Синдикат «Громовержец»
Кирилл был совершенно прав. Спецназовцы были не только у калитки, они окружили весь дом и двор.
– Ну чего теперь делать? – подал голос Хрящ.
– Обождем пока. Может, обойдется...
– Ничего не обойдется. Слышь, Машка с ними ругается? Они сейчас войдут.
В самом деле, Машка препиралась с офицером, не пуская его во двор. Тот очень настойчиво и терпеливо ее убеждал, что нужно всего лишь осмотреть дом.
– Слушай, – сказал Кирилл, – я думаю, раз такое дело, Машка догадается свой летающий гроб поднять. Он же тут, рядышком.
– Не знаю, – озабоченно ответил Хрящ.
– Должна догадаться. Нам попадаться нельзя.
– А думаешь, на этой штуке летать можно, – буркнул Хрящ. – При всем народе... Давай подождем. Может, она их все-таки уболтает.
– Ладно, ждем.
Ждать долго не пришлось. За домом с безопасного расстояния наблюдал Поршень. Решив, что подходящий момент уже наступил, он прикоснулся к ободку на шее и шепнул приказ близнецам.
Те, вооруженные и полностью облаченные в свои доспехи, моментально проскользнули в сад. Нечеловеческая быстрота и умение скрытно передвигаться сделали их незаметными для оцепления. Никто из военных даже не заподозрил, что в сад проникли двое посторонних.
Первое, что они сделали, – это подожгли и бросили в кусты несколько связок новогодних петард, которые специально раздобыл Поршень. Раздались частые громкие хлопки, потянуло пороховым дымом. В ту же секунду все, кто был поблизости, решили, что в саду заработали автоматы.
Машка завизжала. Офицер крикнул: «На землю, дуреха!» – и побежал вдоль забора, пригибаясь и подавая какие-то знаки своим бойцам.
Взрывы петард еще не прекратились, а близнецы под шумок открыли беспокоящий огонь из своего ручного оружия. Где-то затрещал забор, где-то загорелись кусты. Тихий дворик и уютный садик превратились в маленький ад.
– Что я говорил! – отчаянно крикнул Хрящ, хотя он ничего такого и не говорил. – От-тана попала!
– Не ори, – отозвался Кирилл. – Ползи за мной, укроемся в грядках.
Окружившие дом солдаты залегли и взялись поливать двор короткими очередями, еще не зная, в кого палят. Видеть близнецов они, конечно, не могли, поэтому жарили наугад. Отовсюду доносились яростные вопли. Поршень издалека наблюдал, какая началась заваруха, и испытывал невыразимое удовольствие. «И как ты, Кира, теперь отмазываться будешь, – думал он, – ума не приложу».
Кирилл и Хрящ слышали, как пули расшибают доски в заборе и застревают в деревьях. По крайней мере, так им казалось, и от этого было втройне страшно. Кирилл уже подумывал, не крикнуть ли «Сдаюсь!». Впрочем, его не услышали бы среди пальбы и отчаянного солдатского мата.
Между тем, близнецы уже покинули сад. Они сделали свое дело, и Поршень убрал их – так же незаметно. Солдаты продолжали бестолковую стрельбу, радуясь, что не нужно считать патроны, как на стрельбище.
– А Машка-то! – всполошился Хрящ. – Она-то где?
– А я знаю? Тут голову не поднимешь.
– А вроде стихает...
И действительно, военные сообразили наконец, что не слышат ответных выстрелов. Воцарилось небольшое затишье.
– Я за Машкой, – объявил Кирилл и вскочил на колени. Однако едва он пополз, под ним захрустела ветка, и тут же ей со всех сторон ответили автоматы. Вновь заложило уши, а сверху посыпались сбитые листья и кусочки коры.
Кирилл опять вжался в землю. Его трясло, руки и ноги плохо слушались. Он не мог заставить себя снова подняться.
– Всем выходить без оружия! – раздался вдруг злой крик офицера. – Дом окружен!
Кирилл скосил глаза на Хряща. Тот делал ему какие-то знаки в свете догорающих кустов. Наконец стало понятно: он показывал на лежащий неподалеку ящик с бронекомплектом.
Кирилл прикинул свои шансы. Проползти, открыть ящик, разложить железки, залезть в них... Обязательно будет шум. Нет, слишком рискованно. Он покачал Хрящу головой и с величайшими предосторожностями пополз между двух грядок, готовый тут же зарыться в них.
