Досье на невесту
– Вика, у тебя стал невыносимый характер! Отцепись от двери и иди завтракать! У тебя что, намечена на сегодня демонстрация спины? С какой стати такая вселенская скорбь по столь незначительному поводу?
– Вот именно! Ничего у меня на сегодня не намечено! И на завтра! И на послезавтра! Единственное праздничное мероприятие, которое меня ожидает в будущем, – скромные похороны одинокой старой девы. На моей могиле не будет детей и внуков…
Мама прервала ее жизнерадостное повествование, шлепнув уныло бормочущую дочь полотенцем.
– Ты умница, красавица, и у тебя все еще будет! Марианна свое дело знает, не сомневайся!
– Я в ней не сомневаюсь, я в себе сомневаюсь.
– Вика, иди ешь! – Екатерина Андреевна захлопнула дверь у нее перед носом.
Аппетита не было. Вика тоскливо уставилась на медлительную муху, неспешно ползавшую по кухонному окну. Ничего не хотелось, даже спать. Но сейчас из ванной должна была выйти мама, она начнет ругаться, говорить, что Вика опаздывает, что ей надоели эти упаднические настроения, что могла бы налить матери чаю, раз все равно решила прогулять первую пару и сидит без дела…
В чашке маячило кривое отражение ее круглого лица с маленькими печальными глазами. Вика долго смотрела на свой размытый образ, пытаясь углядеть в нем хоть какой-то намек на счастливое будущее.
– Гадают на кофейной гуще, а не на чайной жиже, – весело оповестила ее мама, бодрая и свежая после душа. – Хватит киснуть, жизнь прекрасна, и ты в этом еще убедишься. Кстати, ты уже опаздываешь!
– Ну и что!
– А ничего! Неплохо было бы поторопиться.
Торопилась Вика медленно и очень нехотя, но неожиданная мысль о том, что, опоздав, она вынуждена будет пробираться по аудитории под десятками неодобрительных взглядов, заставила ее шевелиться быстрее.
– А накраситься? – удивилась мама. – Молодая девушка должна следить за своей внешностью, а не ходить такой встрепанной чухонкой!
– Кому какая разница? – раздраженно ответила Вика, приглаживая волосы пятерней. – И накрашенная страшная, и ненакрашенная!
Дима уже устал ждать у подъезда, решив, что либо он не рассчитал время и Вика уже ушла в институт, либо у нее какие-то изменения в расписании. Это было обидно, поскольку была пятница, и он наметил грандиозные планы на выходные. Как выяснить, когда у нее заканчивается учеба, он не знал, поскольку понятия не имел, в какой она группе, а терять пол рабочего дня на бессмысленное ожидание у института было глупо. Терять пятницу тоже не хотелось. Он так расстроился, что едва не пропустил выкатившуюся из подъезда Вику. В отличие от всех его предыдущих девушек, которые утыкивали себя яркими перышками, становясь похожими на райских птичек и привлекая сочетанием внешности и цветовой гаммы всеобщее внимание, Вика сливалась с серой стеной собственного дома и абсолютно терялась на фоне золота сентябрьской листвы. Маленькой серой мышкой она вылетела из подъезда и, смешно подкидывая пятки, метнулась к остановке.
– Вика-а-аааа! – на Димин вопль отреагировали все: пыльной стайкой взметнулись голуби, залаяли собаки, заорали две прогуливавшиеся ни свет ни заря старухи, обрадовавшись шансу поучить молодежь правильно себя вести, где-то горько заплакал ребенок, а из распахнутого окна четвертого этажа высунулась лохматая башка местного алкаша с заплывшими глазками и свекольным носом. Сладко зевнув, алкаш проорал в ответ:
– Не визжи! У меня Нинка спит, разбудишь! Сейчас выйду. Пузырь принес?
Из-за его спины надвигался огромный силуэт разбуженной Нинки. Молча, одним рывком она отодрала супруга от подоконника и с грохотом захлопнула рамы.
В общем, Диму услышали все, кроме самой Вики, которая под свист ветра в ушах бежала к автобусной остановке.
