Укрощение огня
– Что – все?
– Герцер, ты носился по всему этому огромному полю на своем гигантском скакуне, – язвительно заметила Рейчел, – и при этом еще убивал всех налево и направо. Спас жизнь Кейну по крайней мере дважды, если, конечно, считать за спасение тот момент, когда ты рисковал быть проглоченным разъяренной пумой. А потом еще пустился неистовым галопом на спасение Шилан. Не может быть, чтобы ты не слышал, как все закричали от удивления, когда ты ринулся с места. Ты летел как самая быстрая ракета, не успели все прийти в себя, как ты пронесся до середины поля. Все взгляды были прикованы только к тебе. Я слышала даже, как на тебя заключали пари.
– Ой! – Герцер пытался сесть так, чтобы хоть голова не болела. Неужели он и правда привлек к себе столько внимания?
– Все были уверены, что Шилан пришел конец, ведь кабан мчался прямо на нее, и вдруг появляешься ты и не только убиваешь огромного зверя, но и переворачиваешь его. А потом все решили, что ты погиб, – с такой силой ты ударился об эту несчастную ветку. Трудно было представить, что ты после этого выживешь. Ты исчез из виду, а потом вдруг опять появился верхом на своем коне. Вот поэтому-то все и зааплодировали.
– Ага.
– Сделай одолжение, а? У меня и так куча дел. Перестань строить из себя героя.
– Хорошо, – удивленно ответил он.
– Поищу кого-нибудь, кто посидел бы с тобой. – Она встала и поправила юбку. – Кажется, я даже знаю кого.
Герцер прикрыл глаза и снова откинулся на подушки, но вдруг сообразил, что засыпает, и снова выпрямился. Он не знал, правду ли сказала Рейчел, что, раз заснув, он может не проснуться, но выяснять этот вопрос опытным путем не хотел. И сколько же времени ему будет запрещено спать?
Он открыл глаза и оглядел комнату. Рядом стояло еще несколько коек, но поговорить было не с кем, остальные кровати были пустыми.
Делать было нечего, и он принялся подсчитывать ушибы. Шея болела очень сильно, странно, что она вообще не сломана. Да, это здорово. Нельзя же ходить на четвереньках. И так неизвестно, когда он поправится.
Мысли были невеселые, но вот он поднял взгляд и увидел, как в здание лазарета вошли Рейчел и Шилан. Он улыбнулся и тут только заметил, что одна рука Шилан на перевязи.
– С тобой все в порядке? – спросил он и поморщился от резкой боли в голове.
– Да, просто вывих локтевого сустава. – Она улыбнулась и села на стул, который освободила Рейчел.
Рейчел протянула Шилан керамический кувшин и, помахав рукой, исчезла.
– Ты должна следить, чтобы я не заснул? – спросил Герцер.
– Да, но чтобы ты при этом не шевелился, – ответила она. – Ужас просто.
– Но ты скрасишь мое существование. – Голова опять чуть не лопнула от боли.
– Рейчел сказала, что ты, может, не захочешь разговаривать. – Шилан вытащила книгу. – Так что просто отдыхай, а я буду читать.
– Вслух? – Он состроил гримасу. Будто он ребенок.
– Вряд ли тебе это понравится, – усмехнулась Шилан. – Это книга по ткачеству. Я тут на днях видела, как одна женщина-реконструкторша ткала, и мне стало интересно. Вряд ли я создана для того, чтобы быть лесорубом.
– Мне кажется, что и ткачихой ты быть не создана.
Герцер откинулся назад и прикрыл глаза.
– Ну, должна же я чем-то заниматься, – ответила она, и голос ее звучал взволнованно.
– Механические ткацкие станки делать довольно просто, – заметил Герцер. – А работать они могут, используя силу воды. Ты же найдешь себе какое-нибудь другое занятие. Например, станешь врачом.
– Нет, спасибо. Я насмотрелась на то, как устает доктор Даная. Без наннитов она просто выматывается.
– А в чем дело? – спросил Герцер.
– Вчера погиб пациент; один из молодых учеников на мельнице не внял магистратам по безопасности.
– Черт подери.
– И я не хочу иметь с этим дело: знать, что мог спасти жизни, если бы хватало энергии, а так человек гибнет прямо у тебя на глазах.
– Но кто-то должен и этим заниматься.
