Нора
— Кто-нибудь придет, чтобы забрать поднос, — ответила она ему.
— Вы можете сделать это прямо сейчас.
— Попробуйте съесть что-нибудь, — сочувственно предложила она.
— Что? Полусырые яйца или переваренную овсянку? Нет, спасибо. Я лучше обойдусь.
— Ланч будет получше, — пообещала Нора.
Он иронически поднял брови:
— Поспорим?
Нора вышла из палаты, но вскоре вернулась и принесла две домашние булочки с черничным джемом. Рауди удивленно раскрыл глаза, когда она положила их на поднос.
— Сама не понимаю, зачем я это делаю, — сказала она.
— А где вы их взяли? — Словно боясь, что она передумает, он схватил одну булочку.
— Испекла вчера вечером и принесла, чтобы угостить других сестер, когда будем пить кофе. Угощайтесь и вы.
— Обязательно. — Он развернул салфетку. Первую булку он проглотил почти целиком. — Они чудесны, — сказал он, облизывая пальцы, — как насчет того, чтобы продать рецепт?
Нора рассмеялась. Рецепт передала ей мать, и она сильно подозревала, что та просто выписала его из журнала.
— Как-нибудь потом.
— Если все же решите, сообщите мне сразу же. — Он собирался попросить ее еще о чем-то. — Кстати, Кайнкед заглянет ко мне сегодня после обеда, поэтому избавьте меня от этих проклятых обезболивающих уколов.
— Кайнкед?
— Мой юрист. Чертовски тяжело лежать здесь без движения. Вчера мы с ним разговаривали. Сегодня он принесет кой-какие бумаги, которые мне надо подписать, а для этого нужна ясная голова. Доступно?
— Да, Ваше Высочество.
Рауди нахмурился, но ничего не сказал.
Зазвонил телефон. С удивлением Нора наблюдала, как Рауди, не обращая внимания на больничный аппарат, вытащил из тумбочки переносной телефон. После короткого обычного приветствия он полностью углубился в разговор, не обращая на нее никакого внимания.
Нора пожала плечами, взяла поднос и вышла из комнаты.
Время прошло незаметно, до трех часов — конца своей смены — она не виделась и не разговаривала с Рауди. Он устал и был в плохом настроении. Юрист провел с ним два часа, а потом Рауди проспал два часа как убитый.
— При тебе он гораздо спокойнее, — заметила Карен Джонсон, когда они собирались уходить.
Нора не слишком поверила, что хоть в малейшей степени повлияла на поведение Рауди. Если Карен хочется кого-нибудь поблагодарить, то не следует обратиться к Кайнкеду, который занял его делом. Когда Рауди был занят, то у него не оставалось времени отравлять жизнь окружающим.
Повинуясь порыву, она решила заглянуть к нему перед уходом. Он сидел в кровати, без толку переключая каналы телевизора. Было видно, что ему ничего не нравится.
— Не знал, что дневные программы телевидения настолько бездарны, — пробурчал он, увидев Нору. Он нажал другую кнопку, и экран померк. — Я надеялся, что вы зайдете перед уходом.
— Как вы себя чувствуете? — спросила она, стараясь понять его настроение. Кажется, поспав, он немного ожил.
— Отвратительно.
Нора удивилась, но не подала виду.
— Сделать вам обезболивающий укол? Он помотал головой.
— Но я бы не отказался немного развеяться. Вы не согласитесь присесть и побеседовать со мной?
Нора демонстративно взглянула на часы, хотя спешить ей было некуда.
— Думаю, я смогу ненадолго задержаться. — Понятно, что она не слишком обрадовалась приглашению, но Рауди было все равно.
— Отлично.
Он широко улыбнулся, и Нора не могла не поддаться его обаянию. Ничего удивительного, что он пользуется таким авторитетом среди своих сотрудников. Определенно он был прирожденным руководителем. Валерия работала с ним почти четыре года, отдавая фирме весь свой талант и энергию, отказывая себе в личной жизни. Она делала это добровольно, вдохновленная личным вкладом Рауди в ЧИПС.
— Как прошла встреча с вашим другом? — повела Нора светскую беседу.
Он промолчал, словно не сразу сообразил, что это Кайнкеда она назвала его другом.
— Прекрасно. Все идет очень хорошо. Пока нам удается держать в тайне от прессы мой несчастный случай.