На Машку он наткнулся за углом дома. Она – перепуганная, дрожащая – забилась между стеной и крыльцом. В полутьме отчетливо выделялось ее побелевшее лицо.
– Машка! – позвал Кирилл тихим шепотом. – Чего делать? Давай сдаваться.
– Нет! – замотала головой девчонка. – Нельзя, чтоб у нас нашли оружие и технику. Надо уходить.
– Да куда мы уйдем?!
Снова загремел голос офицера. Он по-прежнему убеждал всех выйти, при этом грозил какими-то гранатами и огнеметами.
– Слышишь? – раздался Машкин шепот. – Им сейчас гранаты с газом подвезут, я слышала.
– И что?
– Пульт... Пульт в доме.
Кирилл понял. Машка не могла поднять эвакуатор, который ждал команды в надежном месте у самой реки. Пульт остался в ее комнате. И идти за ним – занятие не для боязливых, поскольку крыльцо на самом виду. Если только через окно попробовать...
И тут в саду послышалась какая-то возня, которую сразу перекрыли две злые автоматные очереди. У Кирилла екнуло сердце: неужели Хрящ закопошился и выдал себя? Впрочем, тревога тут же сменилась облегчением. Физиономия приятеля высунулась из-за угла.
– От-тана... – пробормотал Хрящ и тяжело перевел дыхание. Он, оказывается, приволок ящик с бронекомплектом.
– Открывай, раскладывай, – тихо велел Кирилл. – Показывай, как это надевать.
– А ты при чем? – возмутился Хрящ. – Я, может, для Машки его тащил.
– Давай, не спорь. Мне в дом идти.
– Так бы и сказал...
Оказалось, в доспехи довольно трудно влезать в лежачем положении. И когда замки защелкнулись на суставах, это тоже не показалось приятным. Но двигаться было на удивление легко – массивные железки словно сами подталкивали.
– Машка, – пробормотал Кирилл, страшно волнуясь. – Эта штука точно сработает? Не сломается?
– Эта техника не ломается, Кирилл, – серьезно ответила Машка. – Но все равно, ты поосторожнее.
– Ага... Ну я пошел, да?
Он весь собрался, как перед прыжком в ледяную воду, вскочил и запрыгнул на крыльцо, обмирая от страха. Пульс так стучал в ушах, что Кирилл даже толком не расслышал догоняющих его выстрелов. Только ощутил два несильных толчка в спину, будто бросили резиновыми мячиками.
Через секунду он был уже в доме. На улице все еще грохотало, сыпались выбитые стекла, но за стенами было не так страшно. Кирилл проскочил в Машкину комнату – броня, казалось, сама несла его. Нашел на стуле сумочку, сгреб в охапку и кувырком вылетел в окно, едва не раздавив Хряща.
Машка судорожно вытряхнула из сумочки все свои дамские аксессуары и наконец нашла пульт.
– Сейчас! – с облегчением выдохнула она, лихорадочно нащупывая клавиши.
– Костюмчик пока не снимай, – предупредил Хрящ Кирилла. – Может, пригодится еще.
И тут за забором раздалось какое-то подозрительное тарахтение. Темноту вдруг прорезал свет мощного прожектора.
– Бэтээр! – ошалело выпалил Хрящ. – Видали?
Угловатая машина подкатилась вплотную к забору, почти касаясь его острым передком. Опять заговорил офицер, теперь уже через усилитель:
– Даю последнее предупреждение! Через минуту начинаем огневой штурм. Выходите по одному, с поднятыми руками, без оружия.
– У нас минута, – обронила Машка. – Значит, успеем.
И она была совершенно права – эвакуатор уже входил в пределы сада, ломая ветки. Впрочем, они его пока не видели, зато с противоположной стороны сада послышались треск деревьев, растерянные восклицания, а затем и хлопки выстрелов.
– Пошли! – проговорила Машка. – Уже можно.
Черная коробка эвакуатора выдвинулась из темноты и осела, подмяв кустарник. Обозначился светящийся квадрат люка.
– Ну, двигаем!
– Бегите впереди, – сказал Кирилл. – Я в броне – буду со спины прикрывать.
Машка и Хрящ залетели внутрь с поразительной ловкостью. Кирилл же замешкался – броня цеплялась за края люка. Его втащили, и капсула начала подъем, на ходу закрывая створки. Было слышно, как пульки стукаются о железные борта.
– Есть, – выдохнул Кирилл и без сил свалился на пол.