Эпсилон Эридана
— А что значит — смириться?
— Я имею в виду не бегство с Кампанеллы, тем более — из системы Эпсилона, так мы новых знаний не добудем.
— Бесспорно. Что же ты предлагаешь?
— Отправить в макулу весь "Звездный Вихрь".
Турумалай приподнялся со своего камня.
— Ого! Не тривиально. Зачем?
— Понимаешь, макула — всего лишь вход в транспространственный канал. Мы окажемся там, где сейчас находится население Кампанеллы.
— Если оно еще существует. И если мы действительно окажемся там, где они.
— Если живы Рональд и Шеген, почему не быть живым остальным? Либо их части.
— Ох, не слишком я верю интравизиям. Хорошо, допустим, Милдред не ошибается. Но что даст появление «Вихря» на той стороне туннеля? Боюсь, мы не сможем поделиться нашими знаниями с Землей, если не вернемся.
— Даже если это так, наше появление на той стороне означает помощь кампанеллянам. Их вывезли отсюда голыми, без всякой техники. Трудно представить, чего они натерпелись за эти пять лет.
Турумалай некоторое время молчал. Потом, поразмыслив, сказал:
— Резон есть. Но где гарантия, что крейсер в этом канале не рассыплется, не сгорит, не взорвется?
— У «Вихря» очень мощные поля экранирования. Мы можем ими укутаться, инкапсулироваться. Спасет ли это — не знаю. Но другого шанса прийти на помощь тем, кто в нас нуждается, не вижу.
— Да где гарантия, что мы доберемся к тем, кому хотим помочь? — спросил Турумалай.
— Гарантий пока не вижу. Могу лишь сказать, что не для убийства создавались макулы и сам канал. Убить людей гораздо проще, чем их похищать. А всякая целенаправленная деятельность основана на принципе минимализации средств достижения цели. И поскольку легче переместить такой крепкий орешек, как межзвездный крейсер, чем его раскалывать…
— Все это — только рассуждения, — сказал Турумалай и чихнул. — Кто знает, что легче. Совершенно неизвестно, на какое расстояние нужно перемещать.
Ио, до сих пор не принимавшая участия в разговоре, беспокойно зашевелилась.
— Послушайте, там кто-то есть.
— Где?
— Там. — Ио махнула в направлении, откуда они пришли. — За нами наблюдают.
— Э, — сказал Турумалай. — Если долго смотреть в темноту…
— Но ведь таракан был. А если был один, может быть и второй.
— Сейчас проверим.
Турумалай извлек из своего рюкзака толстый патрон и дернул чеку. Ракета с шипением улетела в туннель. В свете горящего магния метнулись ломаные тени, в количестве не меньше пяти.
— Похоже, ты научилась их чуять, Иочка, — со смешком заметил Хосе.
— Знаешь, ты с нами, пожалуй, не ходи, — сказал Турумалай.
Ио вздрогнула.
— Одной оставаться еще страшнее.
— А, ну смотри.
Таракан лежал метрах в восьмидесяти от того места, где они обедали. Обгрызли его основательно — рядом, но отдельно от туловища, находились крыло, пара ног и голова, уже лишившаяся обоих усов. Под трупом виднелась лужа бесцветной гемолимфы.
— Старый знакомец, — сказал Хосе, указывая на торчащий из спины десантный нож. — Турум, признайся, ты ведь не верил?
— До сих пор не верю, — озираясь, пробормотал Турумалай.
— Представляешь, такая туша возьмет да свалится сверху? В ней килограммов сто двадцать, не меньше.
— Не думаю, что с такой массой они любят падать сверху.
— Надо захватить образцы тканей для изучения ДНК, — сказала Ио, прижимая к носу салфетку.
— Правильно, — сказал Хосе.
— Да, это было бы хорошо, — мудро согласился Турумалай.
— Надень перчатки, — посоветовал Хосе.
— Вы пропускаете даму вперед?
— Ну, если ты настаиваешь… Хосе, не мешай биологу.
