Олимп
- При нормальном давлении, - возразил Родригес.
Футида взглянул на термометр на правом запястье.
- Уже выше минус сорока двух градусов, - сказал он, в первый раз за все путешествие почувствовав себя довольным.- К тому же чем ниже давление, тем ниже точка кипения.
- Да, точно. Ты прав.
- Должно быть, этот участок находился в тени крыла самолета, - указал Футида. - Дальше, мне кажется, земля чистая.
- Тогда пошли на пляж, позагораем, - предложил Родригес без смеха.
- Нет, пойдем к кальдере, как собирались.
- Ты думаешь, здесь безопасно расхаживать? Кивнув сам себе, Футида сделал пробный шаг. Камень был
гладким, но не скользким. Он шагнул еще раз, затем другой.
- Может быть, нам следовало взять футбольные бутсы.
- Не обязательно. Теперь можно нормально идти. Родригес проворчал что-то.
- Тем не менее будь осторожен.
- Хорошо, буду.
Пока Родригес сообщал на базу утренние новости, пользуясь мощным передатчиком в кабине, Футида открыл люк грузового отсека, и их оборудование съехало на землю. И снова он удивился, как эта хрупкая пластиковая машийа смогла нести их и все имущество. Это казалось совершенно невозможным, но это была правда.
- Ты готов? - спросил он Родригеса, горя желанием отправиться в путь.
- Ага. Только дай мне проверить по компасу…
Футида не стал ждать, пока астронавт сверится с компасом. Он знал дорогу к кальдере так хорошо, словно координаты были выжжены у него в сердце.
Глядя в отверстие кальдеры, Родригес ощутил холодок неприятного предчувствия. Словно они стояли на краю гигантской дыры в мироздании, дыры, которая вела прямо в ад.
- Ницше был прав, - сказал Футида, и Родригесу послышалось в его голосе благоговение, почти ужас.
Родригесу пришлось развернуться почти целиком, чтобы увидеть японца, стоящего рядом, безликого в громоздком скафандре, отмеченном лишь голубыми полосами на рукавах.
- Ты имеешь в виду то место, где говорится, что когда заглядываешь в бездну, то бездна глядит на тебя?
- Ты читал Ницше?
- По-испански, - фыркнул Родригес.
- Это, должно быть, интересно. Я читал его в японском переводе.
Хихикнув, Родригес заметил:
- Значит, ни ты, ни я не можем читать по-немецки, а?
Этот разговор разрядил напряжение. Кальдера была огромной, необъятной дырой, протянувшейся от одного края горизонта до другого. Они стояли над обрывом, глядя вниз, в темный, укутанный тенями провал, глубины которого никто не ведал, и это определенно выводило из себя.
- Чертовски большая яма, - пробормотал Родригес.
- Такая большая, что туда может поместиться весь Эверест, - ответил Футида приглушенным от волнения голосом.
- Как долго спит это чудовище? - поинтересовался Родригес.
- Десятки миллионов лет по меньшей мере. Возможно, намного дольше. Это одна из вещей, которую нам предстоит установить, пока мы здесь.
- Как думаешь, собирается он снова ожить? Футида рассмеялся дрожащим смехом:
- Не волнуйся, мы получим кучу предупреждений.
- Что, это я-то волнуюсь?
Они начали выгружать снаряжение, привезенное на салазках. Полозья были оснащены маленькими колесиками, покрытыми тефлоном, так что двое людей легко могли тащить салазки по неровной поверхности. По большей части они везли с собой снаряжение для скалолазания: крепеж, скальные крючья и длинные, свернутые кольцами куски троса из углеродного волокна.
- Ты действительно хочешь туда спуститься? - спросил Родригес, сверля в твердом базальте дырки для Футиды, который устанавливал там геометеорологические маяки. Датчики, встроенные в тонкие стержни, должны были непрерывно измерять колебания грунта, тепловой поток, исходивший из недр планеты, температуру воздуха, скорость ветра и влажность.
- Я много времени посвятил исследованию пещер, - ответил Футида, хватая перчатками очередной маяк. - Я долго готовился к этому дню.
- Ты? Занимался спелеологией?
- Это называется «изучение пещер». Термин «спелеология» используется редко.
- Значит, тебе не терпится забраться внутрь, так? Футида понял, что на самом деле ему не хочется туда
лезть. Всякий раз, входя в пещеру на Земле, он ощущал какой-то иррациональный страх. Но он заставлял себя карабкаться по пещерам, потому что знал: это станет существенным плюсом для него в борьбе за место в экспедиции на Марс.
- Да, не терпится, - ответил биолог, с кряхтением запихивая в дыру геометеорологический маяк.
- Грязная работа, - пошутил Родригес, перекрикивая вой электрического бура, - но кто-то должен ее делать.
- Человек должен делать то, что должен, - ответил Футида в том же залихватском тоне, что и напарник.
Родригес рассмеялся:
- Это не Ницше.
- Нет. Джон Уэйн [2] .
Закончив приготовления, они направились обратно, к краю кальдеры. Медленно. «Неохота,- подумал Родригес- Ладно, даже если мы сломаем себе шею, бродя там, внизу, по крайней мере, маяки установлены и работают».
Футида остановился, чтобы проверить показания маяков.
- Нормально передают? - спросил Родригес.
- Да, - послышалось в наушниках. - Интересно…
- Что?
- Тепловой поток из глубины здесь гораздо интенсивнее, чем в куполе или даже внизу, в Каньоне.
Родригес почувствовал, что брови его поползли вверх.
- Ты хочешь сказать, что вулкан все еще активен?
- Нет, нет, нет. Этого не может быть. Но там, внизу, присутствует какой-то источник термальной энергии.
- Надо было кукурузных палочек прихватить.
- Возможно. А может, нас там кто-то ждет, чтобы нами пообедать! - Голос биолога звучал возбужденно.
- Что ты имеешь в виду?
- Тепловая энергия! Где есть тепло, там может зародиться жизнь.
В мозгу Родригеса замелькали отрывки из плохих фильмов: скользкие инопланетные чудища со щупальцами и глазами навыкате. Ему пришлось сделать усилие, чтобы не рассмеяться. «Не волнуйся, их интересуют только блондинки с большими сиськами».
Футида окликнул его:
- Помоги мне прикрепить канаты и проверь, прочно ли держатся крючья.
«Он больше не боится, - понял Родригес. - Он действительно хочет спуститься в эту бездонную дыру и посмотреть, водятся ли там внеземные существа».