Досье на невесту
– Пока никаких, – все-таки в ее голосе промелькнула обида, и Диме стало неудобно за насмешку. В конце концов, он тоже когда-то был робким и неопытным, но его от подобного высокомерия со стороны более опытных дам спасали мамины деньги. У Вики не было такого надежного тыла.
– Тогда приглашаю тебя на романтическую морскую прогулку!
Вика тут же представила, как они будут бродить вдоль залива, взявшись за руки, и смотреть на медленно тонущее в темнеющем море холодное малиновое солнце. Они будут вдыхать терпкий запах водорослей, ежиться от пронзительного осеннего ветра, вздымающего из-под ног красно-золотую листву, она замерзнет, он отдаст ей свою куртку, накинет на плечи, обнимет…
– Ага! – счастливо отозвалась она, с трудом вынырнув из своих розовых грез. – В смысле, я хочу прогулку и все такое.
Получилось невозможно глупо, как у пэтэушницы, которой не романтическую прогулку предложили, а кувыркание на сеновале в сжатые сроки. Но умение правильно и достойно принимать подобные предложения приходит только с опытом, который у Вики как раз отсутствовал, зато желания и эмоций было через край, поэтому часть из них и выплеснулась в ее детско-восторженном «ага».
– Отлично! – Дима решил изобразить бурную радость от ее согласия. То есть он, конечно, был рад, но и никаких сомнений в том, что девушка согласится, у него не было, так что радость эта была тоже в плане. – Когда тебя забрать?
Вообще-то Вика с удовольствием поехала бы прямо сейчас, проигнорировав лекции и процесс получения фундаментальных знаний, но надо было держать марку, поэтому они договорились на четыре часа.
– На нашей скамеечке? – подмигнул Дима.
– Ага, – опять нервно ответила Вика, обомлев от местоимения «нашей». Это уже было намеком на некую общность, а от некой недалеко и до конкретной.
– Куда ты вчера провалилась? – налетела на блаженно улыбающуюся Вику Бульбенко. – Я тебе Павлика хотела показать!
– Твой Павлик даже не вылез из машины, между прочим, или в его возрасте это уже тяжело? – съехидничала Вика, вспомнив вчерашнего престарелого ковбоя, укатившего с англичанкой.
– Просто он не хочет лишний раз светиться!
– А у него семья есть? – бдительно поинтересовалась Вика, которая уже начала строить собственные планы на будущее, и в этой связи ее очень заботила непристроенная Бульбенко, которая могла стать угрозой для ее тихого семейного счастья. Как только у девушки появляется друг, она сразу же начинает переживать по поводу внешности и личной жизни подруг, которые ранее ее не волновали так глобально. Как двум приятельницам, севшим на кухне поболтать и попить чайку, требуется занять орущих младенцев, – при этом в ход идут даже строго запрещенные мультики и конфеты, – так любой женщине в преддверии собственных брачных игр нужно чем-то занять своих свободных подруг, чтобы они временно не мешались под ногами, а появились лишь в загсе, когда они уже ничему не смогут помешать.
– У любого нормального зрелого мужчины есть семья, – назидательно просветила ее Маринка, сильно расстроив. – Состав семьи может меняться, но мужик всегда должен быть при жене, лучше при молодой.
– Слушай, а он… насколько он… это… зрелый? В смысле, он не совсем перезрел? – аккуратно сформулировала Вика, боясь обидеть подругу и ее отсутствующего Ромео неосторожным словом.
– Муравьева! – Маринка даже постучала себя по голове для наглядности. – Совсем перезревшие лежат в другом месте, где тихо и торжественно! Все остальные имеют право функционировать!
Вика не поняла, но уточнять этот момент не стала, стараясь избавиться от образа вчерашнего молодящегося старца в лапше и казаках.
– Так что вы с ним планируете? В смысле, куда денется его жена?
– Ну мы еще не решили. Паша назначит ей какие-нибудь алименты, чтобы она не кудахтала и спокойно доживала, и все.
– Не решили, или не решали?
– Отстань! Какая разница, это дело времени!
– А ребенок?
