Нора
— Я попрошу Ла Верн принести вам обезболивающее.
— Мне ничего не надо, — насупился он.
— Может, вы и правы, но ради моего спокойствия, пожалуйста.
— Я вам ничего не должен.
Нору поразил его резкий тон. Он взглянул на нее, словно желая поскорее от нее избавиться. Она снова вспомнила, что он любит ее сестру, а не ее.
— Хорошо, — с неохотой согласился он. — Сделайте мне этот проклятый укол. И не смотрите на меня так, словно я совершил преступление. Я всего лишь поцеловал вас.
Можно подумать, что вас никто раньше не целовал!
И тут Нора поняла. Он выразил словами то, что она чувствовала: как будто Рауди Кэссиди был первый мужчина, который ее обнял. Первый мужчина, который поцеловал ее. Именно его она ждала всю жизнь.
Не успев ничего толком сообразить, Нора резко повернулась и выскочила из комнаты.
Нору пугало следующее утро, когда ей снова придется дежурить на этаже, где лежит Рауди. Она как могла долго избегала встречи с ним, нарочно задержавшись минут на пятнадцать.
— Доброе утро, — приветствовала она его, сияя улыбкой.
— Похоже, вы сегодня в лучшем настроении, чем были, когда мы виделись последний раз, — ответил он, пристально глядя на нее.
— Не так-то приятно, когда твое самолюбие страдает от проигрыша, — ответила Нора, ставя поднос с завтраком на столик.
— Это были шашки?.. Или поцелуй?
— Сегодня на завтрак густая овсянка и яйца всмятку, — произнесла Нора, не обращая внимания на вопрос.
— Нора. — Он накрыл ее руку своей, не давая ей уйти.
— Шашки, — сухо сказала она. — Вы несколько переоцениваете себя, если считаете, что ваш поцелуй мог так взволновать меня. Я уже большая девочка, мистер Кэссиди.
— Тогда, может быть, попробуем еще?
— Не говорите чушь. Рауди сильнее сжал ее руку.
— Это не чушь. Вы очень привлекательны, Нора Блумфилд. Мужчина может привыкнуть всегда видеть вас рядом.
Нора замерла, не зная, как отнестись к его словам: то ли как к комплименту, то ли как к насмешке.
— Я вам не игрушка. А теперь извините, мне нужно работать.
— Ты заглянешь попозже?
— Если будет время. — Она повернулась к нему спиной, собираясь уйти.
— Если вы принесете шашки, вы сумеете отыграться. Я буду даже рад нарочно уступить, тогда я смогу дать вам то, что вы сами хотите.
— Увы, как раз в этом разница между нами, — произнесла она как можно беззаботней. — Видите ли, мистер Кэссиди, у вас нет того, что я хочу.
— Ax! — воскликнул он. Когда, выходя из комнаты, она обернулась, он театрально схватился за сердце. Она не хотела смеяться, но не удержалась.
Через три часа Карен Джонсон вызвала ее.
— Загляни-ка к ковбою, Нора. Что-то там не в порядке.
— А почему я? — возразила Нора.
— Ты единственная, кто может иметь с ним дело, не опасаясь, что он оторвет тебе голову.
— Он обо мне спрашивал? Карен помедлила.
— Да, но не чувствуй себя польщенной. Он так и сыпал именами, включая губернатора и нескольких конгрессменов. Не удивлюсь, если они все сюда сбегутся.
Карен не преувеличивала. Проходя по коридору, Нора слышала, как Рауди громко о чем-то рассуждал. Слов она разобрать не могла. Наверно, это к лучшему, подумала Нора.
— Рауди, — сказала она, останавливаясь в дверях и упершись руками в бока. — Что здесь происходит?
Он взглянул на нее, прикрыв рукой трубку портативного телефона.
— Мир узнал, что я стал жертвой аварии. — Он тяжело вздохнул. — Акции ЧИПС упали на два пункта. Мы сидим как у черта в пекле!
Глава 4
— Вы знаете здесь приличное агентство, где я мог бы нанять секретаршу? — спросил Рауди, когда Нора вошла к нему на следующее утро. На его кровати был устроен столик, из-за которого он готовился командовать своей империей. Его темные глаза глядели сурово, челюсти были сжаты.
— Н-нет, не знаю.
— Для начала мне нужна телефонная книга.
