Вейн
Часть 26 из 48 Информация о книге
На второй день лес закончился, и они вышли на дорогу. — Если повезет, встретим обоз с людьми. Тогда будешь в городе уже к вечеру. Но, похоже, Тьма не слишком берегла свою избранницу. Стоило им только повернуть, как навстречу вылетел всадник. — Молчи и засунь это в рот. Быстро! Дир протянул ей круглый камушек, и Вейн послушно сжала его губами. Во рту разлился мерзкий вкус чего-то протухшего. Вейн настороженно осмотрела приближающегося мужчину. На нем развевался черный плащ, под которым виднелись кожаные штаны и темно-коричневая рубаха. На плаще завивался спиралью вышитый знак Тьмы. Девушка заглянула в его глаза, когда он подъехал ближе и увидела радужку, обведенную красным. — Тьма вам в помощь, харис, — спокойно поприветствовал их Дир. — И тебе, эр, — ответил всадник. — Куда направляетесь? — В Барт. — Свободные? — Нет. Проживаем у Северного Оста. — Покажи метку. Дир отодвинул рукав, обнажая запястье. Возле синей спирали темнел ожог клейма. — А она? Перерожденный посмотрел на девушку, и та вздрогнула от его жадного взгляда. — Больна она, харис, — грустно ответил Дир. — Мы потому и идем в Барт, что не лечат у нас тоскучую немощь. Уже трех эров потеряли. Харис повелел хоть эри спасти, сами понимаете — девчонки у нас редкость. А я уже немощью болел, так что не заражусь. Темный принюхался и торопливо отъехал подальше. — Ладно, идите на запад Барта, к Косой Морде, у него лучшие средства от немощи. Дир вежливо кивнул, а Темный пришпорил лошадь и вскоре скрылся за лесом. Вейн с облегчением выплюнула камушек. — Что это за гадость? — Окаменевший навоз летух, — засмеялся Дир. — Но против Темных помогает. От влаги и тепла разбухает и воняет, как больные немощью, а эту хворобу Перерожденные сильно не любят! Вейн торопливо вытащила из мешка бурдюк с водой и прополоскала рот. Возмущаться было глупо. Она понимала, что только что Дир спас ее от Темного. — Спасибо, — сказала она, отдышавшись. Мерзким запахом, кажется, провонялись все внутренности. — Подними камень и спрячь, еще пригодится, — усмехнулся Дир и добавил презрительно: — Повезло, что Темный глупым оказался и без особой силы. Так, по мелочи, на легкий транс только и способен. — А что, у всех Темных разная сила? — Конечно. Чтобы много получить, надо много отдать. Мало кто на это решается. Все, хватит вопросов. Идем. К ночи они достигли ворот города, но, к удивлению девушки, не стали входить, а двинулись вдоль стены. У Вейн было море вопросов, она так многого не понимала, но Дир хмурился и разговаривать не хотел. Так что и она замолчала. Даже не спрашивала, куда они идут. А мужчина все шагал и шагал, пока не дошел до колючих кустарников. Деловито осмотревшись, он стал продираться сквозь них. Девушка со вздохом последовала его примеру. Добравшись до стены, увидела, что часть кладки отсутствует. Ее провожатый ужом скользнул на другую сторону, и Вейн пришлось снова повторить за ним. — А через ворота нельзя войти? — спросила она. Он наградил ее красноречивым взглядом. — Да поняла, поняла, не надо так смотреть, — пробормотала Вейн. — Дальше куда? Он, не отвечая, ушел. За стеной было пустынно и тихо, а еще грязно и воняло нечистотами. Впереди маячило деревянное здание, с заколоченными окнами и сгнившим крыльцом. Как поняла Вейн, к нему-то они и направлялись. Быстро осмотревшись, мужчина залез рукой под порог, прямо в гнилую труху и вытащил оттуда ключ. — Прошу вас, лейна, — хмыкнул он, распахивая дверь. — Благодарю вас, светлый дер, — с достоинством кивнула Вейн и вошла в дом. Внутри пахло плесенью и мышами, но это был дом, с крышей, стенами и очагом, и оттого он сейчас казался почти дворцом. — Чей это дом? — Ничей, — резко ответил мужчина, скидывая с плеч мешок и снимая плащ. Вейн промолчала. Она уже поняла, что Дир не любит личные вопросы. Лишь искоса посмотрела на мужчину и вошла в коридор. Домишко был маленький — основная комната, где мужчина пытался разжечь огонь в очаге, и еще одна, малюсенька, похожая на чулан. Здесь не было даже окна, зато имелся тюфяк. Девушка легла на него и блаженно зажмурилась. Она дала отдых уставшему телу, борясь с соблазном свернуться калачиком и уснуть. С углов свисала мохнатая паутина, и почему-то Вейн порадовалась, что даже в мертвых землях водятся обычные пауки, плетущие свои сети в заброшенных домах. Она