Око Мира
Часть 80 из 102 Информация о книге
Одна Элайда выказала еще меньшее волнение, чем Королева. Айз Седай вела себя так, будто не сказала ничего необычного. Она убрала руку с меча, заставив солдат напрячься еще больше. Глаза Элайды ощупывали Ранда, спокойные и взвешивающие. — Определенно, — произнесла Моргейз ровным голосом, — он слишком юн, чтобы заслужить клинок с клеймом цапли. Он не старше Гавина. — Это оружие — его, — сказал Гарет Брин. Королева удивленно посмотрела на него. — Как так может быть? — Я не знаю, Моргейз, — медленно ответил Брин. — Он и в самом деле слишком юн, однако все равно: меч принадлежит ему, и наоборот. Посмотри на его глаза. Посмотри, как он стоит, как меч подходит ему, а он — под стать мечу. Он слишком юн, но меч — его. Когда Капитан-Генерал замолчал, Элайда сказала: — Откуда у тебя этот клинок, Ранд ал'Тор из Двуречья? Она сказала эти слова таким тоном, словно сомневалась в его имени не в меньшей степени, чем в том, откуда он родом. — Меч мне дал мой отец, — сказал Ранд. — Он принадлежал ему. Он считал, что меч пригодится мне в большом мире. — Хм, еще один пастух из Двуречья с клинком, отмеченным цаплей. — От улыбки Элайды во рту у Ранда пересохло. — Когда ты прибыл в Кэймлин? Он уже достаточно правды сказал этой женщине. Она пугала Ранда не меньше, чем какой-нибудь Друг Темного. Самое время вновь начинать скрывать правду. — Сегодня, — сказал Ранд. — Этим утром. — Как раз вовремя, — пробормотала Элайда. — Где ты остановился? Не говори, что не нашел нигде комнаты. Одежда у тебя пообтрепалась и обносилась, но у тебя была возможность освежиться. Где? — «Корона и Лев». — Ранд запомнил это название, проходя мимо вывески, когда искал «Благословение Королевы». «Корона и Лев» находилась на другом конце Нового Города от гостиницы мастера Гилла. — Мне там сдали койку. На чердаке. У Ранда было такое чувство, будто Элайда знает, что он лжет, но она лишь кивала. — Что это за случайность? — заметила она. — Сегодня неверный доставлен в Кэймлин. Через два дня его увезут на север, в Тар Валон, и вместе с ним туда для обучения отправится Дочь-Наследница. И именно в этот момент во дворцовом парке объявляется юноша, утверждающий, что он — верный подданный из Двуречья... — Я в самом деле из Двуречья. Все смотрели на Ранда, но никто не слушал его, смотрели, как на какую-то редкость. Все, кроме Талланвора и стражи; эти не спускали с юноши немигающих глаз. — ...с историей, рассчитанной на то, чтобы увлечь Илэйн, да еще и носящий клинок со знаком цапли. Повязки на рукаве или кокарды, свидетельствующей о его лояльности, он не носит, а прицепил к мечу всего-навсего обвязку, которая предусмотрительно скрывает цаплю от любопытных глаз. Случайность ли это, Моргейз? Королева взмахом руки попросила Капитан-Генерала отойти в сторону и, когда тот отступил, стала рассматривать Ранда со встревоженным видом. Но заговорила она с Элайдой. — Кто он, по-твоему? Друг Темного? Один из Логайновых последователей? — Темный зашевелился в Шайол Гул, — ответила Айз Седай. — Тень ложится на Узор, и будущее балансирует на острие ножа. Этот — опасен. Вдруг вперед шагнула Илэйн, упав перед троном на колени. — Матушка, умоляю, не делайте ему ничего плохого! Он бы сразу же ушел, если бы я не остановила его. Он хотел уйти. Именно я заставила его остаться. Я не верю, что он — Друг Темного! Моргейз успокаивающе махнула дочери рукой, но взгляда от Ранда не отводила. — Это Предсказание, Элайда? Ты читаешь Узор? Ты говоришь, что это настигает тебя, когда ты меньше всего ожидаешь, и уходит так же внезапно, как и является. Если это Предсказание, Элайда, я приказываю тебе говорить правду, ясно и определенно, без твоего обыкновения заворачивать все в столь плотный покров загадочности, что никто не может утверждать, сказала ты «да» или «нет». Говори. Что ты видишь? — Вот что я Предсказываю, — ответила Элайда, — и клянусь Светом, что яснее говорить не могу. С этого дня Андор сделал шаг по пути к горю и розни. Тень должна еще потемнеть до самой черноты, и мне не разглядеть, пробьется ли потом Свет. Где мир проливает ныне одну слезинку, он выплачет тысячи. Вот что я Предсказываю! Пелена безмолвия окутала зал, тишину нарушил лишь короткий, будто последний, вздох Моргейз. Элайда продолжала смотреть в глаза Ранду. Она заговорила вновь, едва шевеля губами, так тихо, что он, стоя от нее на