Вспомнить все
Ее крик разбудил его. Дилан сел в кровати. И снова крик разорвал тишину ночи. Дилан немедленно бросился дальше по коридору к комнате Алисы. Врач предупреждал его о возможных кошмарах.
Он без стука вошел и благодаря лившемуся в окно лунному свету разглядел очертания женщины, сидевшей в кровати и обхватившей голову руками. Ее прерывистое дыхание заставило сердце Дилана болезненно сжаться.
— Алиса, — тихонько позвал он, чтобы не испугать ее, и сел на кровать рядом с ней.
— Прости, — содрогнулась она, — приснился страшный сон. Мне постоянно снится щенок какого-то малыша, бегущий по дороге. Ребенок на костылях, и я почему-то знаю, что эта собака является для него всем на свете. Я бегу за щенком, из-за поворота вдруг выскакивает машина, потом что-то происходит… я пытаюсь бежать быстрее, но не могу.
— Этого малыша зовут Тимми, — сказал Дилан, прижимая ее к себе. Он знал, что Алиса — сильная женщина, но сейчас она казалась ему невероятно хрупкой и уязвимой. — Тимми — твой сосед, у него церебральный паралич. Ты несколько раз сидела с ним, чтобы дать передышку его матери, матери-одиночке. Ты побежала за щенком, потому что сам он не мог это сделать.
— Пока я была в больнице, он посылал мне свои рисунки. — Глубоко вздохнув, Алиса слабо улыбнулась.
Дилан запустил пальцы в ее волосы и нащупал затянувшуюся рану. У него сжалось сердце при воспоминании о том ужасе, который он испытал в первые дни после несчастного случая. Он мог потерять ее. Несмотря на то, что у него не было шансов находиться рядом с ней, одно сознание того, что Алиса существует, позволяло ему жить и верить в будущее.
— Каждый раз, когда я вижу этот сон, я пугаюсь.
Неудивительно, подумал Дилан, вспомнив, какой она была в детстве. Алиса всегда старалась побороть страх.
Она подняла на него глаза. Казалось, ей не хочется отрываться от его плеча. Дилан всей душой впитывал это мгновение. Прошла целая вечность с тех пор, когда она позволяла ему обнимать себя и когда она хотела, чтобы он это делал.
— Как насчет сказки на ночь? — предложил Дилан. — Жила-была девочка, которая дружила с мальчиками-сиротами. Каждый день она видела, как они играют в бейсбол. Ей тоже хотелось поиграть, но ребята ей не разрешали.
— Почему?
— Она совершенно не умела ловить мяч.
— О, — Алиса состроила гримаску, — вот это проблема!
— Да, и девочка это прекрасно понимала. Она попросила одного мальчика научить ее ловить мяч.
— И как же ей это удалось?
— Это отдельная история. — Дилан вспомнил, как Алиса умоляла его, упрашивала и наконец, предложила сделку.
Она улыбнулась и расслабилась в его объятиях.
— Хорошо. Так что же дальше?
— Мальчик предупредил ее, что, пока она не перестанет бояться мяча, ребята не разрешат ей играть с ними. Они тренировались каждый день, и она добилась таких успехов, что мальчишки позволили ей поучаствовать в одной игре.
— Здорово, — обрадовалась Алиса.
— Это еще не конец. Во время той самой первой игры мяч попал ей в глаз, но ей все-таки удалось его поймать. Мальчишки очень хвалили ее. Девочка изо всех сил старалась не расплакаться, хотя это было очень трудно. Глаз тут же опух. Мальчик испытывал глубокое чувство вины. Ведь если бы он не научил ее ловить мяч, она бы никогда не поранилась.
— Но она никогда бы не узнала вкуса победы, не научилась бы выкладываться полностью во имя осуществления своей мечты. — Их взгляды встретились, и Дилан увидел в глубине этих зеленых глаз прежнюю, бесстрашную Алису. — Победа — это наркотик. Она снова стала играть?
— Да, стала. Она ненавидела страх. Ты никогда ничего не боялась, Алиса, ты всегда боролась с этим чувством.
Надежда сгладила воспоминания о ночном кошмаре.
— Иногда какие-то вещи остаются неизменными.
— Да, — ответил он, зная, что одной из таких вещей является отношение Алисы к нему.
