Счастье под запретом
Много лет назад она изучала вопросы взаимоотношения полов и, конечно, не считала себя наивной, но иногда под взглядом Серены она казалась себе невинным ребенком.
— Это настроило тебя против брака вообще, да, дорогая? Я и сама не слишком высокого мнения об этом деле, — продолжила она колко. — Своеоб разная форма рабства, скажу тебе, но ведь многие женщины так и жаждут попасть в эти сети. Конечно, следует помнить о детях. Кажется, нет никакого способа заставить мужчин и женщин прекратить делать детей, а кому же хочется, чтобы ангельские души стали жертвами…
Тут, к своему ужасу, она заметила, что прекрасные глаза Серены наполнились слезами.
— О Боже, и что я такого сказала? Ну же, девочка, не плачь… Я не буду больше принуждать тебя к чему-либо.
— Арабелла, мне кажется… я забеременела!
Арабелла так и замерла. Из всех возможных несчастий, какие она вообразила, это — как ни странно — ни разу не пришло ей в голову.
— От кого?
— Я бы не хотела говорить об этом.
— Ты не можешь сказать? — Испуганный и на полненный болью взгляд Серены чуть не довел Арабеллу до слез. — О, мне так жаль, девочка моя. Не смотри так. Но ты должна открыться мне…
И тут ее осенило:
— Боже милостивый! Это Френсис, правда ведь?
И взгляд Серены подтвердил ее догадку. Арабелла вскочила на ноги.
— Негодяй! Использовал тебя, а потом уехал, и ни словечка больше.
Серена тоже поднялась.
— О нет, Арабелла, вы не понимаете!
— Неужели? — Глаза Арабеллы воинственно сверкали. — Я прекрасно все понимаю, и этот молодой человек вернется сюда, чтобы исполнить свой долг!
— Нет! — вскрикнула Серена.
Арабелла подбоченилась.
— Так что же ты сама решила? Хочешь, чтобы бедное невинное дитя было незаконнорожденным?
Серена положила руки на едва наметившуюся выпуклость живота и в ужасе взглянула на Арабеллу.
— Решайся, девочка. Либо выходи замуж за отца ребенка, либо рожай его на муки и позор.
Слезы так и брызнули из глаз молодой женщины, потекли по щекам и закапали на коричневую шерсть платья. И ничуть не испортили ее беспомощную красоту, что бы там об этом ни говорили. Судорожно всхлипнув, словно именно в эту секунду разбилось ее сердце, Серена прошептала:
— Если лорд Мидлторп пожелает жениться на мне, я выйду за него.
Арабелла закусила губу, чтобы не дать сорваться ядовитым словам по поводу желаний милорда.
— Отлично. А теперь сядь и приведи себя в порядок, а я пока напишу письмо.
* * *Френсис откровенно наслаждался жизнью, весело проводя время в кругу друзей. Люсьен де Вокс, маркиз Арден, не позволил женитьбе повлиять на свои привычки и принимал гостей в великолепном охотничьем домике отца на окраине Мелтона. А этот охотничий «домик» имел двенадцать спален к услугам друзей герцога Белкрейвена и комфорт, какой только можно было вообразить. Гости приезжали и уезжали. Стефен Болл, например, весьма серьезно относился к своим обязанностям члена парламента и частенько отлучался в Лондон по делам службы. Но в доме почти постоянно находилось ядро из восьми человек: сам Люсьен, его жена Бет, Френсис, Кон Сомерфорд, Майлз Кавана со своей несносной подопечной Фелисити, Хэл Бомонт и его любовница Бланш Хардкасл.
Такая компания всегда вызывала сплетни и недоумение у посторонних, даже у сугубо мужского общества, собиравшегося на время охотничьего сезона. Джентльмену не пристало вводить в дом женщину с сомнительной репутацией, если там же находилась и его супруга. Но тут случай был еще поразительнее и скандальнее. Бланш Хардкасл, помимо того, что была актрисой, была официальной любовницей Люсьена де Вокса в течение четырех лет до его женитьбы на Бет. И еще Бланш славилась острым язычком и не оставила бы камня на камне от реноме наглеца, посмей он только назвать ее падшей женщиной.
Более того, Бланш и жена Люсьена, Бет Арден, подружились, яростно отстаивая женские права. И частенько выступали единым фронтом против замашек маркиза и его друзей.