расстоянии вытянутой руки, с трудом расслышал слова Айз Седай. — Вот что я еще Предсказываю. Горе и раздоры обрушатся на весь мир, и этот человек стоит в самом сердце всего. Я подчиняюсь Королеве, — прошептала она, — и говорю это ясно. Ранд почувствовал, как ноги его вросли в мраморный пол. Холод и недвижность камня сковали ноги и ознобом отозвались в позвоночнике. Никто другой не мог слышать последних фраз Элайды. Но она по-прежнему смотрела на него, и он их слышал. — Я пастух, — заявил он для всех в зале. — Из Двуречья. Пастух! — Колесо плетет, как желает Колесо, — громко произнесла Элайда, и Ранд не взялся бы сказать наверняка, был ли в ее тоне оттенок издевки или нет. — Лорд Гарет, — сказала Моргейз, — мне нужен совет моего Капитан-Генерала. Коренастый мужчина покачал головой. — Элайда Седай утверждает, что парень опасен, моя Королева, и если она могла бы сказать большее, я предложил бы послать за палачом. Но все сказанное ею — не более того, что любой из нас может увидеть собственными глазами. В округе нет фермера, который не говорил бы, что дела идут хуже некуда, а будут еще хуже, — без всяких Предсказаний. Что касается меня, то полагаю: парнишка очутился здесь вследствие стечения обстоятельств, обернувшегося к нему, однако, неблагоприятной стороной. Из предосторожности, моя Королева, я бы посоветовал упрятать его в темницу, пока Леди Илэйн и Лорд Гавин не отправятся в дорогу и не будут достаточно далеко от Кэймлина, тогда его можно будет отпустить. Если только, Айз Седай, у вас нет больше никаких Предсказаний относительно него. — Я сказала все, что прочитала в Узоре, Капитан-Генерал, — промолвила Элайда. Она одарила Ранда жестокой улыбкой, которая едва коснулась уголков ее губ, смеясь над его неспособностью заявить, что она не говорит всей правды. — Несколько недель в тюрьме ему не повредят, а мне дадут шанс узнать больше. — От заблестевших глаз Элайды озноб пробрал Ранда еще сильнее. — Возможно, придет новое Предсказание. Какое-то время Моргейз раздумывала, положив подбородок на кулак и опершись локтем на подлокотник трона. Будь Ранд в силах двинуться, он наверняка переступил бы с ноги на ногу под ее хмурым внимательным взором, но взгляд Элайды заморозил его. Наконец Королева заговорила: — Кэймлин задыхается в петле подозрительности, а возможно, и весь Андор. Страх и злобное подозрение. Женщины обличают соседей как Друзей Темного. Мужчины малюют Клык Дракона на дверях людей, которых знали многие годы. Я не стану частью этой паутины. — Моргейз... — начала было Элайда, но Королева оборвала ее: — Я не стану частью этого! Когда я взошла на трон, то поклялась поддерживать правосудие — для знатного и для простолюдина, и я буду верна своей клятве, даже если окажусь последней в Андоре, кто помнит о справедливости. Ранд ал'Тор, поклянетесь ли вы Светом, что ваш отец, пастух в Двуречье, дал вам этот меч с клеймом цапли? Ранд, едва ворочая сухим языком, произнес: — Клянусь! — Вдруг вспомнив, с кем разговаривает, поспешно прибавил: — Моя Королева. Лорд Гарет приподнял тяжелую бровь, но Моргейз, казалось, не придала этому значения. — И вы взобрались на стену парка просто для того, чтобы взглянуть на Лжедракона? — Да, моя Королева. — Злоумышляли ли вы против престола Андора, или против моей дочери, или против моего сына? Ее тон говорил о том, что последние два деяния обеспечили бы ему намного более короткий срок между приговором и казнью, чем первое. — Я никому не хотел зла, моя Королева. Вам и вашим детям — менее всего. — Тогда я дарую вам правосудие, Ранд ал'Тор, — сказала Моргейз. — Во-первых, из-за того, что имею преимущество перед Элайдой и Гаретом: в молодости я слышала говор Двуречья. У вас не та внешность, но если смутные воспоминания могут служить мне, то в вашей речи звучит Двуречье. Во-вторых, никто, имея ваши волосы и глаза, не стал бы утверждать, будто он двуреченский пастух, не будь это чистой правдой. Утверждение, что ваш отец отдал вам клинок с клеймом цапли, — слишком абсурдно, чтобы быть ложью. И в-третьих: голос, что шепчет мне, будто самая лучшая ложь зачастую та, что слишком нелепа, чтобы быть принятой за ложь... этот голос — не доказательство. Я буду утверждать закон, который я и установила. Я дарую вам свободу, Ранд ал'Тор, но советую поостеречься, если в будущем вы совершите проступок. Если вас вновь обнаружат в пределах Дворца, это не