Письма
Он выходит и спрашивает: какие это дефективные, кто это был дефективным? Откуда вы взяли, что я был дефективным? Я, правда, 8 лет был на улице, но ни на улице, ни в колонии я не был дефективным.
А другой педагог говорит: так раз у вас все-таки были наказания, значит, не все благополучно.
Опять Вася Клюшник выступает: откуда вы это взяли? Я три года командовал первым комсомольским взводом и не вылетал из-под ареста. Кто чего не сделает, н выполнит наряда и т. д. - меня моментально под арест как командира взвода. Я из-под ареста не выходил.
А между тем Вася Клюшник был мой личный друг. Я доверял ему многое из своей личной жизни. Он бывал у меня в гостях и сейчас, когда бывает в Москве, всегда приходит ко мне.
И этому моему личному другу я не прощал ничего. И все это знали. Этот закон я применял настойчиво.
От всех комсомольцев я требовал идеального поведения. Ни одного проступка не оставлял без наказания, новеньких не наказывал. И новенькие тянулись, мечтали о том, когда они достигнут совершенства, чтоб их тоже наказывали, а признаком такого совершенства было получение звание коммунара. Это звание получали через 4-5 месяцев, получали его очень торжественно, на собрании, при этом получали значок "ФД", вылитый зеленым цветом. Его могли носить только коммунары.
Я по законы коммуны мог оставлять коммунара без отпуска, без денег и т. п., но я старался этого не делать. Коммунары имели некоторые привелегии. Им должны были верить на слово. Если коммунар говорил, я даю слово, то проверять его было неудобно и неприлично. Вторая привелегия коммунаров заключалась в том, что их можно было наказать только арестом, и больше никак. Простого воспитанника я не могу арестовывать.
В самых тяжелых случаях наказание накладовало общее собрание. Здесь самым важным было обсуждение проступков. Я не знаю, насколько это возможно в школах. Там вообще общие собрания не практикуются, а у нас общие собрания бывали через день.
Общее собрание могло вынести приговор перед строем и даже занести на черную доску. У нас висела черная доска. Это было в лучших случаях, а то могли наказывать, оставляя без отпуска, отправляя под арест и т. д. Но часто наказывать не приходилось.
2. Пишете книгу о чудаках и дураках? Скоро ли она выйдет?
Я эту книгу заканчиваю, и скоро она выйдет из печати. Это тоже педагогическая книга. Я считаю, что и те и другие люди хорошие, но надо уметь направлять их на правильный путь.
3. Находились ли все три категории вместе?
Да.
4. Как бороться с ребенком, который лжет?
Коллектив реагировал на ложь так, что лгать становилось невозможным. Коммунар требовал, чтобы ему верили на слово. Что бы вы ни сказали, вам обязательно должны были верить. Значит, и лгать было нельзя. К этому вела вся инструментовка хорошего коллектива.
5. Будут ли существовать дальше коммуны?
Сейчас все коммуны свертываются, так как беспризорных стало меньше. Мои коммунары почти все вышли из коммуны. Они вышли главным
образом в вузы, человек 70 - в летчики. Многие коммунары в разных частях Красной Армии. Более молодые тоже постепенно выходят, и коммуна свертывается, поскольку в ней нет сейчас постоянной нужды.
6. Расскажите о случае риска с вами, о попытке самоубийства.
Я рассказываю об этом в своей книге. Это был не риск, а было отчаяние. Я был тогда плохим мастером.
7. Вы говорите, что приказание не должно повторяться, но как быть, если приказание не выполняется?
Записка без подписи, вероятно, кто-нибудь из молодежи.
Это вопрос диалектический. Я не представляю себе, чтобы в хорошем коллективе, с хорошей дисциплиной не выполнялись приказания. Если это случается, то это же мировой скандал. Вы должны немедленно трубить общее собрание, доводить дело до крайнего скандала. Мне это не приходилось делать. Я мог отдавать приказание буквально не оглядываясь, и никто не мог себе представить, что оно не выполняется.
Другое дело, что иногда мог быть не выполнен бумажный приказ по ошибке, по недоразумению, но всегда такие вещи разбирались на общем собрании.
