Нора
— Хорошо, хорошо, — недовольно согласился Рауди. — Я согласен на пиццу. А чтобы вознаградить мою покладистость, украсьте ее такими маленькими рыбками. Ведь это здоровая пища?
— Анчоусы? А вы когда-нибудь задумывались, сколько в них соли?
— На вас не угодишь, — усмехнулся Рауди. — То холестерин, то избыток соли. Вы готовы посадить меня на хлеб и воду. Кстати, это единственное, что я ем с тех пор, как попал сюда.
Нора поймала себя на том, что снова смеется.
— Пойду приготовлю ужин папе, а потом вернусь с вашей пиццей, — пообещала она, направляясь к двери.
— И захватите с собой шашки, — напомнил ей он, — мне еще есть на что сыграть.
Hope тоже было на что сыграть. Если все пойдет по плану, Рауди станет послушным, как сонный кот, прежде чем выпишется из больницы.
— Ты задержалась, — заметил отец, когда она вошла в дом. — В больнице что-то случилось?
— Да нет. — Она не знала, стоит ли рассказывать ему о Рауди. Не знала и как ей самой к этому относиться. Рауди был влюблен в ее сестру. А теперь он пытается охмурить ее. Увлекаться им было глупо. — Мне надо будет вернуться в больницу, — коротко сказала она и поднялась по лестнице, твердо решив не пускаться в дальнейшие объяснения. Ей хотелось принять ванну, немного вздремнуть и переодеться.
— Не беспокойся об ужине, — крикнул ей вслед Дэвид. — Я сам приготовлю. В холодильнике все есть. Кроме того, я сытно пообедал и не слишком голоден.
Нора задержалась на верхней ступеньке. Отец был прав, он уже вполне в состоянии сам о себе позаботиться. Совсем не нужно нянчиться с ним. Но она с трудом осознала это. Она улыбнулась. Теперь жизнь станет проще.
Когда Нора вернулась, в больнице было тихо. Дежурная медсестра улыбнулась, увидев в ее руках пиццу.
— Мне было очень интересно, что ты ему пообещала, — шутливо заметила Ла Верн, — весь вечер он был просто золото.
Распахнув дверь. Нора торжественно внесла пиццу:
— Та-да-да-да!
Рауди приподнялся, ухватившись за ручку, укрепленную у него над головой.
— А я уж думал, что вы измените своему слову.
— Блумфилды не изменяют своему слову. — Она поставила пиццу на столик. — Однако должна огорчить Вас, эта пицца пойдет вам на пользу.
— О Боже, тут, должно быть, одни овощи.
— Почти. Тут грибы, зеленый перец, лук. На вашу половину я попросила положить анчоусы. Надеюсь, вы оцените мое внимание. Сама я просто не выношу одного вида этих мерзких маленьких рыбешек — они отвратительны.
— Не беспокойтесь. Я не собираюсь заставлять вас их есть.
— Вот и хорошо.
Рауди взял вилку и подхватил первый кусок из коробки. Он медленно поднес его ко рту, закрыл глаза, словно в экстазе, и с наслаждением прожевал.
— Восхитительно, просто восхитительно!
— Я собираюсь дать вам реванш, — заявила Нора, подволакивая стул к его кровати. — Когда мы закончим с едой. Я обязана отыграться, этого требует моя гордость.
— Горе побежденному, — пробормотал он с набитым ртом.
— Что?! — Нора почувствовала, что начинает злиться. Рауди, очевидно, заметил это, так как улыбнулся и проговорил:
— Я пошутил. Поверьте, я ни за что не буду кусать руку, которая меня кормит.
— Вы готовы сразиться? — спросила Нора, убирая остатки пиццы и доставая доску для шашек.
— Когда вам будет угодно, моя милая. Нора подумала, что за этим обращением ничего не стоит, и не обратила на него внимания. По крайней мере постаралась…
Но снова и снова она убеждалась, что не может сосредоточиться на игре. Она поймала себя на том, что думает, каково это, быть «милой» Рауди Кэссиди. Он был уверен в себе, обладал сильной волей и таким обаянием, что мог бы сманить пташку с дерева, как любила говорить ее мать. Он привык получать то, что хочет, — Валерия Блумфилд явилась редким исключением. Нора сразу погрустнела, вспомнив о его чувствах к сестре.
