Эпсилон Эридана
— Еще как, — мрачно сказал Хосе.
— Это что, объяснение?
— Разве я хуже таракана?
— Бр-р! Не напоминай.
Хосе расстегнул сумку и достал инъектор.
— Все в порядке, успокойся. Так что скажешь?
Ио обнажила плечо.
— Ну, я должна отблагодарить. Ты спас меня от чудовища. По законам жанра…
Хосе ввел лекарство.
— Только из-за этого?
— Друг мой, ну что за место для признаний? Пыль, грязь, вонь, темнота, мерзкие членистоногие. Ужасно.
— Зато неординарно.
— О да. И все же поговорим позже. Идем, мы задержались.
Хосе вздохнул и спрятал инъектор.
— Идем, идем.
* * *Грязный, захламленный различными предметами бытового назначения коридор вывел их в арочный туннель, по которому пролегали рельсы. На рельсах стояли две пустые вагонетки, застопоренные чугунными башмаками. Пахло давно вышедшей из употребления карболовой кислотой. С сырых бетонных стен кое-где тлели изотопные лампы. В отдалении слышались звуки льющейся воды. Туннель плавно изгибался, и оба его продолжения были не видны, но на панелях сохранились километровые отметки. Ио сверилась с картой.
— Все правильно. Уклон ведет в сторону старого металлургического завода.
Оглянувшись на темное отверстие бокового коридора, она передернула плечами.
— Неприятная насекомая, — усмехнулся Хосе. — Послушай, а ведь это живое существо — первое, которое мы здесь встретили.
— В самом деле. Быть может, даже макулы не любят тараканов?
— А людей любят?
— О да, — сказала Ио. — Безответно.
— Интересно, чем они здесь питаются?
— Кто, макулы?
— Нет, тараканы.
— О боже! Неужели ты думаешь…
— На тебя же он набросился.
— Не может быть.
— Может быть, и не может. Жуют какую-нибудь грибницу. Но дай-ка я пойду первым.
— Не возражаю.
— Оружие приготовь.
— Да оно всегда наготове.
— Тогда в следующий раз не закрывай лицо руками.
— А чем? — очень естественным тоном спросила Ио.
Впервые за долгое время Хосе улыбнулся.
* * *С километр, или около того, тоннель шел в прямом направлении, потом начал поворачивать влево. По сторонам попадались ответвления, в потолке имелись многочисленные люки. Там же, на потолке, были подвешены трубы, толстые кабели и световоды. Все это покрывала пыль, а под ногами чавкала грязь. Вид здесь был очень неуютный, заброшенный. Не верилось, что подземелье создавалось людьми. Или по замыслу людей. При таких ощущениях трудно чувствовать себя спокойно. Ио часто оглядывалась. А когда в боковой галерее кто-то чихнул, едва не выстрелила.
— Спокойно, спокойно, тараканы не чихают, — сказал Хосе, обняв ее за плечи.
Ио решила отнестись к этому как к жесту товарищеской поддержки и не реагировать.
— На людей они тоже вроде не должны бросаться — сказала она.
— Бросаться им можно, чихать — нельзя. Генетика.
— Тебе что, совсем не было страшно?
— Нет, завидно.
Хосе, по-видимому, хотелось, чтобы она вспомнила об отношениях полов. Ио усмехнулась:
— Да, генетика.
— А что плохого?
— Ничего. Напротив, я рада, что ты… приободрился.
— Таракан научил.
— Ох, да хватит же про него!
За поворотом раздались шаги, показалось прыгающее пятно света.
— Ну, каковы успехи? — спросил Турумалай, выходя из галереи.
— Как хорошо, что это ты, а не таракан, — сказала Ио.
— Да, — согласился Турумалай. — Я лучше таракана. Плохи твои дела, дружище Хосе.
Ио несколько нервно рассмеялась.
— Нет, его дела не так уж плохи. Дело в другом. Ты не поверишь, но на меня напал таракан ростом с лошадь.
Турумалай чихнул.
— И с во-от такими глазами, да? — Он показал, с какими глазами.
— Это правда, — сказал Хосе. — Большой тараканище.
— Что? Никаких галлюцинаций?
— Какие там галлюцинации! У него в спине мой нож остался. Встретишь — сразу узнаешь.
Турумалай внимательно осмотрел их обоих.