— А что такого ужасного, если кто-нибудь узнает, что вы в больнице? — не поняла Нора. — Карен говорила что-то об акциях.
Рауди бросил на нее удивленный взгляд, словно желая убедиться, что она не шутит.
— Вы и правда не понимаете? Она покачала головой.
— Если акционеры узнают, что я не в форме, они потеряют доверие к ЧИПС, и акции упадут на несколько пунктов.
— А это будет столь катастрофично?
— Да, — убежденно ответил он. — Если акции упадут на один пункт, это будет равнозначно потере миллионов долларов. Если они упадут еще больше, то произойдет катастрофа, последствия которой отразятся на всей отрасли.
Или у этого человека было преувеличенное мнение о самом себе, или же он был пессимистом от природы. Хотя, может быть, она слишком строга, подумала Нора. Она почти ничего не понимала в бизнесе и финансах. Просто ее это не интересовало. Нора с удовольствием отдала финансовые дела в надежные руки таких людей, как Рауди Кэссиди и ее сестра. Она молча встала и пошла к двери.
— Вы уже уходите? — разочарованно спросил Рауди.
— Я сейчас вернусь, — пообещала Нора. Она нашла то, что искала, всего за несколько минут.
Когда Нора вернулась, Рауди откровенно обрадовался.
— Что это? — спросил он, указывая на большую плоскую коробку у нее в руках.
— Вы любите играть в разные игры?
— Очень. Но мне редко требуется для этого доска.
Нора рассмеялась.
— Тогда я обещаю, что это придется вам по вкусу. Это состязание в силе, хитрости и мастерстве.
Она поставила коробку в ногах его кровати и нарочито медленно, театрально подняла крышку. Рауди пристально следил за ней.
— Шашки? — спросил он с удивлением.
— Шашки. — Она пододвинула ближе больничный столик и поставила на него коробку. Затем придвинула себе стул. — Вы выбираете красные или черные?
— Черные больше отвечают моей дьявольской сущности, — Рауди подкрутил воображаемые усы.
— Не буду с вами спорить, — улыбнулась Нора.
Они уселись перед доской.
— Обычно когда я играю, то играю на что-то, — произнес он небрежно.
— На что именно? — Нора продвинула вперед одну красную шашку.
— Обычно ставки велики. Это делает игру более… интересной.
— Вы предлагаете договориться, на что мы будем играть? — Она совсем забыла, что мужчинам не следует доверять.
— На этот раз — что-нибудь маленькое, — ответил он, изучая позицию.
— Например? — Она уже давно не играла в шашки и теперь была не слишком уверена в своих силах. Она никогда не играла ни в какую из игр серьезно.
— Ну… не знаю… — Рауди замолчал, раздумывая. — Как насчет ужина?
— Ужина? Вы имеете в виду, после того, как вы покинете больницу?
— Нет. Я имею в виду сегодня. Нора прищурилась.
— И как вы это себе представляете? Закажем еще один поднос на кухне? В этом случае, боюсь, мне придется отказаться от приглашения.
— Мне не придется заказывать еще один поднос, — спокойно ответил он, «съедая» одну из ее шашек. — Я собираюсь выиграть.
Так он и сделал, обставив ее полностью, несмотря на то что они договорились на два выигрыша из трех. Выиграв третий раз, Рауди откинулся на подушки, закинул руки за голову и довольно улыбнулся.
— Я бы хотел ростбиф с кровью, картофель, запеченный в сметане, зеленый горошек, если можно — не консервированный. На десерт — слоеный шоколадный торт, желательно посыпанный кокосовой стружкой. Лучше всего — домашней выпечки. У вас есть рецепт шоколадного торта?
Подбоченившись, Нора отступила от его постели.
— И это ваша обычная диета? Храни вас Боже, но вы кандидат на инфаркт. И я готова держать пари, что вы не занимаетесь спортом.
— Я вожу самолет. — Он указал на свою ногу. — Вы собираетесь отрабатывать ваш проигрыш?
— Еще не знаю. Конечно, я принесу вам ужин, но не рассчитывайте на ростбиф.
— Я — техасец. Я привык вкусно есть.
— Значит, сейчас самое время заняться вашим холестерином, ковбой. Недавно у моего отца был инфаркт. Поверьте, это очень неприятно. Мой вам совет: меняйте свои вкусы.