Герцер повернулся и заметил, что все еще не снял наручи. Он открыл глаза, попробовал развязать шнуровку и снова скорчился от боли.
– Давай помогу. – Шилан отложила книгу в сторону. Он откинулся назад, но когда она коснулась его своими прохладными руками, он едва смог подавить странную волну желания. Он никогда раньше этого к ней не чувствовал и сейчас вообще был не в форме. Только голова еще больше разболелась. Он принялся думать, чем унять головную боль, но никаких умных мыслей в голову не приходило. Вместо этого он провел рукой по ее плечу и прищурился, чтобы посмотреть, как она отреагирует.
Шилан замерла на месте, лицо у нее окаменело. Он быстро убрал руку и сказал:
– Извини.
– И ты меня тоже, – грустно сказала она. – Потом, Герцер… может, совсем скоро.
– Не со мной, – ответил он. – Я говорил правду. Ты мне нравишься, но я не хочу… по-моему, мы не созданы друг для друга.
– Ты любишь Рейчел. – Шилан внимательно смотрела на него.
– Она просто друг. – Он снова прикрыл глаза и удивился, почувствовав, как по щеке стекает слеза.
– Эх ты, бедный, глупый герой. – Шилан погладила его по лицу.
– Герой это тот, кто делает то, что ему делать не обязательно, – напряженно произнес Герцер. – Герой это тот, кто оказывается в нужном месте в нужный час. Я не герой. Пожалуйста, больше не называй меня так. Пожалуйста.
– Что с тобой? – смущенно спросила Шилан.
– Просто… трудно объяснить, но… я не герой.
– Извини, Герцер, но когда копье пронзило кабана, я уже попрощалась с жизнью. Для меня ты навсегда останешься героем.
Герцер пожал плечами и откинулся на подушки. Он не мог бы объяснить захлестнувшие его эмоции. К счастью, желание прошло, зато он чувствовал немыслимую усталость.
– О боги, как я хотел бы сейчас уснуть.
– Не спи, – сказала Шилан. – Я буду здесь и все для тебя сделаю.
Герцер хотел было поправить ее, вставить свое «почти все», но передумал и просто промолчал.
Два дня прошли как в тумане. Герцер помнил, что к нему приходили доктор Даная и Рейчел, еще кто-то, но кто именно, вспомнить он не мог. Помнил, как его поместили в повозку, как они ехали куда-то и повозку трясло, как его раздражал яркий солнечный свет. Помнил, что рядом с ним была Шилан, один раз она даже тихонько плакала. Помнил, как пытался успокоить ее, но больше ничего не помнил – отчего она плакала или когда прекратила. Лишь на третий день после Большого Сбора он проснулся с ясной головой. Рассвет еще не наступил, сидя на стуле спала Рейчел. Герцер глубоко вдохнул и огляделся. Острее всего он почувствовал отсутствие головной боли.
Находился он не в лазарете, а в солидном каменном доме. На буфете на другом конце комнаты стояла масляная лампа, три стены украшали гобелены. Кровать была необычайно мягкая, откуда-то из глубин памяти всплыло название «пуховая перина». Еще он понял, что ему достался действительно сильный удар, похоже на ушиб мозга. Раньше подобные травмы лечили довольно легко. Сейчас оставалось радоваться, что он хотя бы жив.
У кровати стоял стол, на нем кувшин с водой. Герцер поднял стакан и залпом выпил воду, во рту у него все пересохло. Он сел и, пытаясь нащупать кувшин, только разбудил Рейчел.
– Сейчас налью, – не вполне проснувшись, пробормотала она. – Почему ты не спишь?
– Разве я мало спал? – спросил он в ответ.
Руки у него сильно дрожали, и он пролил немного воды на простыню. Утолив жажду, он протянул стакан Рейчел, почувствовав вдруг снова сильную усталость.
– Дурачок, ты чуть не умер.
Девушка налила в стакан воды и выпила сама. Он попросил еще воды и сказал:
– Я так и думал.
– Ты давно проснулся? – спросила Рейчел и потрогала рукой его лоб.
Никакой боли от прикосновения он не испытал.
– Нет, – ответил Герцер. – А где я?
– В доме отца. Мама решила, что только тут ты сможешь спокойно отдохнуть. Мне нужно кое-что проверить.
– О'кей, – согласился юноша, и она отдернула простыню. Только тут до него дошло, что он лежит абсолютно голый, и он быстро натянул простыню обратно.