Как и следовало ожидать, автобус уже был там, распираемый озверевшими от давки пассажирами, торчавшими изо всех щелей, словно герметик. Вика вместе с остальными невезучими во всех смыслах согражданами бестолково попрыгала у дверей, попихала свисавшие зады везунчиков и вынуждена была признать свое поражение. Автобус со стоном и скрипом поехал дальше, а народ уныло уставился на линию горизонта в ожидании следующего. На остановке топталось большое количество платежеспособных, в отличие от Вики, пассажиров, поэтому сразу после убытия автобуса толпа ощетинилась голосующими конечностями, но маршрутки и частные извозчики со свистом проносились мимо.
Дима с интересом смотрел на девушку: на ее лице было такое отчаяние, что он почувствовал себя волшебником из голубого вертолета. Подъехав поближе, он скромно бибикнул. Вика не отреагировала, зато к машине рванули сразу несколько многообещающе улыбающихся девушек, пара дам бальзаковского возраста и даже один полный одышливый мужик, отставший от женского коллектива, но не сдавшийся и подпрыгивающий сзади, выпучив глаза и размахивая купюрой неизвестного достоинства. Это было достаточно неожиданно, Дима быстро блокировал двери, чувствуя себя участником сафари во время нападения стаи диких обезьян. Дамы дергали ручки дверей и скреблись в окна. У него даже мелькнула мысль, что он неправильно выбрал направление бизнеса: вот где сверхприбыли, когда народ готов переплачивать за право вовремя попасть на рабочее место!
Пришлось проехать вперед и вернуться на остановку пешком. Вдали показался автобус. Толпа напружинилась, готовясь к атаке, а ничего не подозревающий Дима, словно маленький наивный мальчик в джунглях, кишащих дикими животными, протискивался к сосредоточившейся Вике.
– Привет, – он аккуратно тронул ее за плечо, но она даже не обернулась.
– Вика, привет, – он взял ее за руку, которую она, все так же не оборачиваясь, отдернула. Он ожидал совсем другого приема. То, что он может по степени важности проиграть какому-то замызганному автобусу, стало для Димы откровением.
Он решительно сгреб ее в охапку и вытащил из толпы. Жажда взять общественный транспорт штурмом настолько обуяла привыкшую к ежеутренней борьбе девушку, что она даже не сразу сообразила, кто ее вырвал из привычной атмосферы.
– Я говорю, привет! – привел ее в чувство Дима. – Ну ты и бегаешь! Еле догнал на машине!
– Мог бы позвонить! – ошарашенно выдохнула Вика, не зная, что еще можно сказать в этой ситуации. Она и не надеялась увидеть его еще раз. – У меня мобильный есть, между прочим.
Мобильный у нее появился не так давно. Поскольку по телефонам теперь разговаривали даже дряхлые бабульки в магазине, громогласно уточняя у домашних, какой кефир купить для зятя, чтобы он не кривил рожу, Вика тоже решила разориться на скромный «бэушный» телефончик, дабы не отставать от прогресса.
– Так я ж забыл номер взять! – виновато улыбнулся Митя и развел руками. – Поехали!
– Поехали, только мне в институт, – покраснела Вика.
– Само собой. Домчу с ветерком! – Он приоткрыл дверцу и галантно помог сесть, поддержав под локоток. Если бы он еще догадался купить цветы, то это было бы похоже на сказку. Хотя Вика боялась сказок, потому что помнила: всегда настает момент, когда карета превращается в тыкву, а платье – в тряпку. И не каждую Золушку принцы потом ищут с туфелькой.
– Тебе какую музыку включить? – Дима, не глядя, потыкал кнопочки на панели.
– Мне все равно, к какой привык, ту и слушай, – вежливо ответила еще не пришедшая в себя Вика.
Ответ ему понравился. Обычно девицы начинали капризно перебирать названия радиостанций, вызывая головную боль своим недовольным стрекотом.
– У тебя на вечер какие планы? А, забыл, тебе же надо свериться с ежедневником! – шутка не прошла, поскольку Вика смутилась почти до слез, убитая его уверенностью, что у нее не может быть никаких планов. Причем он был уверен в этом настолько, что даже позволял себе шутить на эту больную тему. Конечно, она могла бы подпортить ему настроение, сообщив, что у нее на сегодня уже намечено свидание или что она идет сегодня в театр, но почему-то в данном случае внутренний голос подсказывал ей, что сейчас строить из себя гордую, пользующуюся неизменным мужским интересом барышню не следует: в состоянии гордого одиночества можно зависнуть до пенсии.