Твоя случайная жертва и бонус (СИ)
Эти руки вчера ночью перекрывали мне кислород и эти руки оставили на моем теле синяки и ссадины… но именно эти руки подхватили меня, когда я падала.
Как же мне не хотелось стать одной из многочисленных побед Иван Волин, не хотелось волочиться за ним, как все эти женщины, которые роились вокруг него, словно течные сучки возле кобеля.
И сейчас он сидел в кресле, потягивал коньяк, а я разместилась у него на коленях, склонив голову ему на плечо, и чувствовала, как засыпаю. Как проваливаюсь в сон и мне хорошо…мне спокойно рядом с ним, как не было спокойно ни с одним мужчиной до него.
Мой мир сегодня перевернулся с ног на голову. И все, что я знала раньше, все, во что верила, вдруг стало совсем иным, вдруг показало свою уродливую изнанку. Мужчина, с которым я прожила несколько лет, изменял мне с лучшей подругой, а лучшая подруга, которую я обожала, ненавидела меня лютой ненавистью и желала мне смерти. Желала отобрать у меня то, что я имею.
Иногда те, кого ты знаешь долгие годы, оказываются совершенными незнакомцами. Враги очень часто слишком близко, так близко, что ты не видишь, как они спрятали за спиной нож, который готовы вонзить тебе в сердце, потому что в их глазах плескается любовь и живое участие, а на губах улыбка прячет оскал монстра.
– Боль проходит, Кэт. Это первые дни она очень острая, потом она станет похожа на вату. Иногда ты будешь чувствовать, что смотришь на мир сквозь нее, а иногда она будет исчезать.
– Почему ты поехал за мной?
Улыбнулся уголком рта и поправил мои волосы за ухо.
– Хотел знать, куда ты собралась.
– Ты всегда следишь за своими женщинами?
– У меня нет женщин, Кошка. И если мне нужно за кем–то следить, то всегда найдется человек, готовый сделать это за меня.
– Тогда почему ради меня сделал исключение?
Он смотрел мне в глаза очень долго.
– Потому что хочу знать о тебе все.
– Зачем?
– Ты задаешь много вопросов. Мы не у тебя на сеансе.
– Я тоже хочу знать о тебе все.
Нахмурился, а потом усмехнулся.
– Если ты узнаешь обо мне все, то ты будешь мечтать об этом забыть, как о страшном сне.
– А разве тебя можно забыть?
Иван взял меня за подбородок и провел большим пальцем по моей скуле.
– Нет, пока я тебе не разрешу.
Наклонился и прижался губами к моим губам…
– Мистер Волин, вас спрашивает офицер Заславский. – я не слышала, как вошел его секретарь и резко подняла голову, но Иван прижал меня к себе сильнее, не выпуская из объятий.
– Что ему нужно?
– У него ордер на ваш арест.
ГЛАВА 20
Иван оторвет ему голову. Возьмет обеими руками и повернет до хруста в шейных позвонках. Чико казалось, что он весь пропах липким, вонючим потом, и что от него за версту несет страхом, а Иван, как хищник, учует этот запах и все поймет.
Но он молодец, он соскочил с этого дерьма. Сам. И Эрика вытащил.
Бросил конверт с деньгами в камере хранения, как было указано в сообщении, и теперь можно вздохнуть спокойно. Ужасно хотелось нюхнуть кокса и забыться, но он завязал с этой дрянью.
Вернулся домой, тихо прошмыгнул к себе в комнату, заперся изнутри. Иван, скорее всего, уехал. Может, все обойдется, и брат ничего не узнает.
Последний раз, когда Иван разозлился, Чико чуть не наделал в штаны от страха. Это был один из самых страшных и диких приступов ярости, которые Чико наблюдал за последнее время. Иван страшен в гневе. Неуправляем.
Барыга слил Альдо, рассказал, что тот покупает кокс и перепродает его девочкам. Иван разнес полдома, пока добрался до Чико, он крушил все вокруг, взбесился, как дьявол. Звенели стекла и трещали перегородки стен. Сгреб Чико за шиворот и прорычал в лицо:
– Еще раз, щенок, увижу тебя с наркотой – я лично вколю тебе героин в вену, а потом оставлю подыхать от ломки на псарне, в клетке, как бешеную тварь, которой стала твоя мать. А после того, как ты обоссышься под себя и будешь пускать пену изо рта, я лично пущу тебе пулю в лоб и буду смотреть, как твои мозги разукрасят кафель. Ты понял?
