Фирма
– Нам это не изустно, но это вовсе не значит, что они не встречались, не так ли? О Ходже и Козински мы тоже не знали до тех пор, пока не стало поздно.
Просто невозможно уследить за каждым их шагом. Невозможно.
Он зашагал вдоль стеллажа, погрузившись в размышления.
– Мне нужно поговорить с ним, – выдал он наконец.
– С кем?
– С Макдиром. Настало время нам с ним немного побеседовать.
– О чем? – несколько нервно спросил Ламберт. – Предоставьте это мне. Не вмешивайтесь.
– По-моему, еще рано, – вставил Лок.
– А мне наплевать, что там по-твоему. Если бы вы, шуты гороховые, отвечали за безопасность, вы бы все давно уже сидели по камерам.
Митч сидел за закрытой дверью своего кабинета и смотрел в стену. Голова раскалывалась от боли, его мутило. Послышался стук в дверь.
– Войдите, – сказал он негромко. Дверь распахнулась, вошел Эйвери.
– Как насчет обеда, Митч? – Нет, спасибо, я не голоден. Эйвери сунул руки в карманы брюк и тепло улыбнулся.
– Митч, я знаю, ты взволнован. Давай-ка прервемся. Я сейчас должен мчаться в центр, у меня встреча. Почему бы нам не встретиться в “Манхэттене”, в час? Мы пообедаем, обговорим все. Я заказал тебе лимузин, он будет ждать у входа без четверти час.
Митч вымучил из себя улыбку, как бы тронутый такой заботой.
– Договорились, Эйвери. В самом деле, почему бы и нет?
– Отлично. Встретимся в час.
Без четверти час Митч вышел из дверей фирмы и направился к лимузину. Водитель распахнул перед ним дверцу, и Митч забрался внутрь. Его уже ждали.
На заднем сиденье в углу сидел неизвестно как попавший в машину лысый толстяк с выпирающей из воротника рубашки бычьей шеей. Он протянул Митчу Руку.
– Де Вашер, Митч. Рад встрече.
– Я не ошибся машиной? – непроизвольно выговорил Митч.
– Все верно, не волнуйся.
Водитель тронул машину с места.
– Чем я могу вам помочь? – спросил Митч.
– Ты можешь выслушать меня. Нам нужно поболтать немного.
Лимузин свернул на Риверсайд-драйв и покатил в сторону моста Эрнандо Де Сото.
– Куда мы направляемся?
– Небольшая прогулка. Успокойся, сынок. Итак, я стал шестым, пронеслось в голове у Митча. Вот оно. Нет, подожди, они всегда были более изобретательны, чем такое примитивное убийство.
– Митч, могу я называть тебя Митч?
– Называйте.
– Замечательно. Митч, я отвечаю за безопасность фирмы и…
– Зачем фирме служба безопасности?
– Слушай меня, сынок, я все тебе объясню. Фирма выработала детальную программу обеспечения безопасности, это благодаря еще старику Бендини. Он был просто помешан на безопасности и скрытности. Моя работа заключается в защите фирмы, и, честно говоря, мы все чрезвычайно озабочены интересом, проявляемым к нам ФБР.
– Я тоже озабочен.
– Да. Мы считаем, что ФБР намерено проникнуть в фирму для того, чтобы собрать информацию о некоторых наших клиентах.
– Каких клиентах?
– Отдельных богачах, чьи налоговые прикрытия вызывают вопросы.
Митч кивнул, глядя на реку. Лимузин уже находился на территории штата Арканзас, изрезанная зданиями Мемфиса линия горизонта отступала все дальше назад. Де Ваше? решил сделать перерыв. Он сидел как жаба, сложив руки на животе. Митч ждал продолжения, пока ему не стало ясно, что паузы между фразами и неловкое молчание ничуть не беспокоят его спутника. Отъехав на несколько миль от реки, водитель свернул с автострады на неширокую дорогу, по длинной дуге уходящую на восток. Затем он сделал еще один поворот, машину затрясло на полузасыпанных гравием ухабах. Примерно с милю они ехали через засаженное фасолью поле вдоль реки. На противоположном берегу вновь показались крыши города.
– Куда мы едем? – с некоторой тревогой спросил Митч.
– Расслабься. Я хочу тебе кое-что показать.
Карьер с гравием, подумал Митч. Лимузин остановился над обрывом метра в три высотой. Внизу была песчаная площадка, а чуть дальше начинался берег реки. Отсюда открывался прекрасный вид на Мемфис. Можно было видеть верхние этажи фирмы Бендини.
– Давай пройдемся, – пригласил Де Вашер.
– Куда?
– Пойдем. Все будет хорошо.
Де Вашер распахнул дверцу, выбрался и начал обходить машину сзади. Митч неохотно последовал за ним.
– Как я уже говорил, Митч, нас беспокоит твой контакт с ФБР. Как только начинаешь с ними говорить, они наглеют, и уж сам Бог не скажет, каким будет их следующий шаг. Самое важное для тебя сейчас – это не вступать с ними в разговоры. Никогда. Это понятно?
– Да. Я понял это еще после первой встречи, в августе.
Де Вашер внезапно резко развернулся, оказавшись лицом к лицу с Митчем. Он злобно усмехался.
– У меня есть с собой кое-что, что заставит тебя быть с нами честным.
Он опустил руку в карман своей спортивной куртки и извлек оттуда конверт из плотной бумаги.
– Взгляни-ка, – он с ухмылкой подал конверт Митчу и отошел в сторону.
Митч прислонился к багажнику автомобиля и дрожащими пальцами вскрыл конверт. Внутри лежали четыре черно-белые фотографии восемь на десять дюймов, очень четкие. Пляж. Девушка.
– О Господи! Кто их сделал?
– Какая разница? Ведь на них ты, не так ли?
Не могло быть никаких сомнений в том, кто запечатлен на снимках. Он разорвал карточки в клочья и швырнул их в Де Вашера.
– У меня в кабинете их еще достаточно, – голос Де Вашера был спокоен. – Целая пачка. Нам бы не хотелось ими воспользоваться, но еще одна маленькая встреча с Таррансом или другим фэбээровцем, и мы отошлем их по почте твоей жене. Как тебе это понравится, Митч? Представляю, как твоя очаровательная жена идет к почтовому ящику за своими журнальчиками и каталогами и вытаскивает странный конверт, адресованный именно ей. Подумай об этом, Митч. Когда вы с Таррансом в следующий раз захотите пройтись по дешевым обувным лавкам, подумай и о нас, Митч. Потому что мы будем где-нибудь рядом.
– Кто еще об этом знает?
– Я и тот, кто делал снимки. Теперь вот еще ты. В фирме не знает никто, и я никому не собираюсь говорить об этом. Но если ты еще раз попытаешься нас надуть, боюсь, что снимки пойдут за обеденным столом на пятом этаже по рукам. Я люблю жесткую игру, Митч.
Митч сел на пыльный багажник, стиснув голову ладонями. Де Вашер подошел почти вплотную.
– Послушай, сынок. Ты очень способный, блестящий молодой человек. Ты на пути к большим деньгам. Не обмани самого себя. Делай свое дело, играй с нами, а не против, покупай себе машины, строй дома. Как все остальные. Не старайся стать героем. Мне бы не хотелось воспользоваться этим. – Он кивнул на клочки бумаги.
– О’кей, о’кей.
21
В течение семнадцати дней и семнадцати ночей жизнь четы Макдиров протекала довольно спокойно: ни сам Уэйн Тарранс, ни его коллеги не давали о себе знать. Все вошло в свою обычную колею. Митч работал по восемнадцать часов в день и выходил из здания фирмы по одной-единственной причине – съездить домой. Обедал он за рабочим столом. На судебные слушания или просто с. каким-нибудь поручением Эйвери посылал теперь других сотрудников. Митч почти не выходил из своего кабинета, этой кельи пятнадцать на пятнадцать футов, в которой для Тарранса он был недостижим. Он старался держаться по возможности дальше от залов, туалетных комнат, кухоньки с кофеваркой. Чувство, что за ним наблюдают, не покидало его ни на мгновение. Он плохо представлял себе, кто именно, но было несомненно, что какая-то группа людей проявляла исключительный интерес ко всем его передвижениям. Поэтому Митч предпочитал большую часть времени проводить за своим столом, при закрытой двери, усердно работая, исступленно оформляя счета и пытаясь выбросить из головы, что в здании был пятый этаж с отвратительным жирным подонком Де Вашером, в распоряжении которого была коллекция снимков, способная его, Митча, уничтожить.
С каждым таким тихим, проходившим без всяких событий днем Митч вес более укреплял в себе веру в то, что сцена в обувном магазине послужила уроком Таррансу, что его, возможно, даже уволили из ФБР. А вдруг Войлс просто забыл обо всей операции, и Митчу вновь можно продолжить свое плавное восхождение на вершину богатства к заветному слову – Компаньон. Но все это были только мечты.