Даже не поняв, как это произошло, она проиграла две игры подряд. Только совершив глупейшую ошибку, которая стоила ей второго проигрыша, она вспомнила, что они не договорились, на что играют.
— Что же вы хотите на этот раз? — процедила она сквозь зубы, злясь, что так глупо попалась. — Могу вам завтра принести еще булочек с черникой.
Улыбка Рауди не предвещала ничего хорошего.
— Как насчет трех игр из пяти? — с надеждой спросила она.
— Уговор дороже денег.
— Какая мудрая мысль, — с иронией произнесла Нора. — Хорошо. Вы выиграли. — Она подняла обе руки, признавая свое поражение. — Не уверена, что это было сделано честно и по правилам, но вы выиграли.
— Неужто вы становитесь склочницей? Нора сама не понимала, почему была такой рассеянной. Опустив глаза, она лихорадочно укладывала фигуры. Когда Нора закончила, он взял ее за руки и заставил наклониться к нему ближе. Она понимала, что ей следует одернуть его или попытаться вырваться. Но оказалось, что она не может ни двигаться, ни говорить, ни вообще делать что-либо, кроме как глядеть ему в глаза.
— Я собираюсь вас поцеловать, Нора Блумфилд, — негромко произнес он. — Мне хочется этого даже больше, чем пиццы.
Он потянул ее за руки, и Нора обнаружила, что сидит на его постели. Сердце колотилось у нее в груди, дыхание участилось.
Его рот был все ближе и ближе, пальцы перебирали ее волосы, наклоняя ее голову. Нору подавляла исходящая от него чувственность. Возбуждение заставило ее рассудок замолкнуть. Глаза ее медленно закрылись…
Нора не сомневалась, что стоит ей высказать протест, и Рауди тут же отпустит ее. Но его рот был таким теплым, сильным, опытным…
Когда поцелуй закончился, она машинально поднялась на ноги и отступила. Она моргала, пораженная и смущенная.
— Это… это… просто некрасиво… — запинаясь проговорила она.
— Некрасиво? Что именно?
— Мы не договаривались, на что играем. Я не была готова!
— Вам требовалось предупреждение?
Нора прижала руку к губам, сама не понимая себя.
— Я… я не знаю. Да, пожалуй. — Она все еще чувствовала себя растерянной, и это ее злило.
— Нора, что случилось?
— Мне уже не кажется, что сыграть в шашки было хорошей идеей, — холодно отрезала она, стараясь выглядеть как можно более независимой. Когда Нора трясущимися руками забирала коробку с шашками, она почувствовала, что по ее щекам катятся слезы.
Это расстроило ее еще больше.
— Я не хотел тебя обидеть, — виновато проговорил Рауди.
— Тогда зачем ты это сделал? Почему мы не можем быть просто друзьями? Почему все должно скатиться к… этому?..
— Ты делаешь из мухи слона, — примирительно возразил он. — Извини, что расстроил тебя. Я не хотел. Это больше не повторится.
Внезапно Нора поняла, что она не хочет, чтобы это не повторилось. Она сама не знала, чего ей хочется. В этом-то и была загвоздка. Как это ее ни раздражало, но поцелуй доставил ей удовольствие.
— Мы получили известия от Валерии и Колби, — решила она сменить тему. Он нахмурился.
— Ну как? Хорошо они проводят время?
Она отвела взгляд.
— Просто прекрасно.
— Не пройдет и месяца, как Валерия заскучает, вы сами это знаете. Нора покачала головой.
— Я ей это говорил, когда она увольнялась. — Он помрачнел еще больше. — Она сама это понимает.
— Валерия найдет что-нибудь другое.
— В Орчард-Вэлли? Не рассчитывайте. Не с ее квалификацией. Что она будет тут делать?
Займется организацией школьных завтраков? — Рауди распалялся все больше. — Чертова идиотка, как все женщины, позволяет чувствам управлять своей жизнью. Я был о ней лучшего мнения.
— Моя сестра сделала выбор, мистер Кэссиди. Если кто-нибудь и вел себя по-идиотски, то это были вы.
Он сжал губы, услышав ее слова, и Нора подумала, что не прошло и минуты после того, как они разжали объятия, а уже готовы отхлестать друг друга.
— Она и этот парень, Карлтон, будут очень счастливы, я уверен, — процедил Рауди, откидываясь на подушки.
— Его зовут Колби.
— Неважно, — буркнул он. Нора с облегчением поняла, что продолжать разговор дальше не нужно.