так легко сойдет вам с рук. — Благодарю вас, моя Королева, — хрипло сказал Ранд. Он чувствовал неудовольствие Элайды, словно жар на своем лице. — Талланвор, — обратилась к гвардейцу Моргейз, — сопроводите этого... сопроводите гостя моей дочери из Дворца и выкажите ему всю надлежащую учтивость. Все остальные тоже ступайте. Нет, Элайда, вы останьтесь. И, если не против, то, пожалуйста, и вы тоже, Лорд Гарет. Мне нужно решить, что делать с этими Белоплащниками в городе. Талланвор и гвардейцы с неохотой вложили мечи в ножны, готовые мгновенно вновь их выхватить. Тем не менее Ранд испытал радостное облегчение, когда его, образовав каре, окружили солдаты. Элайда слушала Королеву вполуха, — шагая за Талланвором, Ранд чувствовал ее взгляд на своей спине. Что бы произошло, не задержи Моргейз подле себя Айз Седай? При этой мысли ему захотелось, чтобы солдаты маршировали быстрее. К его удивлению, Илэйн и Гавин, выйдя за дверь, перебросились несколькими словами, затем пристроились рядом с Рандом. Талланвор удивился не меньше. Молодой офицер перевел взгляд с брата и сестры на теперь закрытые двери. — Моя матушка, — сказала Илэйн, — приказала, чтобы его сопроводили из Дворца, Талланвор. Со всей учтивостью. Чего вы ждете? Талланвор хмуро посмотрел на двери, за которыми совещалась со своими советниками Королева. — Ничего, Миледи, — кисло сказал он и без всякой необходимости скомандовал эскорту идти вперед. Чудеса и диковины Дворца скользили мимо Ранда незамеченными. Он шел словно в тумане, обрывки мыслей кружились слишком быстро, их ему никак не удавалось ухватить. У вас не та внешность. Этот человек стоит в самом сердце всего. Эскорт остановился. Ранд вздрогнул, моргнул, обнаружив, что оказался в огромном дворе перед Дворцом, возле высоких позолоченных ворот, блестящих на солнце. Никто не стал бы открывать их для одного человека, тем более для нарушителя, пусть даже Дочь-Наследница потребовала для него прав гостя. Талланвор, ни слова не говоря, отпер воротца для вылазок — небольшую дверцу, врезанную в одну из створок ворот. — Таков обычай, — сказала Илэйн, — провожать гостей до самых ворот, но не смотреть за тем, как они уходят. Лучше помнить радость от общества гостя, а не печаль расставания. — Благодарю вас, Миледи, — сказал Ранд. Он прикоснулся к шарфику, обмотанному вокруг его головы. — За все. В Двуречье есть обычай: гость преподносит скромный подарок. Боюсь, у меня ничего нет. Хотя, — добавил он сдержанно, — наверно, я кое-что рассказал вам о народе Двуречья. — Если б я сказала матери, что ты, по-моему, красив, она точно упекла бы тебя под замок. — Илэйн благосклонно одарила его ослепительной улыбкой. — Прощай, Ранд ал'Тор! Ранд разинув рот наблюдал, как уходит девушка — более юный вариант красоты и величия Моргейз. — Лучше и не пытаться: в словесных дуэлях она всякий раз берет верх, — рассмеялся Гавин. Ранд рассеянно кивнул. Красив? О Свет, Дочь-Наследница трона Андора! Он помотал головой, стараясь привести свои мысли в порядок. Гавин, казалось, чего-то ждал. Ранд посмотрел на него, потом проговорил: — Милорд, когда я сказал, что я из Двуречья, вы удивились. И все остальные тоже: ваша матушка, Лорд Гарет, Элайда Седай, — дрожь пробежала по его спине, — но никто из них... Ранд не сумел договорить, он даже не был уверен, зачем завел этот разговор. Я — сын Тэма ал'Тора, даже если родился и не в Двуречье. Гавин кивнул, будто именно этого и ждал. Однако он все же колебался. Ранд решил уже забыть про незаданный вопрос, как Гавин промолвил: — Оберни шуфу вокруг головы, Ранд, и ты — вылитый айилец. Странно, поскольку мать, видимо, считает, что ты, по крайней мере, говоришь как двуреченец. Мне бы хотелось, чтобы мы получше узнали друг друга, Ранд ал'Тор. Прощай! Айилец. Ранд стоял и смотрел вслед Гавину, пока нетерпеливое покашливание Талланвора не напомнило ему, где он находится. Он нырнул в дверцу и едва успел переступить границу Дворца, как Талланвор захлопнул за ним воротца. С той стороны громыхнули опускаемые на место засовы. Овальная площадь перед Дворцом теперь опустела. Солдаты ушли, все толпы, трубы, барабаны исчезли, на смену им наползла тишина. Возбуждение спало, и не осталось ничего, кроме разбросанного тут и там сора, который ветер гонял по мостовой, да торопились по своим делам несколько прохожих. Ранд не разобрал, носят они красные цвета или белые. Айилец.