Команда кошмара. Книга пятая
Только вот одно «но», хмуро думал я, стоя на маленькой задрипанной станции в одной остановке от славного города Заранска. Такое, совсем крошечное «но». То, что является большим шагом вперед для Паши Салиновского, с точки зрения оперативного агента КГБ на специальном задании – шажок очень крохотный. Буквально, сука, незаметный.
Однако вот он, бл*дь, стоит. Глазами на меня лупает. Сумку в руках имеет нехилую. Мы с ним в одном поезде сюда и приехали. Прибыли, так сказать. С одного дома.
– Витя?! – выпучился на меня вихрастый блондин.
– Х*итя! – рявкнул я, подходя к нему вплотную и нанося два щелбана большими пальцами рук по подозрительным вздутиям на свободной пашиной рубашке, прямо у ремня, утягивающего чахотошное пашкино пузо. Сдвоенный девичий визг от двух узбечек, только что сочно получивших по задницам, показал, что я всё понял правильно.
Началось в колхозе утро!
Сказать, что я сделался печален в этот погожий денек на почти сельской местности – это не сказать ничего. Проблема даже была не в Паше и его сопровождении, даже не в том, что этого перца не было в переданных мне делах. Нафига мне его дело, если я знаю Пашу как облупленного, а о его подружках знаю даже то, чего не знает никто? Неееет, все куда хуже – я проникся тем уровнем подготовки, который будет в этой команде кошмара! Знаете, какой он будет?! Никакой, бл*дь! Мне просто насовали «громких» придурков!
Через две минуты все оказалось даже слегка хуже.
– То есть, по сути, ты не Паша, – резюмировал я, выслушав одного блондинка и двух ушибленных в жопы фей, – Ты бабоносец «Салиновский» в несвободном, сука, плавании, так?
– Да пошёл ты в сраку, Изотов! – сорвался на крик блондин, – Мне предложили, я подписался! Если бы я знал, что эта херня будет связана с тобой, то остался бы в «Жасминке»!
– И мы! – синхронно подпискнули две неогенки из его запазухи.
– Молодые люди, хватит тут стоять и кричать! – вылезла из своей будки билетерша, – Идите вон к пруду, стойте там и кричите сколько влезет!
– Бабуль, прости, но мы будем стоять и кричать тут. У нас тут встре…
– Какая я тебе бабуля, калдырь ты масочный! Скрыл зенки бестыжие и что думаешь, тетя Галя не учует?! Ах ты алкаш мелкий! – внезапно наехали на меня со всей страстью застоявшейся в тесной будке буйной женщины, – А ну пошли отсюда, хулиганы! Сейчас милицию вызову!
– Так, еще вот с бабками мне проблем не хватало, – выдохнул невинно обвиненный в алкоголизме я, вызывая новый поток негодования от кассирши, которой было всего под сорок лет нездорового питания и сидячей работы, – Идемте, подышим свежим воздухом. Наши запаздывают. В смысле те, кого тут подобрать должны. С вами я возиться отдельно не буду.
– Тоже мне, начальник…, – тихо проворчала Онахон или Охахон.
Сразу отвечать я не стал, а сначала, убедившись, что бедная, заморенная скукой женщина продолжает токовать нам вслед со станции, но уже не может слышать, популярно объяснил троице неосапиантов на что они подписались и, главное, с кем. Без интимных подробностей, но подчеркнув, что во благо результата я обеих узбечек могу навернуть на карандашики, а затем подарить получившиеся конфетки на палочке извращенцам и прочим лесбиянам. На любые потребности. Если будет нужно. А вы думали, что? В сказку попали? И ты, Паша, не надувайся как вон та жаба, Витя про вашу любовь-морковь всё давно уже принял (но не понял), так что обезвреживание Паши произойдет до карандашей. И никто мне слова поперек не скажет. Прониклись? Хорошо.
Всегда сложно работать с теми, с кем поддерживаешь родственные или дружественные отношения. Это почти закон, не иначе. Человек – существо глубоко инерционное, изменять своё отношение не любит и не стремится, легко относится к залетам и сильно обижается, отхватывая за эти залеты по полной… если речь идет о дружественных изначально взаимоотношениях. Здесь надо было донести, что полное прощение грехов Паша получит либо потом и кровью, либо серьезным отношением к моим словам – и я донес.
