Спровоцированный (ЛП)
Дэвид провел рукой по губам и, разглядывая темно-красные мазки на кончиках пальцев, никак не мог разобрать своих эмоций.
— Тебе пора, — повернувшись к Дэвиду спиной, буркнул Балфор. — Карета ждет.
Глава 17
Три месяца спустя
— Твой черед, Дэви. — Мать сунула ему в руки закутанное дитя.
Дэвид обомлел, чем насмешил всю собравшуюся компанию, но все-таки умудрился надежно обхватить первенца Дрю и Летти — своего племянника Алана Дэвида Лористона.
Очаровательный малыш таращил на него глаза необычного темно-синего цвета, а ресницы с золотистыми кончиками были на удивление длинными. Этот крошечный человечек выглядел до смешного хрупким. Мягкие складочки на веках разрушили какой-то внутренний барьер, и из глаз у Дэвида полились горячие слезы. Наклонив голову, он попытался скрыть рыдания, ждал, пока стихнет незнакомый всплеск эмоций.
Все взирали на него. Мать и отец, Дрю и Летти. Матушка глядела с нежностью, Дрю и Летти — с гордостью. А отец вроде был чем-то огорчен.
— Хорошенький мальчик, — изрек он.
Летти чмокнула его в щеку и забрала ребенка.
Матушка жаловалась, что Летти не выпускала малыша из рук. «Типичная молодая мать», — фыркнула она, правда, совершенно беззлобно. Откровенно говоря, все постоянно тискали малыша. Даже отец, который качал его слишком резко, словно он был двухгодовалым карапузом, а не новорожденным младенцем.
Они снова его окружили и принялись спорить, покормить его или убаюкать. В стороне остались только Дэвид с отцом.
— Давай пройдемся, сынок, — проговорил отец.
Дэвид кивнул. В кухне они обулись и, накинув пальто, вышли в холодный январский день.
— Сюда. — Отец направился к тропинке, что вела к северному полю.
Какое-то время они шли молча. Будучи человеком немногословным, отец говорил, только когда было что сказать. Дэвид подозревал, что сейчас как раз тот редкий случай.
Погода стояла унылая, небо было тяжелым и серым. Резкий зимний ветер не справлялся с леденящей сыростью, что окутала деревья и камни, и каждый миллиметр твердой земли. На прошлой неделе белые сугробы по большей части растаяли, оставив после себя лишь грязь и бело-коричневые корки по обе стороны покатой широкой тропки, что бежала к северному полю. Спрятав руки в карманы и низко опустив головы, они с отцом плелись против ветра.
Когда они достигли вершины холма, отец снял шапку и, глядя в сторону долины, прислонился к деревянной изгороди. Сельскому хозяйству здесь самое место. Земля плодородная, местность в основном ровная, почва приличная. Пейзаж, конечно, не самый романтичный, но заработать на пропитание можно. Присоединившись к отцу, Дэвид поставил ногу на нижнюю доску и оперся предплечьями о самую верхнюю. Знакомые движения вызвали чувство тоски. Вспомнились времена, когда он был совсем еще маленьким и по ту сторону изгороди ничего не видел.
— Ты мог бы жить, как Дрю, — по-прежнему глядя вперед, заговорил отец. — Иметь жену и детей. Ты стал бы отличным отцом, Дэвид.
Ощущение тоски пропало.
— Мне бы очень хотелось, пап. Но я не могу.
Позы отец не сменил, а спустя несколько секунд кивнул, будто слова Дэвида совершенно его не изумили. Лицо у него было широкоскулым, пронизывающий январский ветер отбрасывал назад короткие с проседью волосы.
— Ты выбрал сложный путь.
— Я бы не назвал это выбором, — откликнулся Дэвид.
— Выбор есть всегда. А ты неизменно выискиваешь самый тяжелый. — Отец вернул шапку на место, скривив губы в подобии улыбки. — Ты мог бы устроиться учеником к Адаму Джеймисону и получить хорошую профессию. Но вместо этого ты прошел обучение у мистера Оделла и в университете и стал модным адвокатом.
— Вы меня поддержали, — улыбнувшись, напомнил Дэвид.
Отец ворчал, но денег на оплату обучения все же накопил. Образование он ценил превыше всего.
— Раз что-то взбрело тебе в голову, ты все равно так и сделаешь. Ты всегда был таким. Как, например, когда тебя отстегали вместо Дрю за то, что он оставил вот эти самые ворота открытыми, и я лишился лучшего барана.