Хэл Бомонт тщетно убеждал прекрасную актрису выйти за него замуж. Она упорно отказывала ему, хотя всем было ясно, что она испытывала настоящие чувства к своему однорукому майору.
Френсис уже привык к этой скандальной ситуации, но вот Майлз поразил его тем, что привез на охотничий сезон свою двадцатилетнюю подопечную из Ирландии, чтобы она присоединилась к этой пестрой, вызывающей постоянные кривотолки компании. Мелтон, да еще в охотничий сезон, и сам по себе не был подходящим местом для незамужней леди.
— Я просто не рискнул оставить ее дома без присмотра, — вздыхая, объяснил Майлз. — Она совершенно отбилась от рук, там с ней никто не может справиться. Добавь к этому ее гигантское наследство — и можно не сомневаться, что какой-нибудь жулик постарается воспользоваться моим отсутствием, чтобы принудить ее к замужеству.
— Ты же мог остаться в Ирландии и навести по рядок там.
— И пропустить охотничий сезон? Дьявол бы тебя побрал, Френсис! Как у тебя только язык повернулся? Эй, послушай, кажется, ты ищешь себе невесту? Как насчет Фелисити? Она довольно приятной наружности и чертовски богата.
Френсис вежливо, но категорично отказался. Фелисити Монахан была черноволосым и черноглазым исчадием ада. Подробно о ее выходках не рассказывалось, но он уже своими глазами видел этот ходячий вулкан раздражения и недоброжелательства. А однажды Майлзу как опекуну пришлось даже привязать ее к креслу в библиотеке, чтобы удержать от злобной выходки. Правда, общение с Бет и Бланш заметно смягчило характер девушки, но Френсис очень сомневался, что их радикальные взгляды и фанатичная вера в права женщин повлияют на Фелисити положительно.
Он просто поблагодарил небеса, что эта девушка не на его попечении.
И уже успел перемолвиться с Бет Арден о Серене, прогулявшись с ней по оголенному зимнему саду.
— Я познакомился кое с кем, кто знал тебя в школьные годы, — сказал он. — Серена Олбрайт.
— Серена, — с довольным блеском в глазах произнесла Бет. — Я уже вечность ничего о ней не слышала. — Вдруг она нахмурилась. — Она покинула школу совсем юной.
— Да? Сколько же ей было?
— Пятнадцать. Какая она сейчас?
— Прекрасная.
Бет подозрительно покосилась на него.
— И это все, о чем вы, мужчины, в состоянии думать?
Он, сдаваясь, поднял руки.
— Ну будь же справедлива, Бет. О чем еще может думать мужчина, впервые увидев ее?
— Да, — вздохнула Бет. — Ты прав. Но только ей от этого сплошные неприятности. Когда я услышала, что Ривертон умер, то искренне порадовалась за нее.
— Ривертон? — удивился Френсис.
— Ее муж.
Френсиса словно ударили в солнечное сплетение.
— Ты имеешь в виду Мэтью Ривертона?
— Ну да. А ты не знал? Ее забрали из школы, чтобы выдать за него замуж. Тетя Эмма, руководившая школой, была просто в отчаянии. Я даже тогда понимала, что он, конечно, малопривлекательный мужчина, но… только сама выйдя замуж, осознала, почему тетя Эмма так переживала.
Френсис уставился на нее широко открытыми глазами.
— Ты уж лучше повтори это так, чтобы услышал Люсьен.
Она покраснела, но рассмеялась.
— Не будь дурачком. Люсьен — нескончаемая радость для меня, но я поняла, каким адом замужество становится для женщины, если мужчине наплевать на ее чувства. А уж после чтения некоторых книжек, которые Люсьен с удовольствием спрятал бы куда-нибудь подальше… В общем, теперь я с содроганием думаю об этом, ведь ей было всего пятнадцать.
— Боже, — пробормотал Френсис, которого тоже затошнило при мысли, какому обращению подвергалась Серена, будучи, в сущности, еще ребенком. У него самого было две сестры, которых он прекрасно помнил пятнадцатилетними: короткие юбочки, косички, бантики и пер вые заинтересованные взгляды на мужчин, конечно, абсолютно невинные. Какой отец мог пойти на святотатство и отдать эту невинность мужчине вроде Ривертона? Ну и что, что замуж? Френсис начал понимать, почему у Серены сама мысль о новом муже вызывала отвращение и протест.