Трон
— Что это за человек, у которого вы взяли карету? — негромко поинтересовался он у Рона.
— Его зовут Бене. Брат Бене, что-то вроде короля в этих кварталах.
— Ему можно доверять?
Оба солдата одновременно улыбнулись.
— В этих местах никому нельзя доверять, Ваша Светлость, — ответил Рон, — но мы нередко пользовались его услугами и неплохо платили. С его стороны было бы неразумно терять таких клиентов.
— Что ж, — философски заметил Ланс, — значит, за нами следят не его бандиты …Не дергайтесь, — быстро добавил он, заметив обеспокоенность спутников. — Они могут напасть на нас? Сколько у него всего людей?
Голос Рона был ровным и спокойным:
— У него в банде около трех десятков подонков. В основном, приблудный сброд. Нам нечего опасаться, Ваша Светлость.
— Значит, ты думаешь, они могут напасть.
— Наверное, раз следят, — солдат пожал плечами. — Нас всего трое, поэтому их будет не больше десятка. Люди в этом районе беспрекословно подчиняются Бене, он привык к этому и вряд ли рассчитывает на серьезное сопротивление.
Ланс уже собрался было вызвать Древо, как вдруг резко передумал. Принца охватило странное неодолимое желание схватиться с кем-нибудь, желательно даже с несколькими противниками. Пустынные ли улочки, ночь и верные спутники спровоцировали его, либо бесконечные загадки, свалившиеся на его голову в последнее время и превратившие его жизнь в однообразное, заполненное борьбой за жизнь существование, он не мог сказать. Зато сейчас он почти желал, чтоб крадущиеся позади неизвестные напали. Чувство опасности пьянило, в отличие от беспросветных тревог последнего времени. Он мгновенно сосредоточился, ладонь его рефлекторно дернулась и в тот же миг ощутила ребристую рукоять Тераль — Клинка Гнева.
Секрет этого фокуса, являющегося одной из величайших тайн их семьи, он, как и его братья и сестры, постиг в день совершеннолетия. Он не понимал природы Тераль, но чувствовал в клинке Силу, родственную Силе Древа, хоть и лишенную могущества и изощренности последней. Это знание он мог передать своему наследнику, как могли это сделать и остальные обладатели Клинков в их семье, но он не мог объяснить его или открыть кому-либо постороннему, в ком не течет кровь его отца, его деда и многих поколений предков, вплоть до основоположника Династии, воинственного легендарного короля Зора.
На ощупь Тераль, казалось, был выполнен из металла, но мог менять форму по желанию своего обладателя. Согласно семейным преданиям, Клинок может существовать лишь до тех пор, пока жив носящий его. И еще не было случая, чтоб был поврежден Истинный Клинок. Люди рождались и умирали, сменялись поколения, и вместе с ними приходили и уходили Клинки. Откуда приходили и куда уходили, никто не знал. Каждый раз, ухватив эту рукоять, Ланс чувствовал, как его ладонь полностью сливается с оружием и последнее становится продолжением его самого, а частичка его души вселяется в Тераль. И наоборот, токи энергии, то слабые, то заставляющие вздрагивать все тело подсказывали, что этот процесс взаимный. Принц был исключительно сильным фехтовальщиком, владел самым разнообразным оружием, и все же, некоторые вещи он мог делать только с Истинным Клинком в руке.
Тераль — смертоносная и богоподобная; Тераль — Клинок Гнева. Он не знал, почему отец так назвал ее, но знал, что судьба любого обладателя подобного меча тесно и необъяснимо переплетена с оружием, и это взаимное влияние неодолимо и накладывает на владельца отпечаток на всю жизнь. Принц не считал себя человеком, склонным к самосозерцанию, и не часто, как ему казалось, задумывался над этим, но эта неизведанная сторона его сущности интриговала, манила, пугала.
Ланс рассмеялся под удивленными взглядами спутников.
— Говоришь, их не более десятка? — весело спросил он. — И когда это может произойти?
Солдаты завороженно смотрели на невесть откуда появившееся в его руке оружие, и ответ прозвучал лишь после значительней паузы.
— Наверное, уже скоро, — предположил Фолк, — если это имеет какое-то значение для Вашей Светлости.