— Я потом неделю сидел с трудом. — Дэвид ухмыльнулся.
— Или когда я поймал вас с Уильямом Ленноксом.
Улыбка померкла.
— Пап...
Отец помрачнел лицом, глубокие морщины проступили в уголках глаз, отчего возраст стал очевиден. Глядел он строго вперед.
— Богом клянусь, Дэвид, как же я хотел, чтоб ты солгал. Я не хотел верить в то, что видел собственными глазами.
У Дэвида сдавило грудь.
— Знаю. Мне очень жаль.
— Но ты не стал отрицать.
— Я... не мог. Я...
— А вот он быстренько начал отнекиваться.
«Боже».
Воспоминание о предательстве походило на удар ножом в живот. Уильям сказал, что они ошиблись. Что Дэвид его заставил, уговорил пообниматься, хотя сам Уильям якобы этого и не хотел. Дэвид бессильно покачал головой.
— Как тобой можно гордиться? — печально изрек отец и, развернувшись всем телом, пригвоздил Дэвида суровым взглядом. — Но и стыдиться тоже нельзя.
Страдание в глазах отца было нестерпимым.
— Мне очень жаль, — печально повторил Дэвид.
— Знаешь что, Дэви?
— Что?
— Уильям Леннокс — хотя теперь он сэр Уильям — женился на чудесной английской леди, и у них подрастает крошечная девчурка. Я слыхал, скоро родится еще ребенок.
— Правда?
Дэвид попытался вообразить Уильяма с дочерью. Интересно, у нее такие же желтовато-зеленые глаза, как у отца? Те же темные волосы? Или она похожа на мать?
— Да, правда. В отличие от тебя он не мучается угрызениями совести. — Отец вздохнул. — Но как я уже говорил, ты никогда не искал легких путей, из-за чего временами мне хочется разрыдаться.
Дэвид решил смолчать, а отец вновь глядел на долину.
— Твоей матери я не рассказывал, — немного погодя произнес отец. — А то она начала бы переживать, что ты отправишься в ад.
Дэвид сглотнул, его захлестнуло чувство вины.
— Спасибо.
— Я много размышлял и пришел к выводу, что это не грех, Дэви, если ты ничего не предпринимаешь. Господь посылает нам испытания, которые иногда кажутся жутко несправедливыми. Например, как у Ионы20. Но нам неизвестны все Его замыслы. Все, что мы можем, — это подчиняться Его воле и поступать правильно.
Дэвид промолчал. Да и что тут скажешь? Сглотнув ком в горле, он будто проглотил частичку собственного сердца и изо всех сил пытался взять себя в руки, чтоб вконец не опозориться и не залиться слезами.
Однако отец вроде бы высказал все, что хотел. Закончив последнюю фразу, он замолчал и смотрел строго вперед, будто где-то там крылся ответ. Намек, что пояснил бы Господни причуды.
— Холодно, пап, — проговорил Дэвид. — Давайте вернемся?
— Иди, — не повернув головы, сказал отец. — Я побуду здесь еще немного. Скоро приду.
Он оставил отца разглядывать земли, которые он обрабатывал всю жизнь, и побрел вниз по склону. Было всего четыре часа, а уже начинало темнеть. Черт, как же коротки зимние дни.
Значит, Уильям женился и обзавелся детьми. Вряд ли этому стоило удивляться.
Однако новости почему-то пробудили воспоминания о Мёрдо Балфоре, которые он сумел спрятать в глубинах сознания. Вот уже несколько недель Дэвид о нем не думал. Они не виделись с того самого вечера, когда встретились с Йеном Макленнаном. Надо полагать, он вернулся в Лондон. Дэвид понимал, что вряд ли они когда-то свидятся, и тратить время на думы совершенно бессмысленно. Но все равно размышлял.
Обозлившись, Дэвид наказывал себя образами Балфора с Изабеллой Гэлбрейт, правда, сомнительно, что его выбор падет на нее. Скорее, он выберет похожую женщину. Красивую и воспитанную. Дэвид представил, как Балфор ее целовал, опускался меж мягких белых бедер. Представил их с выводком темноволосых детишек. У них будут прекрасные дети.
А потом припомнил светившиеся вожделением глаза, рукой Балфор обхватывал член и не сводил взгляда с лежавшего ничком удовлетворенного Дэвида.