Нора указала куда-то позади себя:
— В том конце коридора есть одна.
— Принесите, — скомандовал он, потом добавил:
— Пожалуйста.
Нора не двигалась с места.
— Рауди, вы не должны забывать, что здесь больница, а не гостиница.
— А пусть хоть морг. Я не собираюсь сидеть и смотреть, как разваливается дело, которое я строил десять лет — потом и кровью. И все из-за дурацкой сломанной ноги.
— У вас не просто сломана нога…
— Телефонную книгу, — коротко напомнил он.
Нора воздела руки и направилась за телефонной книгой в сестринскую.
— Это телефонная книга? — Рауди широко раскрыл глаза. — Да она короче небольшого рассказа.
— Тут только Портленд, по правде говоря, я не знаю, где найти телефонный справочник всего округа.
— Кайнкед и Роббинс летят сюда. Они прибудут в полдень. Мне неприятно заставлять путешествовать миссис Эмериш, но выхода нет. Предупреди всех в больнице, что после обеда здесь состоится пресс-конференция.
Он задумчиво потер щеку.
— И кроме того, не сможете ли вы привести ко мне парикмахера сегодня утром? Мне нужно постричься и побриться.
— Рауди, но это больница!
— Это все, — только и ответил он.
— У меня нет времени выполнять ваши поручения. Не забывайте, что вы не единственный пациент на этаже. Я не разрешаю втаскивать сюда камеры и все прочее.
— Больным это пойдет только на пользу, — ответил он. — У них будет что порассказать родным, когда те придут их навещать.
— Вы меня совсем не слушаете, — рассердилась Нора.
Он продолжил с таким видом, словно она не произнесла ни слова:
— Я собираюсь сделать заявление для прессы. Если не смогу сделать его отсюда, то найду другое место.
— Вы нетранспортабельны.
— Не ручайся за это, милая.
Нора и не ручалась. Рауди шел своим путем, и остановить его или помешать ему было невозможно.
Нора ушла и передала все, что он ей сказал, Карен Джонсон. Она не знала, что случилось потом, но вскоре больничный администратор Джеймс Болтон зашел к Рауди в палату. Нора не имела возможности выяснить, о чем они говорили, но позже ей сказали, что несколько репортеров и две камеры будут допущены в палату к Рауди сразу же после обеда. Все как он и предсказывал.
Еще никогда больница Орчард-Вэлли не видела ничего подобного. Чарлз Томазелли, жених Стеффи, пришел и стал уговаривать Нору провести его на пресс-конференцию.
Нора только пожимала плечами.
— Если смогу.
Ей это удалось, наградой был благодарный взгляд Чарлза.
К двум часам обстановка в больнице больше напоминала кинофестиваль.
— Ты когда-нибудь думала, что мы до этого докатимся? — спросила ее Карен, наблюдая из сестринской за всеми перемещениями.
Нора помотала головой. Она сомневалась, что у Рауди хватит сил на утомительное интервью. Пресс-конференция длилась уже больше часа, и конца ей видно не было.
Репортеры толпились в палате и в коридоре, толкая друг друга, держа над головами микрофоны. Мерцали фотовспышки.
Пациенты из других палат стояли в дверях, переговаривались, прислушивались, стараясь узнать как можно больше. Слухи растекались по всему коридору.
С одного конца Нора услышала, что приехал президент. Кто-то поведал, что тут были члены царствующих династий. Другие утверждали, что видели Элвиса Пресли.
Краем глаза Нора заметила Кайнкеда, юриста корпорации Рауди. Он пробирался сквозь толпу, разыскивая кого-то. Инстинктивно она поняла, что случилось: Рауди переоценил свои силы.
— Извините, — сказала Нора, стараясь думать и действовать как можно быстрее. Взяв в одну руку лоток и спринцовку в другую, она двинулась сквозь толпу репортеров и фотографов. Представители прессы молча расступились, пропуская ее. Когда она вошла в комнату, ей пришлось поднять руку, чтобы защитить глаза от фотовспышек. Сообразить, что Кайнкед всполошился не зря, не заняло много времени. Рауди выглядел бледным и слабым, хотя и старался не показывать этого.
— Прошу меня извинить, — сказала она как можно более деловым тоном. — Уверена, что это займет всего несколько минут, но мистеру Кэссиди пора ставить клизму.