Я сторонник доводить всякий случай до абсурда, если он к нему направляется. Я не позволю никому опоздать к завтраку или опоздать на работу. Если у меня запоздал завтрак по чьей-либо вине, то я не позволю всем сидеть за завтраком и опаздывать на работу. Дается сигнал - уходи из-за стола. Если ты опаздывал твоя вина. Если опаздывал завтрак - давайте позднее сигнал на работу, позднее с работы и т. д. И тогда я грею всех. Если получился скандал, надо доводить дело до конца и всех греть.
8. Не думаете ли написать научную работу?
Писать научную работу страшно, пока еще не думаю.
Вот, товарищи, все вопросы (аплодисменты).
ОБЬЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА К СМЕТЕ
В Главсоцвос
...В бытность в Полтаве наркома просвещения т. Гринько#1 я в присутствии коллегии губнаробраза, докладывал о состоянии ремонта. Тогда т. Гринько сказал, что колония будет иметь всеукраинское значение и средства на ремонт будут даны.
Так как губнаробраз, очевидно, мало был заинтересован в окончании ремонта колонии, то обещание т. Гринько до последнего времени не имело реальных результатов. Только в июне после посещения колонии инструкторами Главсоцвоса т. Алматовым и Козловой возникает возможность надеяться на финансирование ремонта со стороны органов Наркомпроса.
В настоящее время колония возобновила ремонтные работы на собственный риск, пользуясь незначительным местным кредитом, благодаря видам на урожай, но средства колонии слишком незначительны.
В прилагаемой смете имеется в виду окончание ремонта двух домов. Третий двухэтажный дом, предназначенный для классов и мастерских, требует слишком много лесных материалов, и поэтому вопрос о его ремонте нужно пока отложить. Ремонт четвертого полутораэтажного дома окончен, и в нем в настоящее время живут воспитанники...
К весне 1923 г. Наркомпрос будет иметь украинскую колонию им. М. Горького, созданную наполовину силами самих воспитанников.
Считаю совершенно необходимым, чтобы соответствующие кредиты были переведены непосредственно на имя колонии.
Заведующий колонией
А. Макаренко
Секретарь строительной комиссии
воспитатель
В. Поповиченко
Представитель воспитанников
Супрун
N 530
10 июля 1922 г.
ИНСПЕКТОРУ УЧРЕЖДЕНИЙ ДЕФЕКТИВНОГО ДЕТСТВА
ХАРЬКОВСКОЙ ОБЛАСТИ
19 марта 1923 г. Считаю необходимым представить Вам нижеследующий отчет о состоянии колонии к началу сельскохозяйственного сезона и краткий обзор жизни колонии за истекший год. Независимо от этого в самое непродолжительное время мною будет представлен педагогический отчет за 1922 г.
К началу посевной кампании прошлого года колония не имела в своем распоряжении абсолютно никаких ресурсов, ни денежных, ни материальных, и поэтому нуждалась в поддержке со стороны органов наробраза даже в таком деле, как обеспечение колонии посевным материалом. Колонийские лошади почти издыхали без корма. Вообще состояние колонии со стороны перспектив было довольно неопределенное. Бедная почва и теснота казарменных помещений в первом, основном имении колонии заставляли держаться прежних планов о переносе базы и главного пункта колонии в более просторную, богатую и красивую обстановку бывшего имения Трепке. Правда, неудача строительного сезона 1921 г., когда колония, начав капитальный ремонт целого ряда домов разрушенного помещичьего гнезда, не получила ниоткуда обещанной поддержки, неудача, явным образом подчеркнутая прежним хаосом руин, несколько охлаждала наш строительный пыл.
Это неуверенное настроение поддерживалось и затянувшейся волокитой с получением земли и жалким состоянием колонийского скота и машин. Мы очень благодарны т. Козловой#1, которая первая помогла нам своим вниманием и благодаря которой мы получили от Наркомпроса УССР 2 миллиарда рублей#2 на продолжение ремонта. Обычная волокита с получением денег, как всегда, обесценила их: они были получены колонией только осенью, но тем не менее благодаря этим деньгам колония далеко продвинула ремонт, и уже в октябре мы поселили во второй колонии почти третью часть воспитанников. Все-таки у нас не хватило денег, чтобы окончить ремонт даже главного дома: он остался незастекленным.