А вот около рекомендованного крикливой клушей пруда внезапно обнаружилось некое явление, взирая на которое я как-то понял, что мы с Салиновским и феями могли бы долго стоять на станции. В ожидании. Ну так потому, что те, кого мы бы ожидали, банально плескались в этом самом пруду. Сволочи.
Первой в глаза бросалась худющая и высокая девица, то и дело выпрыгивающая из воды с хриплым радостным визгом. Девице было около двадцатника, она была голой везде, мохнатой внизу, а еще несла на своем теле море татуировок, покрывающих буквально всё, кроме лица, шеи и мочалки между ног. Хотя за мочалку не уверен. Бесилась эта особь только так, верещала, плескалась, сверкала своим половинчатым размером и, как понимаю, была основным инициатором купания.
Елена Довлатова, возраст 21 год, национальность: русская. Любимая племянница известного правозащитника Кирилла Павловича Довлатова. С детства не знала отказа ни в чем, постоянно бывала за рубежом, покатилась по наклонной с момента инициации как криптид. Характер: чистейшей воды оторва и панкуха, не вылезающая из исправительных учреждений. В последнем, как раз расположенном неподалеку, её и умудрились удержать настолько долго, что даже этот упрямый кусок татуированной девчатины взвыл, моля о шансе на исправление. Он был предоставлен, потому как
набор способностей у девушки весьма интересен и разнообразен. А еще у неё
«нео-вовлеченность» меньше десятки, что тоже очень интересный фактор. Нахулиганила эта особа на три расстрела с пожизненным, но никогда и ни при каких обстоятельствах не использовала свои способности против людей.
Летает, умеет становиться невидимой, высочайшая координация движений, имеет режим эхолокации. Могла бы стать великолепным оперативником, но – характер…
Вторым, попавшимся мне на глаза, был парень, явно подкатывающий шары к этой самой Довлатовой, на что она, продолжая беситься, не обращала особого внимания. Во всяком случае, он единственный плавал около татуированной, даже пытаясь составить ей конкуренцию в брызгах и воплях, но так, сдержанно и стыдливо. Средний рост, козлиная бородка, невнятные усики, невнятное телосложение.
Сергей Дмитриевич Конюхов, возраст 26 лет, художник и сын художника, причем очень известного. Наполовину бурят, на сотню с лишним процентов мудак. Стал адаптантом, шантажом вынудив собственного отца купить ему артефакт. Был впоследствии отдан в детдом, где и дожил до 18-ти лет, вбив себе в голову, что на этот шаг Конюхова-старшего толкнула ревность к таланту сына. Устраивал по этому поводу публичные скандалы, утверждая, что из-за прошедших без нормальной практики лет в детском доме (а момент с шантажом успешно замолчали), его карьера как художника похоронена собственным отцом. Трус, подлец, лгун, нимфоман, лентяй и подонок. Но…
…обладает чрезвычайно полезной и вызывающей острейший интерес ученых способностью «сенсорная сфера». Умеет создавать невидимую энергетическую конструкцию, способную отдаляться от хозяина на расстояние в несколько километров. «Сфера» способна слышать, ощущать, нюхать… короче, всё что и сам Конюхов. Две другие способности, слабый гидрокинез и такой же технокинез, просто рядом не смотрелись. Технокинетики, конечно, на вес золота, но попробуй заставить художника закончить политех. Тем более – такого. В дурку он попал по причине скандального характера, мании величия, эпатажности и сексуальных домогательств до гражданок.
В общем, козёл он и есть козёл, решил я, разглядывая парня, даже не думавшего по жизни как-то озаботиться своим физическим развитием. Зато трус и обладатель уникальной способности, могущей оказаться полезной.
Еще один мужчина, деловито моющийся прямо возле берега, совершенно не обращающий внимания на выкрутасы тощей лахудры. Спустя минуту наблюдения под бурчание Паши и «фей», я просек, что Довлатова как раз устраивает шоу ради этого мужика, но жилистому крепышу с очень интересной татуировкой на плече правой руки, сама эта треска не интересна от слова «совсем». А, зная его дело, я мог уверенно утверждать, что ему вообще мало что интересно.