Волк
- Извините, - сказал он, глядя на Джима. - Ну, хорошо. Скажите, что я могу для вас сделать?
- Видите ли, - сказал Джим, - с одной стороны, вы можете пойти со мной завтра на заседание комиссии, как мой адвокат. Но, с другой стороны, я буду рад, если вы ответите мне на несколько моих вопросов. Во-первых, почему эта Комиссия, Правительство и весь народ вообще так хотят признать меня виновным в предательстве, хотя все, что я сделал - это вернулся живым с Тронного Мира и привез с собой ценный космический корабль, а также двух людей Империи? Я просто не вижу, как это может сочетаться с тем, что я решил предать людей, когда находился на Тронном Мире. Конечно, существует еще Макс Холланд, который желает обвинить меня во всех смертных грехах, но, если у вас имеются только его показания, я думаю, беспокоиться не о чем.
- Как вы не понимаете? - прервал его нахмурившийся Уилкоксин. - Все эти разговоры о предательстве начались потому, что они боятся, что вы наделали на Тронном Мире такого, что Империя возжаждет мести, и неизвестно, что сделает с Землей.
- Почему? - спросил Джим. - Почему?...
Уилкоксин даже поперхнулся.
- Может быть потому, что дядя Императора и его брат мертвы. Разве не может Император захотеть, чтобы Земля заплатила за их смерть?
Джим ухмыльнулся. Брови Уилкоксина удивленно поднялись вверх.
- Вы думаете, это смешно? - спросил он.
- Нет, - сказал Джим. - Просто теперь я понял, почему меня решили обвинить в предательстве. Ведь, насколько я знаю, предательство карается смертной казнью?
- Иногда... - нерешительно сказал Уилкоксин. - Но причем здесь это?
- Боюсь, что не смогу вам объяснить. Скажите, вы не могли бы пойти и повидать Ро на борту корабля?
Уилкоксин покачал головой.
- Я пытался это сделать раньше, - сказал он. - Но власти не разрешили мне даже приблизиться к кораблю.
- А вы сможете передать ей записку? - спросил Джим.
- Думаю, да. - Уилкоксин нахмурился. - Хотя я не знаю, смогу ли я передать вам ее ответ.
- Это не обязательно. Ро отдала меня земным врачам безо всякого протеста. Следовательно, она доверяла им. А отсюда я делаю вывод, что она не знает, что собирается сделать завтра со мной эта Комиссия. Не сможете ли вы просто передать ей, какие цели преследует эта Комиссия и каково отношение ко мне этих людей.
- Думаю, что да, - сказал Уилкоксин. Потом он с бодростью добавил. Да, конечно, я смогу! Если ничего больше не останется, я поговорю с ней завтра утром. Они вызывают ее, чтобы она повторила свой рассказ перед Комиссией. Она, несомненно, будет также присутствовать при расследовании.
- Если вы сможете передать ей это сегодня вечером, я буду вам еще более благодарен.
- Наверное, смогу. - Уилкоксин странно на него взглянул. - Но что вы от нее ожидаете? Она ведь теперь не сможет дать другие показания, чем в первый раз.
- Я от нее этого и не жду.
- Но ведь вы сказали, что ни один человек на Земле не в силах вам помочь. Значит, помочь вам смогут она и еще этот человек, который прилетел с вами с Тронного Мира. Разрешите мне предупредить вас, что они - главные свидетели обвинения против вас. Короче говоря, в вашу защиту не выступит ни один человек.
- Может быть, да, а, может, и нет. - Джим слегка улыбнулся. Существует ведь еще и губернатор с Альфы Центавра III.
- Он! - Глаза Уилкоксина зажглись. - Я никогда о нем не думал! Это верно - он ведь хотел замолвить слово за Ро, когда она захотела остаться на корабле. Может быть, он и выступит завтра в вашу защиту. Хотите, чтобы я связался с ним?
Джим покачал головой.
- Нет. Предоставьте это мне.
- Не понимаю, - тоже покачал головой Уилкоксин. - Просто не понимаю. Но я - с вами. Что-нибудь еще?
Он взглянул на Джима.
- Нет. Просто передайте все Ро, если сможете.
- Хорошо, - Уилкоксин встал. - Я приду за полчаса до того, как вас отправят в Комиссию по расследованию, и я поеду с вами.
Он подошел к двери, подергал за ручку и постучал.
- Это Уилкоксин! Откройте!
4
Даниэль Уилкоксин зашел к Джиму следующим утром ровно в восемь пятнадцать, и сидел рядом с ним в закрытой машине, отвезшей их в зал заседаний Комиссии в одном из зданий Правительственного Центра. Расследование, как сказал Уилкоксин, должны начать ровно в девять.
Джим спросил только, удалось ли ему переговорить с Ро. Уилкоксин кивнул.
- Мне не разрешили подняться на корабль, - сказал он, - но мне удалось переговорить с ней по телефону, установленному на одном из пограничных постов по охране корабля. Я задал ей множество общих вопросов, ответы на которые мне якобы были нужны, чтобы защищать вас, и передал между строками то, что вы хотели ей сообщить.
- Хорошо, - сказал Джим.
И после этого, за все время, пока они ехали в машине до Правительственного Центра, Джим не произнес ни единого слова, и полностью игнорировал вопросы, которые пытался задавать ему Уилкоксин. Дошло до того, что адвокат был вынужден толкнуть его локтем, чтобы привлечь к себе внимание.
- Послушайте, ответьте мне в конце-концов, - потребовал Уилкоксин. Не забывайте, я должен защищать вас через полчаса. Вы должны мне ответить! Не забывайте, я связался для вас с Ро, а это было нелегко. Кроме этого полевого телефона, других связей с кораблем попросту не существует.
Джим посмотрел на него.
- Правительственный Центр менее, чем в десяти милях от правительственного космодрома. Правильно?
- Но... да, - удивился Уилкоксин.
- Если бы я находился в здании Правительственного Центра, мне не понадобились бы ваши услуги, чтобы передать Ро все, что мне нужно, сказал Джим. - На таком расстоянии я и сам смог бы спокойно разговаривать с кораблем.
Уилкоксин посмотрел на него неверящим и недоумевающим взглядом.
- Просто я говорю это к тому, - спокойно сказал Джим, - что мне нет никакого смысла терять драгоценное время, когда я могу все обдумать ответы на ваши вопросы, которые вы все равно не поймете, даже если и поверите. То, что скажут Макс Холланд и другие свидетели обвинения, абсолютно не имеет для меня никакого значения. Все, о чем я вас попрошу, после того, как вы передали мое поручение Ро, - это просто сидеть рядом и не мешать мне.
Джим вновь погрузился в раздумье, и Уилкоксин уже не мешал ему.