"Отдаваться или не отдаваться?" — размышляла Ио, шагая по шпалам вслед за Хосе. Он был ей небезразличен, а польза сексуальной жизни несомненна. Прошло больше восьми недель с того момента, как она проснулась от анабиоза. Ее последняя любовь осталась на Земле, и уже… К небезразличию примешивались еще жалость и сочувствие понимающего человека. Разумеется, все это нельзя назвать любовью в полной мере. Но чувства могут развиваться. Любовь так многолика. Начинается с симпатии, а там — там, глядишь, и вспыхнет, наступит пора роз. Со всеми шипами и лепестками. Заранее не угадаешь, математически не просчитаешь.
Любопытно это ожидание любви. Голова еще не затуманена, убежать вполне можно, хотя уже не хочется. Женская натура начинает брать свое, тянет покориться, и — будь, что будет…
После ухода Рональда Хосе поблек, сник, потерял тонус. Задиристая Джун наверняка его расшевелила бы, но только вот тоже взяла да пропала. Разумеется, ее исчезновение никому не могло добавить бодрости, особенно Хосе.
Он погрузился в совсем уж мрачную флегму, прерываемую вспышками раздражительности. Другие женщины им не интересовались, по крайней мере в определенном смысле. Что при таких обстоятельствах должен предпринять комендант базы «Орешец»? Вступить в благотворительно-оздоровительные отношения? Но когда Хосе немного насытится, он все поймет и может почувствовать себя униженным… А может и нет.
— Смотри-ка, — сказал Турумалай, поднимая фонарь.
В боковой нише поблескивала бронированная дверь овальной формы. Ио извлекла карту и довольно долго ее изучала, отгоняя суетные мысли. Но они отгонялись плохо. Интересно же, каков Хосе в постели, способен ли раздуть тлеющие угли? И когда начнет задавать вопросы? Ио досадливо тряхнула головой. У женщин есть способы не отвечать на вопросы!
— Не обозначено, — наконец сказала она.
Турумалай внимательно осмотрел весь проем.
— В некоторых местах пыль стерта.
Хосе подошел ближе. Он тоже долго сосредотачивался, что для него было необычным. Он всегда имел готовые мнения и ответы. И если вдруг не нашлось, значит, супермен-десантник в тот момент думал о постороннем, такой вывод сделала Ио. И даже догадалась, о чем именно.
— Да, дверью пользовались, — признал Хосе. — И не так давно. Замок кнопочный?
— Он самый.
— Попробуй SOS.
— Кажется, получается. Ну-ка, разойдитесь по сторонам. Кто знает, что там за сюрпризы.
Дверь отворилась с легким скрежетом. Из-за нее ничего не виделось и не слышалось.
— Знаете, в межзвездные экспедиции нужно брать собак-ищеек, — сказал Турумалай. — Желательно — разумированных. Но поскольку их нет, идем, что ли?
За дверью находился короткий тамбур, оканчивающийся второй дверью, уже попроще, из голубоватого пластика. Она была не запертой, экспедицию пропустила беспрепятственно, хотя и со скрипом.
— Петли еще железные, — удивился Турумалай.
Потом он удивился еще больше:
— Эге, да тут явно кто то живет!
Перед ними оказалась длинная комната, похожая на отгороженную штольню. Несколько аварийных ламп, питающихся от изотопных батарей, освещали ряды полок, на одной из которых куча тряпья образовывала неряшливое подобие постели. Четыре поставленных друг на друга ящика образовывали стол. На нем находился закопченный котелок, импровизированная кружка, сработанная из консервной банки, и очень старинная и очень потрепанная книга. Ио понюхала воздух.
— Здесь жил мужчина.
Хосе взял книгу.
— "Патофизиологии и нейрохимия спонтанной летаргии". Вот бедняга! Неужели ничего больше не нашел?
— Нашел, — сказал Турумалай, поднимая с пола еще одну книгу. — "Современная йога". Гм! Это уже система. Кажется, наш робинзон пытался погрузиться в спячку.
Пол комнаты был завален пустыми консервными банками, пакетами, пластиковыми бутылками. У импровизированного очага возвышалась гора хитиновых останков.
— Силы небесные! Тут ели тараканов, — ошеломленно сказал Турумалай.
Ио повернулась, чтобы выйти, но Хосе ее удержал.
— Опасно, — сказал он. — Сейчас, подожди минуту. Я набросаю записку, тогда все вместе и пойдем.
— Записку? Кому?
— Хозяину убежища. Мы впервые нашли живого человека, понимаешь? По крайней мере еще недавно он был жив.
— Ах, да-да, — кивнула Ио.