Она закрыла глаза, и Дилан физически ощутил, как она погрузилась в сон. Он немного понаблюдал за ней: длинные волосы ласкали его руку, губы немного приоткрылись. Сердце мужчины забилось чаще. Он никогда не ценил ее доверия, пока не потерял его. Сейчас она верила ему, но каждый день к Алисе возвращались воспоминания. Дилан должен способствовать ее выздоровлению и восстановлению памяти. По иронии судьбы, он был обязан содействовать тому, что окончательно и бесповоротно заставит Алису отвернуться от него.
Глава вторая
— Сегодня мне бы хотелось съездить в свою квартиру, — сказала Алиса, выходя на террасу. Дилан окинул ее взглядом с ног до головы, и Алиса вдруг остро ощутила свою женственность. Интересно, подумала она, он на всех женщин действует так же? Скорее всего, да. Каким-то непостижимым образом глаза Дилана одновременно оценивали и соблазняли ее. Рубашка с открытым воротом обнажала часть мускулистой загорелой груди, а закатанные рукава не скрывали сильных предплечий. Эти руки обнимали ее вчера ночью, чтобы помочь победить страх. Алиса внезапно почувствовала себя очень уязвимой. Она сглотнула, не в силах избавиться от непонятного комка в горле. Как ему удавалось вызвать в ней столько эмоций?
— Нет проблем, — отозвался Дилан. — Я отвезу тебя. Хочешь сначала присоединиться ко мне и поесть?
Переведя взгляд на красиво накрытый стол, Алиса улыбнулась.
— Да, я хочу позавтракать. Что, мое нетерпение настолько заметно?
Он пожал плечами.
— Лучше пусть люди замечают твое нетерпение, чем воскресные трусики.
Алиса удивленно моргнула. Короткое воспоминание стремительно пронеслось у нее в голове.
— Эти трусики были с оборочками сзади, розовые.
— Точно, а еще у тебя были белые с красными оборками.
— Откуда ты знаешь? — Алиса бросила на него сердитый взгляд.
— Просто я их видел, — пожал он плечами.
Не в силах сдержать любопытства, она присела на краешек стула и взяла круассан.
— И где же при этом находились эти трусики: на веревке или на мне?
— На тебе, на тебе, можешь быть уверена.
Мысль о том, что Дилан видел ее трусики, вызвала странную реакцию в теле Алисы. Она вздрогнула.
— Я почему-то думаю, что не специально демонстрировала тебе эти трусики. Наверняка были некие смягчающие обстоятельства.
— Можно сказать и так, — ответил он, насмешливо глядя на Алису.
Она взяла графин и наполнила соком два стакана.
— Ладно, идем дальше. Что это были за обстоятельства?
— Тебе всегда хотелось делать то же, что и мальчишки.
— А чем в тот момент занимались мальчишки?
— Была зима, и шел снег. Нам не хватало санок, так что мы использовали подносы из кафетерия. Твоя мама так рассердилась, что я боялся быть отлученным от кафе на целый месяц. — Дилан покачал головой. — Тебе тоже захотелось прокатиться на подносе, но ты только что вернулась из церкви, и на тебе было длинное воскресное платье и гольфы. Мы попытались объяснить, что ты не можешь кататься с горки на подносе, потому что ты девочка и носишь платье.
— Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь, — простонала Алиса. — Я решила доказать, что вы не правы, поэтому забралась на поднос и покатилась вниз.
Дилан кивнул.
— Проблема в том, что поднос перевернулся, и ты въехала в огромный сугроб головой, так что твои рюшечки оказались у всех на виду.
Алиса откусила кусочек круассана и запила соком.
— Я этого не помню, но все равно чувствую себя униженной. Подозреваю, ты безжалостно дразнил меня по этому поводу.
Дилан снова кивнул и отставил пустую тарелку в сторону.
— Уверен, что я никогда втайне тебя не ненавидела?
Он отрицательно покачал головой, встретив ее пристальный взгляд.
— Ты меня обожала, — сказал Дилан, убедительно и соблазнительно одновременно. Алиса почувствовала, что от его слов у нее приятно слабеют колени, и обрадовалась, что сидит.
— Не могу понять почему, — солгала она, вновь принявшись за круассан.
— Как это? — Он недоверчиво изогнул темную бровь.
— Если ты хоть немного походил на самовлюбленного петуха, каким являешься сейчас, то был невыносим.