лежала, чувствуя, как ноют натруженные мышцы, и кружится голова. Но совесть не позволила отдыхать слишком долго. Возможно, Диру нужна помощь? И еще неплохо бы хоть немного смыть с себя грязь. Вейн заставила себя подняться и выйти в комнату с очагом. Ее спутник уже разжег огонь, от живого тепла стало гораздо уютнее. Самого мужчины не было видно, зато зияла дыра подпола. Вейн заглянула в темный провал. — Дир? Ты там? — Лови, — донесся до нее глухой голос, и на доски вывалился темный мешок, в котором что-то звякнуло. — Что это? Она присела на корточки, развязывая веревку. Внутри обнаружились сухие грибы и корешки, проросшая сморщенная картошка и несколько морковок, а также темная бутыль и склянка топленого жира. — Ужин, — обрадовалась Вейн и усмехнулась. Еще совсем недавно она морщила нос, если куропатки были недостаточно хрустящими. Девушка решительно тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Из темного лаза показались мужские руки, и Дир, подтянувшись, вылез из подпола. — Ага, — ухмыльнулся он. — Где-то и котелок был, сейчас найду. — Мне бы руки помыть, — робко попросила Вейн. — И лицо. — Здесь недалеко колодец есть, я схожу. — Спасибо. — Все равно без воды похлебку не сварить, — пожал он плечами. — Овощи пока почисти. Только тонко кожуру снимай, поняла? Он ушел к колодцу, а Вейн уселась у огня. Она старалась чистить картошку, как показал Дир, но у него выходило тонко-тонко, словно не кожура, а пергамент, у Вейн же она отлетала кусками. Мужчина вернулся с ведром воды, налил в котелок и отобрал у Вейн нож. — Беда с вами, благородными, — сквозь зубы процедил он. — Руки из… хм… растут. Кроме танцулек ничего не умеете. Сейчас вода нагреется, умоешься. Она благодарно кивнула. Вейн не обижали его слова. Чего ради дуться, если он прав? Чистить картошку ее никто не учил, да и подумать об этом когда-то было смешно. Так ведь и руки испортить можно… Девушка с грустным смешком осмотрела свои грязные и ободранные ладони с обломанными ногтями. Какими же глупостями когда-то была забита ее голова! Боялась руки испортить, надо же. Она невидяще уставилась в огонь. Все это время: пока она шла, убегала от опасности, дрожала от ужаса, было легче… не думать. А стоило остановиться, как воспоминания навалились, словно глыбы камней, придавили, грозя расплющить. Музыкальная шкатулка… Серебряные глаза… У тебя такой красивый смех, Вейн… — Вода нагрелась, — хмуро сказал Дир. Он принес небольшую лохань, поставил у огня. Подвесил над очагом котелок с похлебкой. И вышел, прихватив с собой бутыль. Вейн неуверенно оглянулась на полог, заменяющий в комнате дверь, потом махнула рукой и разделась. Торопливо обмылась, вытерлась нижней рубашкой и с тоской посмотрела на грязное и местами рваное платье. Но выбора не было, пришлось снова влезть в черный балахон, что ей выдали в темнице. Как смогла, постирала сорочку и развесила у очага, надеясь, что до утра она просохнет. — Дир, я умылась, — позвала, откидывая полог. — Ну вот, всю воду истратила, — недовольно пробурчал он, входя в комнату. — Прости, — смутилась она. — Я не подумала, что нужно тебе оставить, — с волос текло, и Вейн перекинула влажные пряди за спину, чувствуя, как неприятно капает за ворот вода. — Беда с вами… — …благородными! Я знаю, Дир! И сама принесу тебе воды. Я ведь извинилась! Вейн схватила ведро и принялась переливать грязную воду из лохани. — Только это сейчас вылью… Он молча отобрал у нее лохань и вышел из комнаты. Вейн с ведром кинулась следом. — Ты только скажи, где колодец? — крикнула она, направляясь к двери. Мужчина так же молча отобрал у нее и ведро. Сюда почти не проникал свет от очага. Окна заколочены, да и вечерний сумрак уже окутал город. Дир стоял рядом, и Вейн ощутила легкий запах хмеля. Так вот что было в той бутыли! Она подняла голову и в полумраке посмотрела на его лицо. — Надо же, сама принцесса к колодцу собралась, — насмешливо произнес он. Он стоял так близко, практически прижимая ее к стене. Девушка застыла, глядя в его глаза. Правда, выражения разобрать не могла, слишком мало света. Он медленно положил руку на ее талию. — Я же не в твоем вкусе, — тихо сказала она. Она не боялась. Понимала, почему он так смотрит, отчего участилось мужское дыхание и напряглось тело. Но ничего не чувствовала. — Ночью все кошки серые, — так же тихо ответил Дир.