нужно было остаться со мной. Но когда я услышала, как Отец спускается, и увидела, как Хамлоф начал радостно мотать хвостом, я уже знала ответ. Как бы сильно он меня ни ранил.
Поэтому я отвернулась, не говоря ни слова, рванула через весь двор, пока не набрала достаточно скорости, чтобы оторваться от земли. Как только я добралась до своего кусочка рая, хлынули слезы…, я приняла решение никогда не оглядываться. С прошлым покончено. Настало время смириться с болью, что сжигала меня изнутри. Наблюдать за миром слишком тяжело. Мне нет там места. Слов не осталось. На земле меня больше ничего не удерживало.
По крайней мере, в «Куске» я могла заниматься, чем захочется. Сидеть там дни и ночи напролет и никому дела до этого не будет. Я могла гулять хоть до посинения. Просматривать одни и те же грустные фильмы, пока не выучу все реплики. Иногда, когда запах пиццы надоедал, я выползала наружу и шла к обрыву, через дорогу. Смотрела на море и думала о Джейкобе. Сработал ли его план. В своей крупице рая мне он нигде не встречался, что само по себе было хорошим знаком. Впрочем, я опасалась, что он мог оказаться где-нибудь еще.
Кое-где похуже.
С Ларкин.
Я постаралась не думать об этом.
Вместо этого, я крепко зажмурилась и нырнула в океан, позволяя себе погрузиться на самое темное песчаное дно. На глубине было очень тихо. Тихо и спокойно.
Кроме того, под водой слез не видно.
Не знаю, как долго я провела под водой. Быть может, даже несколько дней. Может, недель. Это не имело значения. Я коротала время, рисуя на песке доллары, играя в Марко Поло с раком-отшельником, делала браслеты из водорослей и, в основном, просто притворялась Русалочкой. Впрочем, грудь у меня была не ахти, чтобы уместить ее в паре раковин. (Причина Номер 3 714 «Почему Так Отстойно Умирать в Шестнадцать»).
Временами мне мерещилось лицо Патрика в проплывающей мимо медузе; ее щупальца казались руками, которые пытались вытянуть меня обратно на поверхность. Я постоянно думала о том, какой была бы жизнь, если бы мы выросли в одно время и встретились. Быть может, мы были бы даже одного возраста. Быть может, в ту ночь именно он поцеловал бы меня в сверкающих лучах дискобола.
В конце концов, мне пришлось признать, что это была всего лишь медуза, поэтому мне не оставалось ничего делать, кроме как поплыть обратно к берегу. Снова погрязнуть в жалости к самой себе. Оказывается, к этому быстро привыкаешь. Я даже пару раз возвращалась обратно в Сан-Франциско, надеясь, что смогу отыскать Ларкин. Я посетила все наши излюбленные места: детскую площадку, верфь, даже взобралась на вершину пирамиды… но так и не нашла ее.
Похоже, я свихнулась и мне все привиделось. Может, я единственная душа в этом проклятом месте. И, кто знает, может, так оно и было. Быть может, вечное одиночество дано мне в наказание за то, что я не поверила в любовь. Не то чтобы это имело значение. Мне было плевать.
Потому что знаете что?
Я больше сама в нее не верила.
Глава 39
Покажи мне свой лучший удар
Я пробиралась сквозь Бразильские джунгли. Горячий, влажный, дурманящий зной и полчища жужжащих комаров. Ленивые змеи, жуки, размером с мою голову, и тигры, спящие под деревьями.