Хрустальный мир
— Я подумал о наших пациентах в Форт-Изабель. Для них…
— Это не имеет к ним никакого отношения. Эдвард, ты устал, а мне пора в амбулаторию. Да и хватит морить тебя голодом. — Сюзанна проворно выпрямилась, ее стройная фигура возвышалась теперь над Сандерсом, напудренное лицо смотрело на него сверху вниз с напряженностью, чем-то напоминавшей доктору Вентресса. Затем еще раз по губам скользнула странная улыбка.
— Спокойной ночи, Эдвард. Увидимся за завтраком, тебе есть что нам рассказать.
Сандерс остановил ее у дверей:
— Сюзанна…
— В чем дело, Эдвард? — Она наполовину прикрыла дверь, отсекая свет, падавший ей на лицо из коридора.
Сандерс с неловкостью принялся подбирать слова и по полузабытой привычке потянулся, чтобы обнять ее. Затем, в равной степени и влекомый, и отталкиваемый ее обезображенным лицом, он понял, что должен сначала разобраться в своих собственных побуждениях, и отвернулся.
— Что я могу тебе рассказать, Сюзанна, — пробормотал он. — Ты сама все видела здесь в лесу.
— Не все, Эдвард, — ответила ему Сюзанна. — Когда-нибудь ты должен взять меня туда.
Белый отель
Луизу Пере на следующее утро Сандерс встречал, облачившись в одежду умершего. Ночь он провел в одном из четырех пустовавших коттеджей, отгораживавших небольшой внутренний дворик позади бунгало Клэров. Остальные европейцы из медицинского персонала уже покинули госпиталь, и перед завтраком Сандерс бродил по опустевшим коттеджам, пытаясь как-то подготовиться к предстоящей встрече с Сюзанной. Немногочисленные книги и журналы, оставшиеся на полках, нетронутые консервные банки на кухне казались предметами из какого-то иного, очень далекого мира.
Надетый Сандерсом костюм принадлежал ранее инженеру-бельгийцу с одной из шахт. Этот человек, приходившийся ему, как заключил Сандерс по покрою его брюк и пиджака, в общем-то ровесником, несколько недель назад умер от воспаления легких. В карманах доктор обнаружил раскрошенную кору и несколько высохших листочков. Он призадумался, уж не подцепил ли бельгиец ставшую для него гибельной простуду, собирая в лесу эти, искрившиеся тогда кристаллами, кусочки.
Сюзанна Клэр к завтраку не вышла. Когда Сандерс появился у бунгало Клэров, слуга проводил его в столовую, где Макс Клэр приветствовал его, предупреждающе подняв указательный палец.
— Сюзанна спит, — объяснил он Сандерсу. — У нее, бедняжки, выдалась непростая ночь — множество местных околачивается здесь под открытым небом, надеясь, как я понимаю, снять хороший урожай алмазов. С собой они привели и своих больных — по большей части безнадежных. Ну а ты, Эдвард? Как ты с утра себя чувствуешь?
— Вполне сносно, — сказал Сандерс. — Кстати, спасибо за костюм.
— Твой собственный уже высох, — сказал Макс. — Кто-то из слуг рано утром его выгладил. Ты, может, хочешь переодеться?..
— Этот вполне сгодится. Он к тому же и теплее.
Сандерс пощупал синюю саржу костюма. Темный материал казался в общем-то более подходящим для встречи с Сюзанной, чем его хлопчатобумажный тропический костюм, — подходящая маскировка для этой преисподней, где она спала днем и появлялась только по ночам.
Макс поглощал завтрак с большим аппетитом, обеими руками обрабатывая свой грейпфрут. Со времени их ночной встречи он совершенно расслабился, словно в отсутствие Сюзанны у него наконец-то появился шанс спокойно пообщаться с Сандерсом. В то же время Сандерс догадывался, что накануне его оставили на несколько минут наедине с Сюзанной умышленно, чтобы он мог самостоятельно сообразить, почему супруги Клэр перебрались в Монт-Ройяль.
— Эдвард, ты так ничего и не рассказал мне о своей вчерашней вылазке. Что на самом деле произошло?
Сандерс покосился на него через стол, озадаченный очевидным равнодушием Макса.
— Ты, наверное, видел ничуть не меньше меня, — весь лес остекленел. Кстати, ты хорошо знаешь Торенсена?
— Наша телефонная линия подключена к его конторской. Я несколько раз с ним встречался, да и костюм этот принадлежал одному из его инженеров. Он всегда играет в какие-то свои личные игры.