– Я не собираюсь беременеть, ты что! Это потом, когда-нибудь! Сначала для себя надо пожить, а потом уже зарываться в обкаканные памперсы. У нас соседка родила недавно, так у них вечно весь балкон в пеленках, и младенец воет круглые сутки, как собака Баскервилей. Мне такой экстрим не нужен, я жить хочу!
– При чем тут ты?! Я про их ребенка спрашиваю!
– Их ребенок уже скоро своих детей заведет, так что никто сиротой не останется, не переживай! – Маринке эта тема явно была неприятна, поэтому она с преувеличенным интересом начала разглядывать свои новые сапожки, найдя какую-то микроскопическую царапину и начав над ней убиваться так, словно ей там мыши дыру прогрызли.
– Вика, – сзади к ним подкралась Кирзакова. – А ты слыхала, что в городе маньяк орудует?
– А почему только Вика! Меня разве предупредить не надо? – набросилась на нее Бульбенко, обидевшись, что вредная Олечка озаботилась только Викиной судьбой.
– Да ты сама любого маньяка загонишь, – отшила ее Кирзакова, повернувшись к Вике и оттерев прищурившуюся Маринку. – Молодой симпатичный брюнет, знакомится с девушкой, пару раз подвозит, а потом – все! Девушку находят на какой-нибудь стройке!
– И что она там делает? Кирпичи с гастарбайтерами кладет? – ехидно влезла в страшный рассказ Маринка.
– Нет, – округлила глаза Олечка. – Ее находят мертвой! Совсем! И надруганной!
– Во, Викентьевна, – хмыкнула Бульбенко. – Вот он шанс узнать настоящего мужчину! Давай загонять маньяков в паре! Некоторые, видишь ли, даже считают, что у меня это должно получиться! Только одного не пойму, с чего это вдруг наша Олечка такие разговоры заводит?
– Я беспокоюсь за Вику, – торжественно оповестила ее попятившаяся Кирзакова.
– За себя побеспокойся! Достала уже! Ну что напыжилась? Давай выдай что-нибудь про мой цвет лица! – шуганув Олю, Маринка даже повеселела. – Сплошной адреналин от этой змеи!
Судя по тексту, Олечка видела, кто подвозил Вику. Это было неприятно, поскольку вредная Кирзакова могла опознать в нем бывшего Марининого кавалера и устроить из этого неизвестно что. Вика почему-то стеснялась рассказать подруге, что встречается с Димой. Конечно, Маринке было глубоко наплевать на личную жизнь своего бывшего бойфренда, но тем не менее Вику мучило ощущение, словно она взяла что-то чужое, ей не принадлежащее.
Весь день она страдала, придумывая повод, как отделаться от Маринки, поскольку на остановке ее должен был ждать Дима. Викины муки разрешились сами собой, благодаря звонку бульбенковского нового поклонника, пригласившего Маринку на какую-то дачу. Планы на вечер Маринка обсуждала со своим Пашей прямо во время лекции громким шепотом, поэтому вся группа была в курсе, что будут шашлыки, которые Паша должен был замариновать самостоятельно, пока девушка задыхается в душных казематах учебного заведения, итальянский салат и вино, которое «было в позапрошлый раз». Кроме того, Маринка вдруг тихо взвизгнула, сообщив уже почти отключившемуся Ромео, что у нее нет купальника, и поинтересовалась, можно ли там купаться голой. Послушав еще минуту воодушевленный клекот, несшийся из трубки, Бульбенко смачно чмокнула мобильник и отсоединилась.
– Ну что? – жарко зашептал сзади измученный неизвестностью Ренат, безжалостно отвергнутый Маринкой еще на первом курсе в связи с отсутствием жилплощади и прописки. – Можно?
– Что – «можно»? – не поняла Бульбенко, искренне считавшая, что разговаривала тихо, а злобные взгляды, бросаемые на нее сухопарой лекторшей, бормотавшей совершенно не усваиваемый мозгом текст, связаны с обычной женской ревностью к ее молодости и привлекательности, а вовсе не с тем, что она своим пронзительным шепотом отвлекает всех, в том числе и лишенную личной жизни преподавательницу.
– Без купальника!
– Ренат, а что, ты хотел надеть купальник и составить мне компанию?
– Ну, если ты будешь без купальника, то я готов!
– А я нет, – припечатала Маринка. – И боюсь, мой друг тоже!