Альдо быстро кивал головой и чувствовал, как разрывается мочевой пузырь от позывов. Когда–то у него были с этим проблемы… после того, как «погостил» у своего дяди в Италии. Никогда он еще не видел Иван таким злым. На него. Видел с другими, но не по отношению к себе. Иван ни разу не ударил Чико и не поднял на него руку.
– Понял, я спрашиваю?
– Да!
– Еще раз, сука, увижу или узнаю….
Чико хорошо запомнил урок. Навечно. Больше всего в этой жизни он боялся Иван, но также безгранично любил его. Там, под слоем жестокости и дикости, скрывалось то, чего никто кроме Чико не видел.
Словно на нем маска изо льда, высокомерия и циничности, отражающая весь этот мир в целом, который и самому Чико казался враждебным. Вокруг волки, хищники, которые желают отодрать жирный кусок мяса и им плевать от кого. Нет никакой дружбы, преданности. Все это сказки. Иван всегда говорил никому не верить. Никому, кроме него. И они прятались под этими масками от всего мира. Иногда Чико ужасно хотелось сорвать с брата эту самую личину, заглянуть под нее, почувствовать, что там под ней. Но он понимал, что если это сделать, то он станет уязвимым. А Чико этого не хотел. Уязвимым людям легко причинить боль.
Он знал это по себе и не желал такого для брата. Потому что Иван заботился о Чико и любил его. Да, своеобразно, да жестоко, но любил, и это он его вырастил, он нянчился с ним все детство, юность и мог перегрызть глотку каждому, кто не так посмотрел на Альдо. И перегрызал. Всегда закрывал собой и защищал. Чико чувствовал эту спину. Может быть, потом, наедине оторвет ему голову, но при посторонних закроет собой.
Кто–то прислал сообщение и Чико открыл программу, на секунду замер, а потом покрылся смертельной бледностью.
«Запомни, сученыш, в нашей игре нет бывших игроков. Ты или продолжаешь играть, или эти красочные картинки распространятся по всей сети. Как думаешь, скоро ли ты сдохнешь после того, как твой брат и копы увидят вот это?»
И на весь экран сцена грязного совокупления в подвале. Сцена, где Чико трахает одну из убитых девчонок вместе с другими парнями одновременно. Его собственное лицо, с закатившимися от порочного кайфа глазами крупным планом, как и руки, которые впились в волосы девушки, пока он толкался членом в ее рот, а другой парень брал ее сзади. На спине у девушки дорожки кокаина и Эрик нюхает порошок прямо с нее, свернув двадцатидолларовую купюру в трубочку.
Иван никогда не поверит, что Чико не при делах и что не нюхал. Он всегда говорил, что те, кто рядом с тобой отражают тебя самого.
«Всегда следи за своим окружением, Чико. Ты можешь хоть сто раз быть крутым, с железными яйцами, но если рядом с тобой презренный лох, то и ты автоматически становишься лохом. Если рядом с тобой мразь, то и ты мразь. Если рядом с тобой сильные личности, то и ты сильная личность. Запомни это на всю жизнь и окружай себя правильными людьми».
Чико захлопнул крышку ноутбука и стиснул челюсти. Он тоже с яйцами. Он все расскажет Иван сам, и, если тот открутит ему башку – значит, так Чико и надо. Заслужил. Но трусом он больше не будет. Трусов можно держать на поводке, трусами легко управлять, а братом Иван Волин управлять никто не посмеет.
«Никогда не показывай людям свой страх, Чико. Никогда. Как только они поймут, что ты боишься – ты на крючке, потому что страх – это самое мощное оружие. Это валюта, Чико. Дороже золота. С его помощью можно управлять людьми гораздо проще, чем деньгами. Потому что за деньги не купишь жизнь, Чико. И семью не купишь. Есть вещи, которые не продаются, но их можно легко потерять. Боишься – убей того, кто внушает страх. Убей, иначе станешь рабом.
Бесстрашие – это свобода, а Волин никогда не были чьими–то марионетками. Лучше сдохнуть».
***
– Так в котором часу вы вернулись со встречи, мистер Волин?