— А что за женщина живет с ним — Серена Вентресс? Как я понимаю, вокруг них здесь немало сплетен?
— Отнюдь. Ты сказал, ее зовут Вентресс? Наверное, какая-то кокотка, которую он подцепил на танцульках в Либревиле.
— Не совсем. — Сандерс решил больше не распространяться на эту тему. Пока они заканчивали завтрак, он описал Максу свое прибытие в Порт-Матарре и путешествие до Монт-Ройяля, рассказал о посещении исследовательского полигона. Под конец, когда они не спеша прошлись мимо пустых больничных палат, обрамлявших внутренний двор, он заговорил о том, как объясняет эффект Хаббла профессор Татлин, и о своих собственных представлениях касательно его истинной сути.
Макса, однако, все это, похоже, вовсе не интересовало. Он явно считал кристаллизующийся лес капризом природы, который скоро исчерпает себя и не будет впредь мешать ему ухаживать за Сюзанной. В разговоре с Сандерсом он всячески обходил стороной все, что касалось ее. С известной гордостью он показал Сандерсу госпиталь, особо задержавшись на дополнительных палатах и рентгеновской аппаратуре, установленной ими с Сюзанной за время недолгого пребывания здесь.
— Поверь мне, Эдвард, мы поработали на славу, хотя, конечно, заслуга здесь не только наша. Большую часть пациентов поставляют нам горнодобывающие компании, и, следовательно, они же в основном и дали деньги.
Они не спеша шли вдоль ограды, окружавшей госпиталь с востока. Вдалеке, за одноэтажными постройками, был виден раскинувшийся во все стороны лес, мягко, словно покрытый витражами свод, сиявший в лучах утреннего солнца. Хотя дорога, проходящая мимо отеля «Бурбон», по-прежнему была чем-то вроде границы, зараженная зона, похоже, продвинулась еще на несколько миль вниз по течению, захватив лесистые берега реки. В паре сотен футов над джунглями воздух, казалось, непрерывно переливался, словно кристаллизующиеся атомы истаивали на ветру и им на смену из леса поднимались все новые и новые рекруты.
Крики и грохот бамбуковых палок отвлекли внимание Сандерса. Ярдах в пятидесяти от них, по ту сторону ограды, группа госпитальной прислуги вступила под сень леса. Они пытались отогнать поглубже заполонивших — Сандерс разглядел сидящие в тени ветвей силуэты — всю опушку аборигенов. В качестве демонстрации своей силы загонщики свистели в свистки и лупили палками по земле у самых ног аборигенов.
Заглянув под деревья, Сандерс прикинул, что там нашло приют по меньшей мере сотни две пришельцев, сгрудившихся стайками вокруг своих связанных в узлы пожитков и не отрывающих безжизненных взглядов от далекого леса. Все они, похоже, были либо калеками, либо больными — с обезображенными лицами, со скелетоподобными руками и плечами. Некоторые отступили в глубь леса на несколько ярдов, захватив за собой больных, но остальные продолжали сидеть где сидели. Казалось, что они не замечают ни палок, ни свиста. Сандерс догадался, что к госпиталю их влекла не надежда на помощь и участие, нет, они воспринимали его просто как временный щит, прикрывающий их от леса.
— Макс, кто это, черт возьми?.. — Сандерс перешагнул через проволочную ограду. До ближайшей группки было каких-то двадцать ярдов, но на фоне мусора, разбросанного по подлеску, их темные тела оставались почти невидимыми.
— Какое-то нищенствующее племя, — объяснил Макс, выйдя вместе с Сандерсом за ограду. Он кивнул в ответ на приветствие одного из своих подчиненных. — Не беспокойся за них, они постоянно бродят по округе. Поверь, на самом деле они не хотят, чтобы им оказывали помощь.
— Но Макс… — Сандерс зашагал было через поляну. Аборигены, до тех пор глядевшие на него безучастно, теперь, когда он приблизился к ним, наконец хоть как-то среагировали. Какой-то старик с опухшей головой, скорчившись под взглядом Сандерса, припал к земле. Еще один спрятал между колен свои покрытые коростой руки. Казалось, что среди них не было детей, но взгляд Сандерса то и дело натыкался на сверток, притороченный за спиной искалеченной женщины. Повсюду прокатилась волна беспокойства, они медленно съеживались на своих местах, втягивали головы в ссутулившиеся плечи, будто отдавая себе отчет, что спрятаться от него у них нет никакой возможности.