— Ладно, и так верю. Из уважения к вам. Мутанты, значит, появились. Что ж, не так скучно будет. А то все макулы да макулы, никакого тебе разнообразия.
— Турум, давай держаться вместе, а? — попросила Ио.
— Разумно, — сказал Турумалай, чихая.
— Простудился?
— Нет. Аллергия какая-то. Пылища. Хочу есть. Перекусим?
— Честно говоря, аппетит не слишком. Но по времени — пора.
Турумалай кивнул. Деловито осмотревшись, он выбрал кучку камней, обвалившихся с потолка, смахнул с них пыль, еще раз чихнул и принялся раскладывать припасы. Получалось это у него аккуратно и даже красиво. Появились бумажные тарелочки, пластмассовые вилки, ножи, салфетки.
— Прямо ресторанчик "У Аида", — проворчал Хосе.
Вытирая пальцы гигиенической салфеткой, Ио с интересом наблюдала за дразнящими приготовлениями.
— Турум, ты такой…
— Какой?
— Хозяйственный. Кажется, так в старину говорили.
— Просто люблю поесть. Что тебе положить?
— Кусочек ветчины, галету и кофе.
Хосе достал термос, разлил дымящийся кофе по стаканчикам. Все трое расселись, кто где мог, и принялись жевать. Вдалеке, там, где продолжение туннеля терялось в темноте, по-прежнему глухо шумела вода. Больше ничего слышно не было.
— Тихо здесь, — сказала Ио.
— Ага. Как в подземелье. Скоро спать захочется. Я, кстати, и поспать люблю.
— Сущая правда, — кивнул Хосе. — Вот любопытно, за что тебя в экипаж «Вихря» взяли?
— Трудно сказать. Команду, как ты знаешь, подбирает компьютер. Всякая там совместимость. Могу только предполагать.
— И что ты предполагаешь?
— Невозмутимость. Думаю, что за невозмутимость.
— Да?
Турумалай скромно потупился.
— И еще за некоторые достоинства.
— Достоинства. Слушай, они имеют какое-нибудь значение во Вселенной, человеческие достоинства?
Турумалай перестал жевать
— Во всей Вселенной — не берусь судить. В некоторой ее части — да. В той, где есть люди. Быть может, и вообще там, где есть разум.
— Разум? Разве макуле не все равно, каков характер того, кого она глотает?
— Макуле? Может быть. Нам — нет. — Турумалай назидательно поднял палец. — Именно человеческие достоинства позволяют человечеству выжить. И не просто выжить, а еще и развиваться.
— А нечеловеческие недостатки? Разве страсть заселять все новые миры не есть своеобразная жадность?
— М-гм. Что-то ты сегодня разобиделся на человечество.
— А все-таки, разве я не прав?
— Эта жадность, как ты говоришь, не направлена против людей. Дай термос, пожалуйста, не будь жадиной.
— Пожалуйста. Зато эта жадность направлена против Вселенной.
— А, вот ты о чем. Запретный плод?
— Упрощенно. Что скажешь?
— А вот что нечего развешивать плоды запретные. Провоцируют, понимаешь. Некрасиво это.
— Можно расценить это не только как провокацию. Это может быть и предостережением, и испытанием. Пробой способностей. Или — приманкой, вроде нектара для насекомцев. Во всяком случае, никто не будет возиться без серьезных оснований, устраивая ловушки.
— Мне нравится тебя слушать. Рональд тоже касался садовой тематики. Но кому или чему может помешать заселение новой планеты?
— Исходя из того, что мы знали до Эпсилона Эридана, — никому.
— А теперь выяснилось, что нас похищают.
— Ага, выяснилось. Невзначай, — усмехнулся Хосе. — А мы не хотим смириться, воевать начали.
— Но почему мы должны смириться?
— Чтобы понять.
— Да кто же против.
— Тогда давай.
— Прямо сейчас?
— Чем раньше — тем лучше.
— Хорошо. Как?
— Давайте подумаем. Попробуем исходить из целесообразности. Если нас похищают, значит, это для чего-то нужно. Так?
— Так.
— Сопротивление пока бесполезно.
— По большому счету — да. Пока.
— Быть может, сопротивляясь, мы так и не поймем, зачем нас похищают. Вот поэтому надо смириться и посмотреть, что из этого выйдет.