В голосе солдата звучали почтение и легкий испуг. Помолчав немного, Фолк добавил:
— Если они нападут, я бы просил Вашего разрешения поговорить с крысой Бене, прежде чем прирежу его.
— Делай с ним что хочешь.
В полном молчании они прошли несколько улочек, и вскоре до Ланса донесся шум моря. Он свернул направо и повел спутников вдоль набережной. Теперь плеск волн и крики чаек стали их постоянными спутниками. Зарево со стороны порта слегка осветило небо. В одном месте дома, точнее лачуги, теснившиеся справа от них плотными рядами, расступились, и они увидели море и растянувшуюся вдоль побережья часть порта. Порт был залит желто-красным светом многочисленных костров. Сотни красных и зеленых огней на бортах судов делали картину еще более колоритной. Корабли стояли плотными шеренгами вдоль причалов, вознося в ночное небо густые переплетения мачт. До них доносились неясные крики людей. Потом пустырь между домами закончился, и серый ряд трущоб скрыл ночное видение. Ланс свернул к центру города. Боковым зрением он уловил несколько промелькнувших позади теней.
Преследователи держались всего в нескольких десятках метров позади них, и принцу подумалось, что прозвище «крысы» как нельзя лучше им подходит. Руки Фолка и Рона лежали на рукоятях мечей — в ситуации солдаты ориентировались не хуже его.
Впереди мелькнули еще несколько темных фигур, и Ланс остановился.
— Ну, наконец-то они решились, — заметил он и насмешливо отсалютовал клинком. — Что ж, посмотрим, насколько они страшны!
Принц отошел к ближайшему дому, оставив его за спиной, как прикрытие, а солдаты, спина к спине, замерли посреди улочки. И в этот момент, поняв, что засада обнаружена, их преследователи напали.
Как и предсказывал Рон, их оказалось всего десятеро. Десять ожесточенных, вооруженных разнообразно, но весьма солидно, оборванцев быстро одолели часть улицы, отделявшую их от мнимых жертв, и беззвучно напали. Они явно не собирались вступать ни в какие переговоры, они привыкли только убивать, оставляя после себя ограбленные, раздетые донага мертвые тела. В спящем переулке зазвенела сталь, хрипло закричал первый зарезанный.
— Бене возьмите живым! — крикнул Ланс и убил второго бандита.
Эти люди, как оказалось, кроме непохвального энтузиазма не отличались ни дисциплиной, ни особыми навыками владения оружием. Навалившись всем скопом, они скорее мешали друг другу, чем помогали, и из четверки напавших на него Ланс без труда уложил несколькими, не особо быстрыми, выпадами троих. Последний бандит, ослепленный яростью и не заметивший гибели товарищей, продолжал наскакивать на принца, со свистом размахивая здоровенной саблей и громко пыхтя. Уворачиваясь и отбивая нечастые точные удары, Ланс осмотрелся.
Из шестерки бандитов, напавшей на солдат, на ногах осталось только двое. Наемники отступили друг от друга и, вяло фехтуя, теснили своих врагов. Улучив момент, Фолк отбил очередной неумелый удар и наполовину всадил меч в живот своего врага. Ланс отметил на его лице легкое удивление. Почти одновременно с товарищем убил, своего противника и Рон.
Последнего бандита Ланс решил взять живьем, и отбив очередной удар, коротко ткнул клинком в его сторону в надежде, что тот начнет пятиться. Он проделал все, как ему показалось, достаточно медленно, но и этого хватило, чтоб достать врага. Тот не сумел отклониться, и меч вошел в горло.
Бандит всхлипнул, глаза его выкатились. По камням мостовой запрыгала оброненная сабля. Принц обескуражено уставился на свой меч.
— Будь я проклят, если понимаю, на что эти парни рассчитывали, — подходя, выругался Рон. — С Вами все в порядке, Ваша Светлость?
— Конечно, у меня все в порядке, — раздраженно отозвался Ланс. — Вы всех убили?
Рон и подошедший Фолк беспокойно замялись.
— Вы ведь приказали оставить в живых только Бене.
Ланс с досадой вспомнил, что совсем упустил это из вида и кивнул на лежащие трупы: