Храм
— Ты преуспел в обоих делах, — сказа я Ренко — Могу ли я еще раз обратиться к твоей милости и в последний раз попросить об одолжении.
После этих слов Ренко с факелом в одной руке и с идолом в другой пошел в сторону портала, По дороге он подхватил мех из ламы, и подставил его под проливной дождь, чтобы наполнить.
Кошки сразу же последовали за ним или, скорее, за поющим идолом у него в руках.
— Когда я окажусь внутри храма, — сказал Ренко, продолжая идти, — я хочу, чтобы бы закрыли камнем проход за мной.
Я перевел взгляд с Ренко на трех воинов рядом со мной.
— Что ты собираешься делать? — спросил я.
— Я хочу сделать так, что никто больше никогда не получит идола, — сказал Ренко. — Я использую его, чтобы заманить кошек в храм. Когда мы все окажемся внутри, я хочу, чтобы вы закатили камень на место.
— Но...
— Верь мне, Альберто, — тихо сказал он, медленно идя к порталу, а стая рап кралась рядом с ним. — Мы еще увидимся, обещаю.
С этими словами Ренко вступил в открытую пасть храма. Не замечая проливного дождя, кошки столпились вокруг него.
Лена, Бассарио, три воина и я поспешили к валуну.
Ренко остановился в дверях храма и в последний раз взглянул на меня.
— Осторожнее, друг мой.
Затем он скрылся во тьме между валуном и огромным каменным порталом.
Кошки одна за другой последовали за ним в храм.
Когда последняя из них скрылась внутри, Бассарио крикнул:
— Все вместе, подняли!
Мы вшестером наклонили огромный валун, изо всех сил толкая его.
Большой камень тяжело гремел по каменному полу. Было очень удачно, что нам не надо было толкать его далеко — всего пару шагов, иначе нас могло не хватить.
Бассарио и инкские воины были сильны. Мы с Леной толкали изо всех сил, и очень медленно валун начал закрывать квадратный портал.
Когда мы запечатывали вход в храм, я слышал, что пение идола становится все тише и тише.
Камень полностью закрыл вход. Пение идола полностью прекратилось, и я сильно опечалился, поскольку знал, что никогда больше не увижу моего друга Ренко.
Перед тем, как покинуть ужасную каменную башню, мне нужно было сделать последнее дело.
Я схватил кинжал одного из мертвых испанцев и нацарапал послание на закрывавшем проход огромном камне Я начертал предупреждение для всех, кто может попробовать снова открыть храм.
No entrare absolute,
Muerte asomarse dentro.
AS
He входить ни при каких обстоятельствах. Внутри находится смерть.
С тех пор прошло много времени.
Теперь я, морщинистый и хрупкий старик, сижу за столом в монастыре и пишу при свете свечи. Во все стороны от меня тянутся покрытые снегом Пиренеи.
После того, как Ренко вместе с кошками и идолами вошел в храм, мы с Бассарио и Леной вернулись в Вилкафор.
Довольно быстро по империи распространились известия о наших подвигах: о смерти Эрнандо и о том, что идол похоронен в таинственном храме под охраной смертоносных рап.
Испанское колониальное правительство естественно придумало фальшивую историю о смерти Эрнандо, брата губернатора. Они сообщили, что он с честью погиб от рук неизвестного племени аборигенов, когда храбро плыл по какой-то неисследованной реке в джунглях. Если бы мои соотечественники знали правду.
Я также узнал, что инки сочинили песни о нашей авантюре, и в них упоминалось имя Бассарио, и продолжали петь эти баллады даже после того, как испанцы завоевали их земли.
Они говорили, что пожиратели золота могут завладеть их землей, сжечь их дома, пытать и убивать их народ.
Но они не смогут отобрать их дух.
И по сей день я не знаю, что делал Ренко внутри храма с двумя идолами.
Я могу лишь предполагать, что по своей мудрости он опасался слухов, которые распространились после нашей победы над Эрнандо. Как и Солон, он знал, что люди, прослышав об идоле в храме, попытаются его получить.
Я полагаю, что он поместил фальшивого идола где-то недалеко от входа, так что если кто-то в поисках идола откроет его, то сначала они обнаружат неправильного идола.
Но я занимаюсь домыслами. Я этого точно не знаю.
Я больше никогда его не видел.
Что до меня, то я больше не мог переносить ужасную жизнь в Новой Испании. Я решил возвратиться в Европу.
Поэтому, попрощавшись с прекрасной Леной и благородным Бассарио, я отправился в путешествие на север через горы Новой Испании с помощью нескольких инкских проводников.
Я долго шел по джунглям, горам и пустыням, пока наконец не оказался в стране ацтеков, которую Кортес завоевал во имя за несколько лет до этого Испании.
Там я сумел оплатить свой путь в Европу на купеческом корабле, груженом захваченным золотом.
Через несколько месяцев я прибыл в Барселону, оттуда перебрался в этот монастырь высоко в Пиренеях, вдали от короля и его кровожадных конкистадоров, здесь я состарился и каждую ночь видел сны о моих приключениях в Новой Испании, все время желая провести еще хоть один день с моим добрым другом Ренко.
* * *Рейс перевернул страницу.
Он добрался до конца рукописи.
Профессор посмотрел вперед сквозь кабину «Гуся». Через переднее стекло маленького гидросамолета он видел возвышающиеся впереди острые пики Анд.
Скоро они вернутся обратно в Вилкафор.
Рейс печально вздохнул, подумав прочтенной им истории. Он думал о храбрости Альберто Сантьяго, о жертве Ренко и возникшей между ними дружбе. Он подумал и о двух идолах внутри храма.
Рейс подумал над этим.
Что-то здесь было не так.
Было что-то неправильное в том, что рукопись закончилась так неожиданно, и теперь, когда он об этом размышлял, что-то из того, что он видел вчера, когда Лорен проводила первый ядерно-резонансный анализ, чтобы определить местонахождение настоящего идола из тирия, казалось ему неправильным.
Мысль о Лорен и экспедиции Фрэнка Нэша породили целый ряд новых вопросов в голове Рейса.
Почему Нэш не был вместе с АПНИОР. Почему он на самом деле руководил армейским подразделением, стремящимся найти идола из тирия раньше, чем настоящая команда «Сверхновой». Как он обманом заставил Рейса принять участие в этой миссии.
Рейс отогнал мысли.